Глава 1: Зона турбулентности
Нас учили, что самолет падает не сразу. Сначала идет тряска. Потом мигают лампочки на приборной панели. Потом становится тихо, и только тогда ты понимаешь, что земля летит на тебя со скоростью девять метров в секунду.
Я вспомнил об этом в среду утром, когда завтракал с Катей.
Она сидела напротив в моей старой футболке, помешивая сахар в чашке, и смотрела в одну точку на стене. Раньше она смотрела на меня. Или хотя бы в телефон. А тут — просто в стену.
— Кать, — позвал я.
— А? — Она вздрогнула, будто я разбудил её.
— Ты молоко забыла в холодильник убрать. Скиснет.
— Да, — она встала, механически открыла холодильник, поставила пакет и снова села.
Странное ощущение. Словно в нашей квартире поселился кто-то третий, невидимый. Он сидел между нами за столом и пил наш кофе.
— Ты какая-то сама не своя последнюю неделю, — сказал я, стараясь говорить мягко. — На работе проблемы?
— Нет, всё нормально, — она улыбнулась. Знаете, есть такая улыбка, когда рот улыбается, а глаза смотрят на тебя как на пустое место. — Просто устала.
— Может, сходим куда в субботу? В кино? Давно не были.
— Давай, — кивнула она без энтузиазма. — Потом решим.
Она ушла на работу, а я остался на кухне. Мы прожили вместе шесть лет. Я знал, как она морщит нос, когда смеется. Знал, что она терпеть не может овсянку, но ест её, потому что полезно. Я знал, какой у неё пульс, когда она спит. И сейчас я точно знал: что-то не так.
В тот вечер она задержалась на работе. Сказала, что аврал. Я не придал значения. В конце концов, она бухгалтер, у них там квартальные отчеты. Я сварил пельмени, поел один и лёг спать. Она пришла, когда я уже дышал ровно, делая вид, что сплю.
Запах.
Легкий, едва уловимый. Не её духи. Другой запах. Мужской одеколон? Или просто воздух улицы? Я не понял. Но самолёт уже трясло.
Глава 2: Телефон
Подозрение — как щепка под ногтем. Сначала ты её не замечаешь, потом она мешает, а потом ты начинаешь ковырять, делая только хуже.
Я не хотел ковырять. Честно.
В пятницу вечером мы смотрели сериал. Она лежала на диване, положив голову мне на колени. Вроде бы как раньше. Я гладил её по волосам, и на минуту показалось, что третий ушел. Что всё выдумал я, старый paranoid.
И тут зазвонил её телефон.
Она посмотрела на экран. Лицо её изменилось. Не испуг, нет. Какая-то настороженность, собранность. Как у кошки, которая увидела собаку.
— Кто там? — спросил я.
— Да так, по работе, — она сбросила звонок. — Завтра отвечу.
Телефон снова завибрировал. Она встала, скинув мою руку.
— Алло, — она отошла на кухню и прикрыла дверь. Говорила тихо, но я слышал интонации. Она не отчитывалась, нет. Она мурлыкала. Короткие фразы, смешки, потом долгое молчание — слушала.
Я смотрел в телевизор, где какие-то люди бегали и стреляли, и чувствовал, как в груди разрастается холодный ком. Когда она вернулась, я спросил:
— Кто звонил?
— Колян с работы. Спрашивал про проводку документов.
— В пятницу в одиннадцать вечера?
— Сереж, отстань, а? — она устало потерла лицо. — Правда работа.
Она ушла в ванну. А я остался на диване. И тут я сделал то, за что потом себя ненавидел, но остановиться не мог. Я взял её телефон.
Пароль я знал. Он был мой день рождения. Я открыл сообщения. Чисто. Звонки — входящий от «Колян Работа». Я открыл WhatsApp.
Диалог с «Колян Работа» был пуст. Удален.
В тот момент я понял, что земля уже близко.
Глава 3: Прямой вопрос
Следующие два дня я жил как в вате. Мы ездили за продуктами, она выбирала помидоры, я держал пакет, а в голове крутилось: «Кто он? Когда? Почему?».
В воскресенье вечером я не выдержал. Она сидела за ноутбуком, листала ленту.
— Кать, нам нужно поговорить.
— О чем? — она не отрываясь от экрана.
— О нас. О том, что происходит.
Она подняла глаза. В них не было удивления. Ни капли. Как будто она ждала этого разговора три недели и наконец дождалась.
— А что происходит? — спросила она спокойно.
— Я не знаю. Может, ты мне расскажешь?
— Сереж, если тебе что-то не нравится, говори прямо. Не надо этих заходов.
Меня это взбесило. Её спокойствие. Её снисходительный тон.
— Хорошо. Прямо. Кто звонил тебе в пятницу?
— Я же сказала — Колян.
— А почему у вас диалог в WhatsApp удален?
Она отвела взгляд. Всего на секунду. Но я поймал эту секунду.
— Я иногда чищу переписку, чтобы телефон не тормозил, — она пожала плечами. — Сереж, ты что, следишь за мной? Это низко.
— Это низко?! — я повысил голос. — Ты приходишь домой, пахнешь чужим парфюмом, шепчешься по телефону, а я низко?
Она встала. Глаза злые, губы сжаты в нитку.
— Знаешь что? Мне надоело. Ты постоянно на нервах, контролируешь каждый мой шаг. Я не могу вздохнуть спокойно!
— Я контролирую? — я растерялся от такого поворота. — Катя, я просто спросил!
— Ты не спросил. Ты устроил допрос. Я устала. Я поеду к маме, поживу пока там. Подумаю, нужны ли мне такие отношения.
Она схватила сумку, кинула туда зубную щетку, зарядку. Хлопнула дверь.
Я остался стоять посреди комнаты. Чувство было такое, будто меня обокрали, да еще и сделали виноватым.
Глава 4: Чужая жизнь
Она уехала в воскресенье. В понедельник я звонил — трубку не брала. Писал смс — читала, но не отвечала. Во вторник я поехал к тёще.
Тёща встретила меня холодно, как сквозняк из подвала.
— Катя не хочет тебя видеть, — сказала она, не пуская на порог.
— Зоя Ивановна, что случилось? Я понять хочу.
— Ты бы лучше за собой смотрел, чем на девочку наезжать. Запилил её совсем. Работает, как лошадь, а дома муж-тиран.
— Я тиран? — я чуть не рассмеялся. — Да я ей завтраки в постель носил!
— Носил, — тёща поджала губы. — А душу вынимал. Иди, Сергей. Не доводи до греха.
Дверь закрылась.
Я сел в машину и просто сидел. В голове было пусто. Я реально начал думать: а может, я правда виноват? Может, я реально её достал? Может, это я всё придумал про запах и про взгляды?
Вечером я заехал к другу, Сан Санычу. Он старше, мудрее. Выслушал меня, налил чаю.
— Серега, — сказал он. — Когда женщина уходит и кричит, что ты тиран, — это одно. Но когда она уходит тихо, а до этого неделями смотрит сквозь тебя, — это другое. Тут не в тебе дело. Тут козел на стороне.
— Но она к маме уехала...
— Она не к маме уехала. Она от тебя уехала. А мама — это просто крыша. Легализация.
Слова Саныча упали в голову, как бетонные плиты. Я поехал домой. Зашёл в пустую квартиру. Прошёл в спальню. Открыл её тумбочку.
Я не знаю, зачем я это сделал. Наверное, чтобы добить себя окончательно. Среди старых чеков, резинок для волос и заколок лежал чек из ювелирного магазина. Магазин в центре, дорогой. Дата — две недели назад. Покупка — мужские часы. На сумму, которую я не тратил.
Я сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Я представил, как она стоит у витрины, выбирает подарок ему. Улыбается. Думает, как он обрадуется. А потом идет к нему, в его квартиру, и дарит.
Сердце билось где-то в горле. Было больно физически, как будто мне проломили грудную клетку.
Глава 5: Точка невозврата
В среду я поехал к её работе. Сам не знаю зачем. Просто хотел увидеть её. Поговорить уже нормально, без криков.
Я припарковался у бизнес-центра, заглушил мотор. Ждал. Время тянулось бесконечно. В шесть вечера из дверей начали выходить люди. Я всматривался в каждую фигуру.
Она вышла в начале седьмого. Не одна. Рядом с ней шел мужчина. Высокий, в дорогом пальто, с ухоженной бородкой. Он что-то рассказывал, она смеялась. Той самой улыбкой, которой не было для меня уже месяц.
Он взял её под руку. Она не отстранилась. Они подошли к черному джипу. Он открыл перед ней дверь, как в кино. Она села. Он обошел машину.
Я сидел в своей старой «Ладе» и смотрел на этот фильм. Я ждал, что сейчас меня накроет ярость. Что я выскочу, разобью ему морду, буду кричать. Но нет. Внутри было только ледяное спокойствие. И пустота.
Я завел мотор и поехал за ними. Они остановились у ресторана на набережной. Того самого, куда я обещал сводить её на годовщину, но так и не сводил, потому что были кредиты.
Я видел в окно, как они сидят за столиком у окна. Он наливает ей вино. Она смотрит на него. Она смотрела на меня так лет пять назад. Я просидел в машине два часа. Потом они вышли, поцеловались (коротко, но взасос) и уехали. Я за ними не поехал. Хватит.
Домой я вернулся поздно. Открыл дверь и обомлел. В прихожей горел свет, пахло жареной картошкой. Из кухни вышла Катя.
— Сережа! — голос радостный, как ни в чем не бывало. — Ты где ходишь? Я ужин приготовила. Соскучилась. Помиримся?
Я снял куртку. Повесил на крючок. Прошел на кухню. Она стояла у плиты, в фартуке, улыбалась. Я смотрел на неё и видел чужого человека.
— Как мама? — спросил я.
— Нормально. Я пожила, подумала. Ты прав, я погорячилась. Дура. Прости меня.
— Кать, — сказал я тихо. — Часы красивые?
Она замерла. Лопатка для картошки дрогнула в её руке.
— Какие часы?
— Которые ты купила ему. В том магазине. На прошлой неделе.
Она побледнела. Очень быстро. Губы задрожали, но она попыталась улыбнуться.
— Ты о чем? Сереж, прекрати...
— Я видел вас сегодня, Катя. В ресторане. Как ты смотрела на него. Как садилась в машину. Хватит врать. Просто скажи.
Глава 6: Пустая квартира
Она заплакала. Сразу, навзрыд. Упала на табуретку, закрыла лицо руками.
— Прости... — запричитала она. — Прости меня, Сережа... Я не хотела... Само получилось... Он с работы, помогал мне с отчетом, мы стали общаться... Я не знаю, как это вышло...
Я слушал этот поток слов и чувствовал только усталость. Дикую, тяжелую усталость.
— Как его зовут? — спросил я.
— Игорь, — шмыгая носом, ответила она.
— Ты его любишь?
Она подняла на меня заплаканные глаза. И молчала. Эта пауза была страшнее любого признания. Если бы она сказала «нет, это ошибка, люблю только тебя», я бы, наверное, поверил. Потому что очень хотел поверить. Но она молчала.
— Ты его любишь? — повторил я.
— Я не знаю... — прошептала она. — Мне кажется, да...
— Тогда собирай вещи, — сказал я. — По-настоящему. Все свои вещи.
— Сереж, давай поговорим! — она вскочила, попыталась схватить меня за руку. — Мы же столько лет вместе! Нельзя вот так всё разрушить!
— Я не разрушал, Кать. Это ты построила новое. На руинах старого.
Я ушел в спальню, лег на кровать лицом в стену. Слышал, как она ходит по квартире, как открывает шкафы, как звонит кому-то (наверное, ему) и плачет в трубку. Слышал, как за ней закрылась дверь.
Утром я встал, сходил в душ, побрился. Выпил кофе. Квартира казалась огромной и пустой. Я зашел в её комнату (нашу комнату). На тумбочке лежала записка.
«Сережа, прости. Я правда не хотела делать больно. Ты хороший, ты найдёшь себе лучше. Я за вещами приеду на выходных, когда тебя не будет. Не звони. К.»
Я скомкал записку и выбросил в ведро.
Подошёл к окну. За окном был обычный город, обычное утро, люди спешили на работу. Самолёт упал. Но я почему-то не разбился. Стоял и дышал.
Я достал телефон, набрал Саныча.
— Сань, привет. Можно к тебе сегодня вечером? Да нет, ничего страшного. Просто выпеть хочется. И жить дальше. Надо как-то жить дальше.