Они появились без звонка в субботу в девять утра. Я открыла дверь в домашних штанах и старой футболке, с чашкой кофе в руке. Сон ещё не до конца ушёл из глаз.
— Здравствуйте, — сказала я, не двигаясь с места. — Вы бы предупредили.
— Да ладно тебе! — Свекровь протиснулась мимо меня в прихожую. — Мы ненадолго, дня на три-четыре. Погостим.
За ней вошли свёкор, золовка и её муж. Все с баулами и пакетами. Свёкор сразу скинул ботинки и прошёл в гостиную. Золовка повесила куртку и устроилась на кухне.
Я стояла у двери, всё ещё держа её открытой. Внутри что-то щёлкнуло. Тихо, как выключатель.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Но я сегодня не готовлю. И завтра тоже. И вообще всё время, пока вы здесь.
Свекровь обернулась.
— Что?
— Я не готовлю. Вы приехали без предупреждения, значит, сами обеспечиваете себя едой. Магазин через дорогу, кухня свободна.
Лицо свекрови вытянулось.
— Ты шутишь?
— Нет. Я планировала провести выходные по-своему. Вы нарушили планы. Я не обязана их менять полностью.
Золовка выглянула из кухни.
— Лена, мы же семья! Как это ты не будешь готовить?
— Просто. У меня суббота расписана: бассейн в одиннадцать, встреча с подругой в три, вечером салон. В воскресенье йога и кино. Всё оплачено заранее.
Свёкор проковылял из гостиной.
— Девка, ты чего? Мы специально приехали!
— Без предупреждения. Я не виновата, что вы не подумали о моём времени.
Свекровь сложила руки на груди.
— Дима что скажет?
— Спросите. Он в душе.
Муж вышел через пять минут, в полотенце на бёдрах, с мокрыми волосами. Увидел родню и застыл.
— Мама? Папа? Вы когда приехали?
— Только что, — свекровь смотрела на него с надеждой. — Димочка, поговори с ней. Она отказывается нас кормить!
Дима посмотрел на меня. Я стояла у окна, пила остывший кофе.
— Лен?
— Я не отказываюсь принимать гостей. Я отказываюсь бросать свои планы ради незваных гостей. Они могут жить здесь, но сами о себе позаботятся.
Он почесал затылок.
— Мам, а вы правда не позвонили заранее?
Свекровь замялась.
— Ну... решили сюрпризом.
— Тогда Лена права. Она не должна отменять всё из-за сюрприза, который никто не просил устраивать.
Свекровь раскрыла рот. Закрыла. Золовка фыркнула и ушла на кухню.
Я поставила чашку в раковину, прошла в спальню одеваться.
В одиннадцать я уехала в бассейн. Вернулась в половине третьего. Дома пахло жареной картошкой. Родня сидела на кухне, ела молча, хмуро.
Я переоделась, накрасилась, взяла сумку. Муж сидел в гостиной перед ноутбуком.
— Я к Насте. Вернусь к восьми, потом в салон. Вы тут как-нибудь.
Он кивнул.
Свекровь выскочила из кухни.
— Лена! Может, вечером хоть вместе посидим?
— Нет. Салон до одиннадцати. У меня массаж и уход за лицом. Давно записывалась.
— Но мы же приехали к вам!
— Вы приехали к Диме. Я тут живу, но не меняю жизнь под незваных гостей.
Вышла, закрыла дверь за собой.
Вечером вернулась действительно в одиннадцать. Расслабленная, с гладкой кожей и лёгкой головой. Дома горел свет только в спальне.
Дима читал книгу в кровати.
— Как они? — спросила я, раздеваясь.
— Обиженные. Мама весь вечер ныла, что ты бессердечная. Оля сказала, что больше к нам не приедет.
— Прекрасно.
Он отложил книгу.
— Лен, а ты серьёзно не будешь с ними общаться?
— Буду. По вечерам, если у меня будет настроение. Но подстраиваться не собираюсь. Они не спросили, удобно ли мне. Значит, я живу как хочу.
Он помолчал.
— Мама говорит, ты изменилась.
— Нет. Просто перестала молчать.
В воскресенье я встала в восемь, оделась в спортивное и ушла на йогу. Вернулась в одиннадцать. Родня сидела на кухне, завтракала купленными пирожками.
— Доброе утро, — сказала я, проходя в душ.
Свекровь молча кивнула.
После душа я собрала сумку — билеты в кино были на три часа. Дима сидел с отцом, смотрели футбол.
— Я в кино с Настей. Вернусь часам к семи.
Золовка встала с дивана.
— Лена, ты понимаешь, что мы уезжаем завтра?
— Понимаю.
— И ты даже не проведёшь с нами времени?
Я повернулась к ней.
— Оля, вы приехали, не спросив. Заняли мою квартиру. Ожидали, что я брошу все дела и буду вас обслуживать. Почему я должна жертвовать своим временем ради вашего комфорта?
Она молчала.
— Вы не думали обо мне, когда планировали визит. Я не думаю о вас, когда планирую выходные. Честно же?
Свекровь вышла из кухни.
— Лена, милая, может, ты хоть на ужин что-то приготовишь? Последний вечер всё-таки.
Я посмотрела на неё долгим взглядом.
— Хорошо. Закажу пиццу. На мои деньги. Это максимум.
— Пиццу? — свекровь поморщилась. — Мы хотели чего-то домашнего.
— Тогда готовьте сами. Продукты в холодильнике.
Я вышла, не дожидаясь ответа.
Кино затянулось. Мы с Настей после сеанса зашли в кафе, просидели до восьми. Я писала Диме, что задерживаюсь. Он отвечал односложно: "Ок".
Домой вернулась в половине девятого. Уже в подъезде почувствовала запах жареного мяса. Открыла дверь — на кухне гремела посуда, свекровь командовала золовке, что помешать, что посолить.
Я прошла в комнату, переоделась в домашнее. Села на кровать, взяла телефон. Листала ленту, не вникая. Внутри было спокойно. Пустота какая-то ровная, без злости, без вины.
Через полчаса Дима заглянул.
— Ужин готов. Пойдёшь?
Я встала, прошла на кухню. Стол накрыт: жареное мясо, картошка, салат, нарезка. Все сидели, ждали.
Села на своё место. Положила себе понемногу. Ела молча. Остальные тоже молчали. Только свёкор покряхтывал, жуя мясо.
Свекровь несколько раз открывала рот, будто хотела что-то сказать, но передумывала. Золовка смотрела в тарелку. Её муж старательно делал вид, что его тут нет.
После ужина я унесла свою тарелку, сполоснула, поставила в сушилку. Остальная посуда осталась на столе. Прошла в комнату, закрыла дверь.
Слышала, как на кухне загремели тарелки, полилась вода. Свекровь что-то говорила тихо, Дима отвечал. Слов не разобрать, но интонации — оправдывающиеся, усталые.
Легла спать в десять. Дима пришёл позже, лёг тихо, не включая свет.
— Они завтра уезжают в обед, — прошептал он в темноте.
— Хорошо.
— Мама обиделась.
Я промолчала. Закрыла глаза. Сон пришёл быстро.
Утром встала в семь. Родня ещё спала. Я заварила кофе, достала йогурт из холодильника. Села у окна, смотрела на просыпающийся двор.
Первой вышла золовка. Растрёпанная, опухшая со сна. Налила себе чай, села напротив.
Мы сидели молча минут пять. Я доела йогурт, допила кофе. Она крутила чашку в руках.
— Мы правда больше не приедем без звонка, — сказала она наконец.
Я кивнула.
Больше мы не разговаривали.
К одиннадцати родня собралась. Свекровь застёгивала куртку, поджав губы. Свёкор завязывал ботинки, кряхтя. Золовка с мужем стояли с сумками у двери.
Дима вызвал такси, смотрел в телефон, ждал подтверждения.
— Машина через пять минут, — сказал он.
Свекровь подошла ко мне. Я стояла в дверях спальни, прислонившись к косяку.
— Ну... спасибо, что пустила переночевать.
Я кивнула.
— До свидания.
Она хотела что-то добавить, но передумала. Развернулась, вышла в прихожую. Остальные последовали за ней.
Дверь закрылась. Я прошла на кухню. Посуды в раковине не было. Стол вытерт. Даже мусорное ведро вынесли.
Села на подоконник. Смотрела, как внизу родня грузится в такси. Машина отъехала. Я проводила её взглядом до поворота.
Тишина в квартире стала плотной. Приятной. Я налила себе ещё кофе, достала блокнот. Записала планы на неделю: бассейн, английский, встреча с коллегами, салон.
Дима вернулся через двадцать минут. Проводил родню до станции.
— Ну что, довольна? — спросил он, проходя на кухню.
— Да. А ты?
Он пожал плечами, налил себе воды.
— Мама сказала, что ты жёсткая стала.
— Не жёсткая. Честная.
— Может.
Он сел напротив, посмотрел на меня усталыми глазами.
— Знаешь, они реально думали, что ты обрадуешься. Что бросишься готовить, развлекать.
— Потому что раньше так и было.
— А теперь?
— Теперь нет. Я не обязана жертвовать своей жизнью ради чужого удобства. Даже если это родня.
Он кивнул. Помолчал. Потом улыбнулся чуть-чуть.
— Наверное, правильно. Они хоть подумают в следующий раз, прежде чем ехать.
— Вот именно.
Я закрыла блокнот, убрала в ящик стола. Встала, потянулась.
Выходные прошли не так, как планировала родня. Но именно так, как планировала я.
И это был единственно правильный вариант.