Он сказал это в пятницу вечером, когда я уже сняла туфли и мечтала только о диване.
— В субботу придут Серёга с женой и Лёха. Ну и Димон, наверное. Организуешь?
Я замерла с чашкой в руке.
— То есть завтра? И сколько человек?
— Ну, человек семь-восемь. Ты же всё умеешь. — Он улыбнулся так, будто сделал мне подарок.
Я посмотрела на него. На его довольное лицо, на раскинутые на диване ноги. Он уже включил футбол.
— А ты чем будешь заниматься?
— Я? Ну, встречу гостей. Поговорю. Мужская компания же.
Мужская компания. С жёнами. Которых надо чем-то кормить, поить, развлекать. А он «поговорит».
Я не скандалистка. Я из тех, кто сжимает зубы и делает. Потому что скандал — это долго, шумно, а результат всё равно один: делать буду я.
Утром я встала в семь. Составила меню. Свинина в духовке, салаты три вида, закуски, нарезки. Десерт — купить готовый, сил на выпечку не хватит. Поехала на рынок, потом в два магазина, потому что сметаны в первом не оказалось. Вернулась, начала готовить.
Он вышел на кухню в одиннадцатом часу, зевая.
— Кофе есть?
Я кивнула, не отрываясь от нарезки овощей. Он налил себе, прихлебнул, посмотрел на плиту, на столешницу, заваленную продуктами.
— Ого, ты разошлась. Молодец.
Молодец. Я почувствовала, как что-то внутри сжалось в тугой узел.
— Помочь? — спросил он без особого энтузиазма.
— Иди отдыхай.
Он и пошёл.
Гости пришли в шесть. Я только успела переодеться и подкрасить губы. Волосы собрала в хвост — некогда было укладку делать.
Они шумели, смеялись, хлопали его по плечу. Он разливал виски, рассказывал анекдоты. Я выносила блюда, убирала пустые тарелки, подливала вино. Серёгина жена спросила рецепт мяса. Я объяснила на ходу, между кухней и гостиной.
— Слушай, а ты не устала? — она посмотрела на меня внимательно.
— Нормально, — я улыбнулась.
Но это было не нормально. Потому что в какой-то момент я поймала себя на мысли, что я не гостья на этом вечере. Я обслуга.
В половине двенадцатого гости начали расходиться. Он провожал их до двери, обнимался, договаривался о следующей встрече. Я собирала посуду. Гора тарелок в раковине, жирные пятна на скатерти, пепельница, полная окурков — он разрешил курить на балконе, а пепел всё равно разнесло по полу.
Когда за последним гостем закрылась дверь, он вернулся в гостиную и плюхнулся на диван.
— Отлично посидели! Ты видела, как Лёха проникся моей идеей насчёт бизнеса?
Я стояла посреди комнаты с подносом грязных стаканов.
— Да, видела.
— Устала? — он наконец посмотрел на меня. — Ну, завтра отдохнёшь. Спасибо, что организовала всё. Ты у меня молодец.
Молодец. Опять.
Я поставила поднос на стол.
— А ты чем сегодня занимался?
Он моргнул.
— Как чем? Я принимал гостей.
— Ты сидел с бокалом и разговаривал. А кто готовил? Кто убирал? Кто бегал туда-сюда четыре часа подряд?
— Ну, так это... — он замялся. — Ты же лучше готовишь. И вообще, ты же женщина.
Я медленно выдохнула.
— То есть если гости твои, то готовить и убирать — моя обязанность, потому что я женщина?
— Да не бери в голову. — Он махнул рукой. — Чего ты завелась? Нормально же всё прошло.
Я посмотрела на него. На его недоумевающее лицо. Он искренне не понимал.
— В следующий раз сам зови и сам организовывай.
— Да ладно тебе. — Он попытался улыбнуться. — Не устраивай драму из ничего.
Драму из ничего.
Я развернулась и пошла в спальню. Легла, не раздеваясь. Он пришёл через полчаса, лёг рядом, попытался обнять. Я отстранилась.
— Ты чего?
— Устала.
— Ну, я же сказал спасибо.
Спасибо. Как официантке на чай.
Утром он ушёл к друзьям смотреть матч. Я сидела на кухне и пила кофе. Смотрела на чистую, вымытую до блеска плиту — я закончила уборку только в час ночи. И думала.
Это не первый раз. Просто первый раз, когда я это осознала.
Его день рождения — я организовывала. Новый год — я. Приезд его родителей — я. Он звал, обещал, принимал благодарности. Я готовила, убирала, улыбалась.
А потом он говорил «спасибо» и шёл отдыхать.
Вечером, когда он вернулся, я сказала:
— Мне нужно, чтобы мы поговорили.
Он насторожился.
— О чём?
— О том, как мы живём.
Разговор был долгим. Он не понимал, потом обижался, потом обещал измениться. Я слушала и видела: он обещает, потому что так надо, а не потому, что понял.
Через две недели он снова позвонил вечером:
— Слушай, я тут подумал, давай в субботу устроим...
— Устраивай сам.
— Да ладно, ты же...
— Я не буду. Хочешь позвать гостей — пожалуйста. Но готовить, убирать и организовывать будешь ты.
Он замолчал. Потом буркнул:
— Ну и ладно. Справлюсь.
В субботу он пытался. Заказал пиццу, купил пиво. Гости пришли, посидели пару часов и ушли. Серёгина жена спросила меня в коридоре:
— Ты чего не накрыла стол, как обычно?
— Не мои гости, — я пожала плечами.
Она посмотрела на меня странно, но ничего не сказала.
А он после их ухода долго стоял на кухне, глядя на пустые коробки из-под пиццы. Потом повернулся ко мне:
— Знаешь, как-то не то. Не так, как у тебя получается.
— Я не волшебница. Просто работаю.
— Но я же не умею так.
— Научишься. Или не зови гостей.
Он обиделся. Замолчал на несколько дней. А потом как-то вечером сказал:
— Ты изменилась.
— Да, — я кивнула. — Изменилась.
Он ушёл к себе в комнату. А через неделю начал собирать вещи. Сказал, что поживёт у друга, «пока не разберёмся в отношениях».
Я помогла ему упаковать чемодан. Он организовал свой переезд сам. Без моей помощи. Получилось у него неплохо.
Дверь за ним закрылась тихо.
Я села на кухне, налила себе чай. Посмотрела на пустую квартиру. На плиту, которую не надо чистить после гостей. На стол, за которым никого не надо обслуживать.
И впервые за долгое время почувствовала, что могу просто дышать.