Современники Маяковского отмечали его одержимость чистотой. И это была не просто привычка часто мыть руки и носить чистое белье, нет, это было нечто большее. Даже его муза, неподражаемая Лиля Брик, говорила, что он моет руки так, словно собирается проводить хирургическую операцию.
Корни мизофобии Владимира Маяковского берут начало в его детстве. В 1906 году в Кутаиси его отец, лесничий Владимир Константинович, скончался от заражения крови, поранив палец обычной иглой при сшивании бумаг. Для двенадцатилетнего мальчика эта смерть стала потрясением — сильный человек погиб от, казалось бы, пустяковой царапины.
Всю последующую жизнь Маяковский боялся заражения как огня. Он носил с собой мыло в специальном футляре и после любого рукопожатия немедленно мыл руки или обрабатывал их, избегая прикосновений к дверным ручкам или поручням — для этого у него всегда был под рукой платок или край рукава. В ресторанах он внимательно осматривал стаканы на свет, а пиво пил, прикасаясь губами лишь к самому краю бокала, куда, как он верил, не прикасались другие.
Острые предметы — иглы, булавки, ножи — были для поэта особенно неприятными; в парикмахерской он требовал тщательной дезинфекции инструментов. Страх порой доводил его до паники при виде грязи. Даже в поездках поэт не отступал от своих правил, возя с собой переносную ванну, чтобы сохранять чистоту в любых условиях.
Ванна была приобретена во Франции и использовалась в поездках. В сложенном виде хранилась в чехле из брезентовой ткани цвета хаки.
«Озлобленный и униженный, я расстелил мой каучуковый таз-ванну, тяжелыми шагами пошел в уборную и, не доходя до прислужьей комнаты, крикнул в пространство:
— Ведро холодной воды в 16-й номер!
Возвращаясь из уборной, я вдруг встал. Встал, как вкопанный. Несся смех. Этот смех несся из моего номера. Я поднялся на цыпочки и пошел, как лунатик, к цели, к щели. Я хочу видеть того, я хочу пожать руку тому, кто сумел рассмешить эту памятниковую женщину.
Завистливый, уткнулся я в дверную расселину. Женщина стояла над моим каучуковым тазом, женщина уперлась в таз слезящимися от смеха глазами и хохотала. Хохотала так, что по ванной воде ходили волны, и не свойственные стоячим водам приливы и отливы роднили таз и море».
Автор: Валерия Тутаева