— Жанночка, ты только не ори, но там Вика в прихожей... В общем, она в образе Анны Карениной, только без поезда и в туфлях, которые стоят как наш отпуск в Геленджике, — Сергей втянул голову в плечи, пытаясь мимикрировать под кухонный гарнитур цвета «ольха».
Жанна Стрелкина методично дорезала огурцы в салатник. Нож мерно стучал по доске: вжжух, вжжух. В свои пятьдесят пять Жанна достигла того уровня бытового дзена, когда на новости о родственниках мужа реагируешь не инфарктом, а вопросом: «Опять финансовая дыра или на этот раз международный скандал?». Она точно знала: если Сережа начинает разговор с фразы «не ори», значит, бюджет семьи только что получил пробоину размером с айсберг, потопивший «Титаник».
— В каком смысле «в образе»? — Жанна не оборачивалась, продолжая крошить овощи с точностью швейцарского механизма. — Снова кредиторы у подъезда дежурят или она просто решила, что работать — это для слабаков и пролетариата, а её предназначение — украшать этот мир своим присутствием, пока мы тут на макаронах экономим?
— Она плачет, Жан. Громко так, с подвыванием. Говорит, что её заблокировали везде. Даже в приложении по доставке еды. А еще она принесла пакет... Там что-то очень брендовое.
Жанна вздохнула, вытерла руки о передник и вышла в коридор. Картина маслом: Вика Стрелкина, двадцатитрехлетняя золовка, сидела на пуфике, картинно прислонившись лбом к зеркалу. Рядом стоял пакет из элитного бутика, из которого сиротливо торчал ценник с количеством нулей, напоминающим номер телефона международной линии. Вика выглядела так, будто только что сошла с подиума, на котором демонстрировали коллекцию «Нищета и блеск куртизанок средней полосы».
— Жанночка, они меня уничтожают! — запричитала Вика, завидев хозяйку дома. — У меня на счету минус двенадцать тысяч! Не в смысле долга по кредитке, а просто — баланс ушел в открытый космос! Банк прислал СМС, что я «неблагонадежный клиент». Представляешь? Меня! Девушку с красным дипломом культуролога! Это же дискриминация по интеллектуальному признаку!
— Культурология, Вика, это, видимо, наука о том, как красиво тратить деньги, которых нет, на вещи, которые тебе не по карману, — Жанна скрестила руки на груди. — Сергей, поставь чайник. Нам предстоит очередной сеанс экзорцизма банковских задолженностей.
В семье Стрелкиных давно сложилось четкое распределение ролей. Жанна — оплот здравого смысла, главный аудитор семейного котла и человек, который знает, где в этом городе самая дешевая гречка. Сергей — мягкотелый добряк, готовый отдать последнюю рубашку сестренке, даже если эта сестренка в пятый раз за год «случайно» тратит лимит по карте на курсы «Как дышать правильным боком для привлечения инвестиций». Дочь Карина, семнадцатилетняя выпускница, наблюдала за сценой из дверного проема своей комнаты, пожевывая яблоко.
— О, тетя Вика опять в финансовом пике? — меланхолично заметила Карина. — Мам, может, ей просто отключить интернет? Ну, как детям до трех лет. Включишь ей тетрис, пусть кнопки нажимает, там хоть реальные деньги не списываются.
— Карина, не хами тете! — неубедительно рыкнул Сергей из кухни, где он судорожно пытался найти чистые кружки.
— А я не хамлю, папа. Я анализирую. Егор вот в Москве с другом комнату делит, на лапше быстрого приготовления сидит и не жужжит. А тетя Вика у нас — птица высокого полета, только крылья постоянно в ломбард закладывает. Кстати, теть Вик, кроссовки за сорок тысяч под джинсы из секонда — это сейчас такой тренд в культурологии?
Вика зашлась в новом приступе рыданий.
— Я просто хотела соответствовать! Девочки в соцсетях выкладывают завтраки в ресторанах, а я что? Я должна селфи с батоном и кефиром делать? У меня охваты упали! Мне нужны были эти туфли для контента! Контент — это инвестиция в будущее!
Жанна прошла на кухню, отодвинула мужа от чайника и села за стол. Кухонная философия — штука суровая. Когда у тебя ипотека за однушку сына почти выплачена ценой отказа от отпусков, а дочь на пороге поступления в ВУЗ, где бюджетных мест меньше, чем честных людей в очереди за бесплатным сыром, сопли золовки вызывают не сочувствие, а острое желание приложить её толковым словарем по голове.
— Итак, — Жанна открыла блокнот, который она всегда носила в кармане домашнего халата. — Сколько на этот раз? И не ври мне, Вика. Помнишь, в прошлый раз ты сказала «чуть-чуть», а в итоге мы с Сережей два месяца ели одну квашеную капусту, потому что ты «инвестировала» в косметику из улиточного муцина, которая в итоге вызвала у тебя такую аллергию, что ты была похожа на вождя краснокожих.
— Шестьдесят восемь тысяч... — прошептала Вика, разглядывая свои идеальные ногти, стоимость которых равнялась недельному бюджету семьи на еду. — Это только по одной карте. А по второй... там судебный приказ пришел. И еще микрозайм. Один маленький. Совсем крошечный. Под пятьсот процентов годовых.
— Пятьсот процентов? — Жанна почувствовала, как внутри неё начинает просыпаться вулкан. — Это не микрозайм, Вика. Это добровольное рабство. Сергей! Слышишь? Шестьдесят восемь плюс судебный приказ плюс этот твой «маленький» грабеж. Это, между прочим, твой новый комплект резины на машину, который ты клянчил полгода, и мой стоматолог.
Сергей виновато загремел чашками, стараясь не смотреть жене в глаза.
— Жанн, ну она же маленькая еще. Глупая. Ну пропадет девка, коллекторы замучают, в лес вывезут. Давай в последний раз, а? Я подработку возьму, на выходных в такси выйду, по ночам буду вагоны разгружать...
— «В последний раз» у нас было в марте, — отрезала Жанна. — И в декабре прошлого года. И на твой день рождения, когда вместо подарка мы оплачивали Викин кредит за телефон, который она через неделю разбила об асфальт, пытаясь снять «эстетичное падение». Вика, ты диплом получила? Получила. Работаешь? Нет, ты «ищешь себя». А пока ты себя ищешь, мы с Сережей, видимо, должны найти клад или вторую жизнь.
— Я не могу просто так пойти работать! — вскинулась Вика. — Я творческая личность! Мне нужно пространство для маневра. А эти долги... они блокируют мой финансовый поток! Коуч сказал, что долги — это присоски на моей ауре!
— Присоски на твоей ауре — это отсутствие совести, — Жанна отхлебнула чаю, который казался горьким от злости. — Значит так. Цены в магазинах растут быстрее, чем твои хотелки. Я сегодня зашла за сыром и подумала, что скоро его будут выдавать только по предъявлении справки о доходах. Карине нужны репетиторы по истории и английскому, потому что на бюджет сейчас берут либо гениев, либо детей космонавтов. Егор в Москве за комнату платит столько, что мне плакать хочется каждый раз, когда я перевод делаю. А ты хочешь, чтобы мы оплатили твой «контент»?
Вика обиженно надула губы. В её мире деньги брались из тумбочки, а тумбочка принадлежала брату. Брат был старше на двадцать лет, всегда её баловал, привозил конфеты, а когда она выросла — начал привозить конверты. Жанна долго терпела, считая, что «семейные узы» — это святое, но святость как-то быстро испарилась на фоне ценника на мясо и квитанции за коммуналку, которая с каждым месяцем всё больше напоминала счет за аренду Версаля.
— Жанночка, но я же не могу просто так всё оставить... Ко мне завтра придут описывать имущество! А у меня из имущества — только ноутбук в кредите и эти туфли!
— О, туфли — это ценный актив, — съязвила Карина. — Можешь в них убегать от приставов. Говорят, дорогая обувь прибавляет скорости.
— Карина! — Сергей наконец-то нашел сахар. — Вика, послушай. Мы действительно не можем сейчас... У Жанны на работе сокращения премий, у меня на заводе задержки. Мы не железные.
— Ах так?! — Вика вскочила, и её лицо мгновенно преобразилось. От Карениной не осталось и следа, проснулась фурия. — Значит, когда мне плохо, вы в кусты? Родная кровь! Да если бы мама была жива, она бы никогда...
— Если бы мама была жива, она бы тебя хворостиной выдрала за такое поведение, — спокойно перебила её Жанна. — Мама твоя была женщиной строгой, царство ей небесное, и лишнюю копейку в чулок откладывала, а не на губную помаду из Парижа тратила. Короче, разговор короткий. Денег нет. Но ты держись.
Вика схватила свой пакет с туфлями и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что в серванте звякнул чехословацкий хрусталь, который Жанна хранила как зеницу ока.
Весь следующий день Жанна была сама не своя. На работе цифры не сходились, отчеты казались бессмысленными. Она чувствовала: это не конец. Вика из тех людей, кто не тонет, а если и погружается на дно, то только для того, чтобы оттолкнуться и всплыть за чужой счет.
Вечером, возвращаясь домой через темный двор, Жанна думала о том, как несправедливо устроена жизнь. Почему одни вкалывают от звонка до звонка, считают копейки и радуются скидке на стиральный порошок, а другие порхают, оставляя за собой шлейф долгов и проблем?
Дома её ждала странная сцена. В прихожей стояли чужие кроссовки — огромные, грязные, явно не Сергея и уж точно не Егора. Из кухни доносился заливистый смех Вики и басовитый, уверенный голос незнакомого мужчины. Пахло не просто чаем, а чем-то подозрительно дорогим — хорошим кофе и, кажется, коньяком.
Жанна заглянула в кухню. За столом, вольготно развалившись, сидел здоровенный парень в кожаной куртке. На шее у него блестела цепь толщиной с якорный канат. Вика сияла, как новый самовар, и подливала гостю чай в ту самую хрустальную кружку из серванта. Сергей сидел в углу на табуретке и выглядел так, будто его только что пытали вопросами о мироздании.
— О, Жанночка пришла! — воскликнула Вика, подпрыгнув на месте. — А мы тебя ждем! Знакомься, это Стас. Он мой... э-э... финансовый консультант по сложным, кризисным вопросам. Мы тут посовещались и решили нашу проблему.
— Финансовый консультант? — Жанна медленно сняла пальто, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Стас, значит? А фамилия у Стаса не «Коллектор» случайно?
— Добрый вечер, хозяйка, — басом сказал Стас, не вставая. Голос у него был такой, что в холодильнике задрожали полки. — Вы, значит, Жанна? Вика много о вас рассказывала. Говорила, что вы женщина справедливая, но... излишне осторожная в инвестициях. В общем, у нас тут такое дело. Вика решила бизнес открыть. Совсем другой уровень. Никаких кредитов, только чистая прибыль. Но для старта нужен небольшой залог.
Жанна почувствовала, как по спине пробежал настоящий холод. Она посмотрела на мужа — тот отвел глаза, и Жанна поняла: Сережа уже в чем-то «подписался».
— Какой еще залог, Вика? — Жанна подошла к столу. — И какой бизнес? Ты же вчера рыдала из-за двенадцати тысяч.
— Опять мне долги твоей сестры закрывать? Не буду, — твердо отрезала Жанна, глядя на мужа. — Стас, я не знаю, что она вам наобещала, но у нас из имущества только старая «Лада» и долги по ЖКХ.
Стас усмехнулся, обнажив золотой зуб, и выложил на стол пачку бумаг.
— А нам не машина нужна, Жанна Васильевна. Нам нужна ваша подпись. Вика сказала, что у вас есть доля в родительской квартире в центре. Небольшая такая, но вполне достаточная, чтобы Стас и компания вошли в положение молодой предпринимательницы.
Вика смотрела на Жанну с торжествующим видом, а Сергей вдруг как-то странно, затравленно улыбнулся и кивнул на бумаги. Жанна еще не знала, что стоит за этим «бизнесом».
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2