В моём доме всегда шумно. Не от телевизора и не от соседей за стенкой. От голосов. Они приходят ночью, когда луна заглядывает в окно, а старые часы бьют полночь. Сначала я боялась. Просыпалась в холодном поту, натягивала одеяло до подбородка и шептала молитвы. Голоса не уходили. Они звучали тихо, едва уловимо, как шорох листвы за окном. Мамин голос. Папин. А иногда — голос мужа, который ушёл пятнадцать лет назад. — Бабушка, ты опять не спишь? — спросила внучка Катя, когда приехала погостить на каникулы. Она спала в соседней комнате и, видимо, услышала, как я ворочаюсь. — Спи, Катюша, — ответила я. — Это я так, бессонница. Но Катя не ушла. Села на край кровати, включила ночник и посмотрела на меня внимательно, по-взрослому. — Ты с кем-то разговаривала ночью. Я слышала. Я вздохнула. От неё не скроешь. Катя у меня особенная, тонкая, чувствующая. Не то что её родители, вечно занятые и спешащие. — Да, милая. Я разговариваю с теми, кого уже нет. Катя не испугалась, не закричала, не убежала