Я выходила замуж за Сергея, когда была беременна. Дочке уже двадцать, но я помню тот день, как сейчас. Он обещал любить нас обеих. И любил. Правда, любил. Поначалу.
Всё изменилось, когда Даша стала подростком. Она была колючая, дерзкая, вечно недовольная. Нормальный возраст, я понимала. А он не понимал. Сначала подкалывал, потом покрикивал, потом они перестали разговаривать совсем. Я жила между ними, как переговорщик в военном конфликте.
— Выбирай, — сказал он вчера. — Или я, или твоя неблагодарная дочь. Я устал от этого цирка.
Я смотрела на него и не верила. Восемнадцать лет вместе, а он ставит условие? Моя дочь, которую я родила, которую растила, которая моя кровь, — или он?
— Ты серьёзно? — спросила я.
— Абсолютно. Она уже взрослая, пусть живёт отдельно. Я хочу жить с тобой, а не с ней.
Даша стояла за дверью и слышала. Я увидела её лицо — белое, перекошенное, с огромными глазами. Она смотрела на меня и ждала.
— Собирай вещи, — сказала я тихо.
Он улыбнулся, шагнул ко мне. А я добавила:
— Собирай вещи и уходи. Ты.
Он замер:
— Что?
— Ты слышал. Это мой дом. Это моя дочь. А ты... ты не имеешь права выбирать. Здесь нечего выбирать.
Он орал, кричал, швырял вещи. Я молчала. Даша стояла в углу и плакала. А когда он ушёл, хлопнув дверью, она подошла и обняла меня.
— Мама, — сказала. — Я думала, ты выберешь его.
— Дурочка, — ответила я. — Ты — это я. Как я могу выбрать кого-то вместо себя?
Сейчас мы живём вдвоём. Тихо, спокойно, по-женски. Она готовится к поступлению, я работаю. Иногда грустно, иногда одиноко. Но вчера она сказала: «Мама, я замуж никогда не выйду. Буду с тобой всегда». Я засмеялась: «Выйдешь, куда денешься. Но я рядом буду. Всегда».
Он звонит. Пишет. Просит прощения. Говорит, что погорячился. Я не отвечаю. Потому что выбор, который человек делает в гневе, — это его настоящий выбор. Всё остальное — трусость.
Я не знаю, простит ли меня дочь когда-нибудь за то, что я не дала ей нормальной семьи. Но я знаю точно: она никогда не простит меня, если бы я выбрала не её.