Быль, просто кусочек жизни
Из Магадана в Москву, к отцу и дедушке с бабушкой, мама отправила меня, как посылку.
Не знаю, никогда не спрашивала ни её, ни остальных родственников, почему она решила меня отослать от себя. Это отдельная тема и сейчас речь не о том.
Но меня просто посадили в самолёт в Магадане - надеюсь, хотя бы попросив за мной присмотреть стюардессу или кого-то из пассажиров, - а в Москве дед меня встретил.
Сейчас так, мне кажется, делать нельзя, и даже самой мне как-то дико видеть написанный мною же текст, - но тогда были 60-е, люди на многое смотрели иначе. И к детям относились куда проще.
Мама же уходила преспокойно на свой телецентр, где работала звукорежиссёром, на суточные дежурства, оставляя меня в одну в нашей комнате в бараке. На стол клала для меня булочку, пол чашки манки и большую кружку молока. Кашу из этой манки и молока я сама варила на электроплитке - с открытой спиралью, тогда других не было ,- а мне было всего 5 лет.
Дико?
Да, мне сейчас тоже дико. А тогда казалось нормально.
И ничего не случилось. К приходу мамы я всегда была дома и всё оказывалось в порядке.
О том, что я не раз в дни её дежурств ходила к морю и играла с мелкой живностью, оставшейся в полосе отлива, что выходила на морской лёд, знакомилась с рыболовами, и что даже бывала в порту, мама от меня узнала только через много-много лет..
Ладно. Как я летела - это отдельная песня. В детстве в самолёте я укачивалась страшно. С возрастом это более-менее прошло, мозжечок, видимо, научился работать нормально, "как большой". И возможно, именно из-за ужасного самочувствия страшно в самолёте мне не бывало ни разу, ни тогда, ни теперь. Тогда было не до этого, а потом вроде странно уже пугаться того, с чем многократно сталкивался без всякого страха.
Ну вот, я прилетела. Прощайте, любимое Охотское море, Снежная долина, сопки, заросли голубики и кедрового стланика. Здравствуйте, театр и музей Советской армии, парк (теперь Екатерининский), уголок Дурова и Московский дом офицеров, - все те места, где мы с дедом бывали очень часто (а музей и парк и вовсе были видны из окна).
Привет и вам, Физтех, Березовая роща, усадьба Виноградово и Островок, где мы изредка гуляли с папой... У него тем летом я бывала редко. Он жил отдельно от деда и бабушки, в коммуналке, в закрытом на тот момент городке, где с трёх сторон была столица, а с четвертой - водная преграда... Там я оказалась в последний день лета, когда пришло время идти в школу.
По возрасту учиться было рано, не хватало года, но места в детском саду не нашлось, а бабушка была завучем. Причём ездила из Москвы в школу рядом с папиным жильем, так уж сложилось.
В отличие от мамы, здесь таких храбрых взрослых, готовых предоставлять шестилетнего ребенка его судьбе, не нашлось. Все работали. Поэтому написали прабабушке, бабушкиной маме.
Не преставляю, как она разобралась с хозяйством, на кого всё оставила - у неё был дом в деревне, и хозяйство по тем временам она держала приличное: корова, овечки, коза, большой огород, сад..
Должно быть, договорилась с кем-то из соседей? Правда, я не знаю: тогда спросить не догадалась, а теперь и узнавать не у кого.
Но бабушка приехала. Маленькая, худенькая, очень живая и быстрая, - да, лицо в морщинах, но если смотреть со спины, в жизни не подумаешь, что это - старушка. У нее почти не было седины, коса черная и блестящая, доходила почти до пояса. Правда, обычно она закручивала её в пучок и покрывала голову платочком.
Она деловито распаковываала вещи, раскладывала их по полочкам шкафа, на стол поставила пузатый заварочный чайник, две кружки и вазочку с колотым сахаром и специальными сахарными щипцами.
А потом.. потом появилось нечто, что с первого взгляда, в упаковке, я приняла то ли за стул, то ли за какую-то полуразобраную этажерку.
Однако, когда вещь была очищена от всего, что её скрывало, она оказалась мне незнакома. Хотя... не такая ли штука была нарисована на первой иллюстрации к "Сказке о царе Салтане"? Где "три девицы под окном пряли поздно вечерком"?
И точно.
Бабушка подтвердила - это была прялка!
Потом на свет явились несколько веретен и большой мешок с отмытой и расчесаной овечьей шерстью.
Как ловко и ровно получалось у бабушки тянуть и скручивать нить, как быстро веретено из тоненького превращалось в пузатое! И нитка такая ровная, плотная... Потом бабушка скручивал нити по две - и получалась уже готовая пряжа, из которой можно было вязать.
Я подолгу сидела и смотрела на бабушкину работу - и ей стоило труда оторвать меня от наблюдения за процессом, и отправить читать или рисовать палочки и крючочки в тетради в косую линейку. Ведь начался учебный год, и мне надлежало учиться, а не глазеть на то, как трудятся другие!
"Учение - это твоя работа", - повторяла бабушка строго.
Приходилось слушаться.
К сожалению, прабабушка тогда наотрез отказалась учить меня прясть. А я просила, и не единожды!
Мотивировала бабушка свой отказ просто: "Да зачем тебе это! Ты городская, тебе не понадобится".
Так и не стала учить, а когда стала стара, то свои прялку, веретенца и кросны (русский ткацкий станок) кому-то отдала, мне не оставила. Настояла бабуля на своём.
И что в результате? Живу я давно уже не в Москве, а в загородном доме - больше не городская. В городскую квартиру даже не езжу.
Ну да, овец, как она когда-то, не держу. Но зато у нас собаки, и их шерсть после стрижки и тримминга просто выкидываю. Каждый раз жалко - тепленькая, мяконькая, красивая.
Жалею, что не умею ни прясть, ни ткать - просто очень.
Хорошо, что хотя бы вязать умею. Но из покупной пряжи - и смысла в том немного. Любой свитер сейчас нетрудно купить.
А могла бы вязать из своей, тем более, что рукодельничать я в принципе люблю. Это было бы, по-моему, куда интереснее.
С другой стороны - сложилось, как сложилось.
Зато я помню то восторженное чувство, когда из лохматой кудели под ловкими бабушкиными руками получалась жемчужно-серая нежная, чуточку пушистая пряжа, а потом новые варежки, носки и кофточки. Вот не было ничего - и раз! Появилось.
"Бабушка, а ты знаешь, кто ты?
Ты у меня волшебница!
Я так тебя люблю!"
Больше полувека прошло.
Я сама давно бабушка.
Но я по-прежнему люблю и помню тебя, моя волшебница.