Зимой в наших краях дороги плохие. То снегом заметет, то гололед. А между городами — сотни километров леса, где ни заправки, ни жилья. Только снег и тишина. Я работаю дальнобойщиком. Возил грузы по всей области, привык ко всему. Но ту ночь запомнил навсегда. Дело было под Рождество. Возвращался порожняком из райцентра, спешил домой, к семье. Мороз стоял под тридцать, дорогу замело. Ехал медленно, фарами шарил по обочинам. И вдруг вижу — стоит. На обочине, у самого леса, старуха. В черном платке, в длинной юбке, с клюкой. Стоит и смотрит на дорогу. Глаз не видно — одни тени под платком. Я притормозил. Места глухие, пешком не дойти. Мало ли, заблудилась, замерзает. Опустил стекло. — Бабуль, ты чего тут? Подвезти? Она повернулась ко мне. Лицо сморщенное, темное, как кора. И глаза — черные-пречерные, без зрачков. — Подвези, сынок, — голос скрипучий, как несмазанная дверь. — В Поповку мне. К дочке. Поповка была в тридцати километрах, как раз по пути. Я кивнул: — Садись, бабуль. Только быстр