Мы дружили с Наташкой с четырнадцати лет. Вместе школа, вместе институт, вместе первые любови. Я была на её свадьбе свидетельницей, она мою дочку в роддоме встречала. Двадцать пять лет дружбы — это не шутка.
А потом мы поссорились из-за глупости. Я сказала что-то про её мужа, она обиделась. Слова, обидные, дурацкие, которые и не вспомнишь уже. Она перестала звонить, я тоже упёрлась. Год молчали, два, пять. Я думала о ней часто, но гордость не позволяла сделать первый шаг. А она не делала.
Пять лет я жила одна. Дочка выросла, уехала. Работа, дом, телевизор. Иногда по ночам снилась Наташка, и я просыпалась с мокрыми глазами. Но утром говорила себе: сама виновата, пусть первая позвонит.
В прошлом месяце я попала в больницу. Сердце пошаливало, положили на обследование. Лежу, скучаю, считаю дни до выписки. И тут приходит медсестра: «Вам передали». Конверт. Внутри пять тысяч долларов и записка без подписи: «Выздоравливай, дура. Квартплату я заплатила за полгода вперёд, чтоб не думала».
Я онемела. Квартплата? Откуда кто-то знает, что я за ней должна? Я же никому не говорила. Позвонила в банк, узнала — действительно, платёж пришёл анонимно. И тут меня осенило.
Наташка. Только она знала, где я живу. Только она помнила, что у меня вечно с деньгами туго. Только она могла так — молча, не прося прощения, не напрашиваясь на благодарность.
Я набрала её номер. Трубку взяла дочь:
— Тётя Лена? Мама в больнице, не может говорить. Что передать?
— В какой больнице? — закричала я.
Оказалось, она лежала этажом выше. Сердце. То же самое, что у меня. И пока я лежала и думала о ней, она думала обо мне и платила мои долги.
Я вскочила с койки, нацепила халат и побежала наверх. Влетела в палату. Она лежала у окна, бледная, в капельницах. Увидела меня и заплакала.
— Дура ты, — сказала я. — Дура. Пять лет молчать, а потом тайно деньги переводить?
— А ты не дура? — прошептала она. — Я думала, ты умрёшь здесь, а мы так и не помиримся.
Я легла к ней на кровать, обняла, как в детстве. Мы лежали и ревели обе, а медсёстры заглядывали и не понимали, что случилось.
Теперь мы в одной палате. Нас перевели вместе. Лежим, пьём чай, вспоминаем молодость. А через неделю выписываемся и поедем к ней на дачу. Сажать цветы. Потому что жизнь слишком коротка, чтоб тратить её на обиды.
Она сказала вчера: «Ты прости меня, дуру». А я ответила: «Нет уж, ты меня прости. И спасибо тебе за всё. За пять лет молчания и за то, что не забыла».
Дружба — это не та, кто звонит каждый день. Дружба — это та, кто помнит о твоих долгах, даже когда вы не разговариваете.