Дочке четырнадцать. В этом возрасте родители превращаются в ископаемых. Я знала, что рано или поздно это случится, но надеялась, что меня минует учесть сия. Надежды оказались напрасными.
В субботу она ушла гулять и забыла телефон на диване. Я хотела положить его на полку и вдруг увидела уведомление: «Ленок, твоя мать опять достаёт?» Любопытство сгубило не только кошку, но и меня. Я открыла переписку.
«Моя мать вообще с ума сошла. Требует, чтоб я ложилась спать в одиннадцать. В одиннадцать! Как будто я первоклашка». Ответ подруги: «Динозавры, они такие». Дальше: «Она ещё и в инсту мою лазает, лайки ставит под моими фото. Позорище». И смеющийся смайлик.
Я села на диван и расхохоталась. Динозавр. Я — динозавр. Мамонт, который лайкает её фотки и требует спать по режиму. Честно говоря, я ожидала чего-то более изощрённого. «Динозавр» звучало даже мило.
Я вспомнила себя в четырнадцать. Мы называли родителей «предками», «шнурками» и «родичами». Динозавры были бы для нас слишком ласково. А тут — динозавр. Наверное, я ещё не совсем безнадёжна, раз меня не сравнивают с тираннозавром.
Вечером она пришла, я отдала телефон с невозмутимым лицом. Она глянула подозрительно, но промолчала. А я весь вечер думала: может, начать вести себя как динозавр? Ходить по квартире тяжёлой походкой, мычать что-то древнее и пугать её друзей? Но потом решила, что это будет уже перебор.
Через два дня у неё день рождения. Я купила открытку и написала: «Моей любимой дочке от мамы-динозавра. Вымирающий вид, но ещё живой». Положила на стол. Вечером она зашла на кухню, прочитала, и я увидела, как уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Ты читала, — сказала она без вопроса.
— Читала. И мне понравилось. Динозавр — это почётно. Мы тут миллионы лет правили.
Она засмеялась. Потом подошла и обняла меня. Впервые за полгода.
— Ты не динозавр, — сказала она в плечо. — Ты просто мама. Немного странная, но нормальная.
Я погладила её по голове и подумала: пройдёт ещё несколько лет, и она поймёт, что все мы друг для друга динозавры. Просто разные эры. Но любовь — она вне времени.
Теперь мы иногда переписываемся эмодзи с динозаврами. Я присылаю ей тираннозавра, она мне — трицератопса. Это наш внутренний мем. И знаете, мне кажется, мы стали ближе. Потому что иногда, чтобы подружиться с подростком, надо просто согласиться быть динозавром. Вымирающим, но очень любящим.
А телефон свой она теперь не забывает. Наверное, боится, что я ещё что-нибудь найду. И правильно боится. Динозавры — они хитрые.