Утром на Миусе тихо. Но тишина не мертвая, звенящая, что бывает зимой. Это тишина ожидания, предвкушения. Иногда ее нарушает легкий шелест ветра в камышах, который словно вздыхает, перебирая сухие стебли. Или вдруг, с другого берега, прозвучит громкий крик птицы, радующейся солнцу. Этот звук, такой чистый и радостный, не портит тишину, а наоборот, добавляет ей глубины, объема, словно рисует в воздухе невидимые круги, расходящиеся от пернатого солиста. С. Авдеенко. Фото автора.
Утром на Миусе тихо. Но тишина не мертвая, звенящая, что бывает зимой. Это тишина ожидания, предвкушения. Иногда ее нарушает легкий шелест ветра в камышах, который словно вздыхает, перебирая сухие стебли. Или вдруг, с другого берега, прозвучит громкий крик птицы, радующейся солнцу. Этот звук, такой чистый и радостный, не портит тишину, а наоборот, добавляет ей глубины, объема, словно рисует в воздухе невидимые круги, расходящиеся от пернатого солиста.
С. Авдеенко. Фото автора.