За пять дней до свадьбы Наталья в последний раз мерила платье. Белое, пышное, с длинной фатой, которую она привезла из прошлогодней поездки в Милан. Платье сидело идеально. Наталья повернулась перед зеркалом, поправила вырез и поймала своё отражение. Из зеркала на неё смотрела красивая, спокойная женщина с тёмными волосами, собранными в пучок, и глазами, в которых вдруг мелькнула тревога.
Она не успела понять, откуда взялась эта тревога. Дверь в спальню распахнулась без стука.
На пороге стояла Тамара Петровна. Будущая свекровь была в своём привычном амплуа: на лице написано глубокое недовольство, в руках пакет с солёными огурцами, которые она таскала с собой, кажется, даже в туалет.
— А это что такое? — Тамара Петровна ткнула пальцем в подол платья. — Ты это надела? А где фата? Я же сказала, фата должна быть длинная, до пола, как у Людки из сорок второй квартиры. А у тебя что? Срам один.
Наталья сглотнула комок в горле. Она знала эту интонацию. Так свекровь говорила всегда, когда собиралась продавить своё.
— Фата на вешалке, Тамара Петровна. Я просто хотела посмотреть, как сядет платье без неё.
— Без неё и смотреть нечего, — отрезала свекровь и, не спрашивая разрешения, прошла в комнату, плюхнулась на кровать, заскрипев пружинами. — Ты присядь. Разговор есть.
Наталья присела на край кресла. Платье мешало дышать.
— Мы тут с роднёй посоветовались, — начала Тамара Петровна, развязывая пакет и доставая огурец. Хруст разнёсся по комнате. — Фуршет после ЗАГСа отменяется. Едем к нам. Я насолю грибочков, картошечки нажарю. Душевно посидим.
Наталья почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Тамара Петровна, какой фуршет? У нас банкет в «Золотом лотосе» на семьдесят человек. Всё оплачено, задаток внесён.
Свекровь посмотрела на неё как на душевнобольную.
— Ну и что, что оплачено? Деньги вернут. Не маленькие, не обеднеют. А мы по-семейному, по-нашему. Нечего в этих ресторанах пыль глотать.
— Их не вернут, — тихо сказала Наталья. — Это невозвратный аванс. Тридцать процентов от суммы.
Тамара Петровна отложила огурец и уставилась на неё в упор.
— А нас спросить? Ты что, Наталья, самая умная? Мы тебе добра желаем, а ты деньги считаешь. Андрюша, иди сюда!
В дверях возник Андрей. Он был уже в костюме, только галстук болтался на шее свободно. Поправил волосы, улыбнулся матери и бросил короткий взгляд на Наталью.
— Чего шумим, мам?
— Скажи ей, — кивнула свекровь. — Она ресторан какой-то придумала, деньги на ветер выбрасывает. Мы по-домашнему хотим.
Андрей подошёл к матери, чмокнул её в щёку и повернулся к Наталье.
— Наташ, ну правда. Мама лучше знает. Не кипишуй. Подумаешь, ресторан. Сядем дома, тесно, зато душевно. Все свои.
Наталья смотрела на него и не узнавала. С этим человеком она прожила два года. Два года, которые пролетели незаметно. Он переехал к ней в квартиру, потому что у него была съёмная комната в общаге. Она не спрашивала, почему у тридцатисемилетнего мужчины нет своего жилья. Он работал менеджером в автосалоне, зарплата средняя, но Наталья не придиралась. У неё была своя гостиница на пять номеров, небольшой, но стабильный доход, своя квартира в центре, доставшаяся от бабушки.
Она думала, что любовь — это главное. Что остальное приложится.
А потом приехала Тамара Петровна.
Сначала она просто приезжала в гости. Потом у неё оказались ключи. Потом она начала переставлять мебель в Натальиной квартире. Тот случай Наталья помнила особенно остро. Она вернулась с работы и не узнала гостиную. Диван стоял не у окна, а у стены, кресла переехали в угол, а на журнальном столике красовалась огромная ваза с искусственными цветами, от которых у Натальи сразу заболела голова.
— Мама сказала, так энергия лучше течёт, — пояснил Андрей, не отрываясь от телевизора.
Наталья тогда промолчала. Проглотила.
Потом были бесконечные советы: как готовить борщ, как стирать мужские рубашки, как правильно стелить постель. Тамара Петровна лезла во всё. Она могла прийти без звонка, открыть холодильник и выкинуть продукты, которые, по её мнению, были несвежими. Она перебирала Натальины вещи в шкафу, комментируя: «Это старьё выброси, это носи, а это вообще убогое».
Андрей молчал. Иногда говорил: «Мам, ну зачем ты?» — но без напора, без желания защитить. Просто чтобы обозначить присутствие.
И вот теперь — свадьба. Пять дней до даты. И свекровь решила, что банкета не будет.
Наталья встала с кресла. Платье мягко зашуршало.
— Тамара Петровна, я не согласна.
Свекровь поперхнулась огурцом.
— Чего?
— Я не согласна отменять банкет. Там будут мои друзья, партнёры по бизнесу. Я не могу их посадить за картошку с грибами на кухне.
Андрей нахмурился.
— Наташ, ты чего? Маму обижаешь.
— Я не обижаю. Я говорю как есть. Мы договаривались. Ресторан заказан, меню утверждено, часть продуктов уже закуплена.
Тамара Петровна отложила огурец, вытерла руки о скатерть (о Натальину скатерть, которую та купила в прошлом месяце) и медленно поднялась.
— Значит, так, дорогая. Ты в нашу семью входишь. А в нашей семье главная — я. Андрюша меня слушается, и ты будешь. Поняла? Будет так, как я сказала.
— Мам, успокойся, — попытался вклиниться Андрей, но мать отмахнулась от него как от мухи.
Наталья посмотрела на жениха. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел в пол.
— Андрей, ты чего молчишь? — тихо спросила она. — Скажи ей.
Он поднял глаза. В них не было ни злости, ни решимости. Только усталость и желание, чтобы это всё поскорее закончилось.
— Наташ, ну правда, не ссорься с мамой. Она же добра желает. Переживём как-нибудь.
И тогда внутри Натальи что-то оборвалось. Не резко, не больно, а так, будто лопнула тонкая ниточка, которая держала её всё это время.
Она протянула руку, взялась за фату, висевшую на вешалке, и резко дёрнула. Ткань жалобно хрустнула, но не порвалась. Наталья сжала её в кулаке, потом разжала пальцы, и фата упала на пол белой тряпкой.
— Я не стану его женой.
Тишина повисла в комнате такая плотная, что её можно было резать ножом. Тамара Петровна замерла с открытым ртом. Андрей дёрнулся, будто его ударили.
— Чего? — переспросил он.
— Того, — Наталья расстегнула молнию на платье, платье упало к ногам, и она перешагнула через него, оставшись в комбинации. — Свадьбы не будет. Уходите оба.
— Ты с ума сошла! — заверещала свекровь. — Через пять дней регистрация! Люди приглашены! Что люди скажут?
— А мне всё равно, что скажут люди, — ответила Наталья. — Мне не всё равно, что будет дальше. А дальше я вижу одно: я буду жить с твоим сыном и с тобой в придачу. Ты будешь командовать, он будет молчать, а я буду терпеть. Не дождётесь.
Андрей шагнул к ней, попытался взять за руку.
— Наташ, ну одумайся. Это нервы. Свадьба же. Все нервничают.
— Я не нервничаю. Я наконец поняла.
Она выдернула руку и ушла в ванную, закрыв дверь на защёлку. Села на край ванны и уставилась в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле.
Из коридора доносились приглушённые голоса. Свекровь что-то быстро говорила, Андрей отвечал коротко и зло. Потом хлопнула входная дверь.
Наталья выдохнула.
Она просидела в ванной минут десять, пока не замерзла. Потом встала, накинула халат и вышла в коридор. Квартира была пуста. Андрей ушёл. Его куртки на вешалке не было.
На журнальном столике в гостиной валялся недоеденный огурец и скатерть, перепачканная солью.
Наталья подошла к окну. Во дворе она увидела две фигуры: Андрей вёл мать под руку к машине. Тамара Петровна размахивала свободной рукой и явно продолжала что-то втолковывать сыну.
Андрей не обернулся.
Наталья отошла от окна, достала телефон. На экране высветилось сообщение от подруги Лены: «Ну что, невеста, как последние приготовления? Волнуешься?»
Наталья долго смотрела на экран, потом набрала ответ: «Свадьбы не будет. Я всё отменила».
Отправила и выключила звук.
Она знала, что через минуту начнутся звонки. Но сейчас ей нужно было побыть одной. Чтобы осознать. Чтобы не разреветься. Чтобы понять, что она только что сделала.
И, как ни странно, на душе стало легче. Будто с плеч свалился тяжёлый груз, который она таскала два года и только сейчас заметила.
Ночь Наталья провела почти без сна. Она лежала на широкой кровати, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашний вечер снова и снова. Платье так и осталось лежать на полу в спальне белым бесформенным пятном. Наталья не стала его поднимать. Пусть лежит. Утром придет уборщица из гостиницы, которой она иногда платила за уборку квартиры, вот пусть и заберет. Или выбросит. Всё равно.
Телефон молчал ровно до восьми утра. Наталья специально не ставила его на зарядку, надеясь, что аккумулятор сядет и отсрочит неизбежное. Но чуда не произошло. Ровно в восемь ноль-ноль раздался первый звонок.
На экране высветилось: Лена.
Наталья вздохнула и приняла вызов.
— Наталья, ты с ума сошла? — голос подруги был полон искреннего ужаса. — Что значит свадьбы не будет? Что случилось? Вы поссорились?
— Лен, я потом всё объясню. Честно. Не сейчас.
— Как не сейчас? Мы же с тобой столько планировали! Я платье купила, причёску записала, муж отгулы взял!
— Извини, — только и сказала Наталья. — Я переведу тебе деньги за платье. Сколько оно стоило?
— При чём тут деньги? — Лена всхлипнула. — Ты хоть скажи, что произошло? Андрей бил? Изменял?
— Нет. Всё сложнее. Или проще. Я потом позвоню.
Наталья нажала отбой и выключила звук. Но телефон продолжал вибрировать, оповещая о входящих вызовах. Она видела имена: мама, сестра, ещё одна подруга, коллега по бизнесу. И среди всего этого мелькнуло незнакомое имя.
Звонок от Татьяны. Кто такая Татьяна? Наталья напряглась и вспомнила: это старшая сестра Андрея. Они виделись пару раз, Татьяна производила впечатление женщины молчаливой и недоброй. Наталья сбросила вызов. Через минуту пришло сообщение.
Татьяна: «Ты что творишь, дура? Мать в больнице, у неё давление под двести. Если она умрёт, ты ответишь. Андрей рыдает. Немедленно позвони и извинись».
Наталья перечитала сообщение два раза. Потом отложила телефон и закрыла глаза. Мать в больнице. Давление. Андрей рыдает. Конечно. Кто же виноват? Она, Наталья. Потому что посмела сказать «нет».
Она встала, прошла на кухню, включила чайник. Руки слегка дрожали. Пока закипала вода, телефон снова завибрировал. Теперь звонила какая-то Людмила Ивановна. Наталья не знала такой, но догадывалась, что это очередная родственница. Она не ответила.
Чайник закипел. Наталья налила себе кофе, села за стол и уставилась в окно. За стеклом начинался обычный утренний двор: бабушки с сумками, молодые мамы с колясками, мужик из соседнего подъезда выгуливал таксу. Жизнь шла своим чередом. Только у Натальи внутри была пустота.
Через полчаса она набралась сил и включила звук. Телефон ожил и затрясся от уведомлений. Восемнадцать пропущенных, двенадцать сообщений. Она пролистала список. Андрей не звонил. Не писал. Зато звонили и писали все остальные.
Сестра Андрея Татьяна ещё два раза. Потом её муж Вадим. Потом какая-то тётя Галя, о которой Наталья никогда не слышала. И финальным аккордом — сообщение от Тамары Петровны, написанное, судя по стилю, под диктовку, но отправленное с телефона Андрея.
«Наталья, ты убила мою мать. Она в реанимации. Если с ней что-то случится, мы тебя засудим. Ты ответишь за свои слова. Жди повестку».
Наталья отложила телефон и усмехнулась. Повестку. За что? За то, что отказалась выходить замуж? Интересно, какой адвокат им объяснил, что за это не судят.
Она допила кофе и полезла в контакты. Нашла номер ресторана «Золотой лотос». Нажала вызов.
— Доброе утро, меня зовут Наталья Соболева, у меня забронирован банкет на субботу.
— Да, Наталья, я помню вас, — ответил приятный женский голос. — С вами работает менеджер Ольга. Что-то случилось?
— Случилось, — Наталья глубоко вздохнула. — Свадьба отменяется. Я хочу забрать аванс. Понимаю, что невозвратный, но может быть, есть вариант?
В трубке повисла пауза.
— Наталья, мне очень жаль. Правда. Но договор вы подписывали, там чётко прописано: при отказе менее чем за две недели аванс не возвращается. Мы уже закупили продукты под ваше меню.
— Я знаю. И всё-таки. Может быть, можно вернуть хоть часть? Я готова приехать, поговорить с директором.
Женщина вздохнула.
— Приезжайте. Директор будет после двух. Я передам, что вы придёте. Но я вас сразу предупреждаю: скорее всего, вам откажут.
— Спасибо, я поняла. Приеду.
Наталья положила трубку и посмотрела на часы. Половина десятого. До двух нужно было чем-то себя занять. Дома оставаться было невыносимо. Каждая вещь напоминала об Андрее: его тапочки в прихожей, его зубная щётка в стаканчике, его книги на полке. Наталья решительно прошла в ванную, выкинула зубную щётку в мусорное ведро. Потом вернулась в прихожую, собрала тапки и тоже отправила следом. Книги пока оставила. С ними она решит потом.
В двенадцать позвонила мать. Натальина мама, не Андрея.
— Наташ, дочка, что случилось? Мне Лена звонила, рыдала. Вы что, разбежались?
— Мам, не спрашивай сейчас. Я сама ещё не разобралась. Потом приеду, расскажу.
— Только не наделай глупостей, — голос матери был тревожным. — Может, помиритесь? Может, это нервы?
— Мам, это не нервы. Я приняла решение. Просто поверь мне.
Мать вздохнула.
— Ладно, дочка. Ты если что, звони. Я всегда за тебя.
Наталья едва сдержала слёзы. Мать никогда не лезла в её жизнь, не учила, как жить, не навязывала своё мнение. Может быть, поэтому Наталья так остро реагировала на Тамару Петровну. Она не привыкла к такому тотальному контролю.
Без пятнадцати два Наталья вышла из дома. До ресторана было двадцать минут пешком, и она решила пройтись, чтобы проветрить голову. По дороге телефон снова ожил. На этот раз звонил Андрей.
Наталья остановилась посреди тротуара, глядя на экран. Сердце забилось быстрее. Она нажала ответ.
— Алло.
— Наталья, — голос Андрея был усталым и злым. — Ты чего творишь? Мать в больнице, ей плохо, а ты трубку не берёшь. Совсем совесть потеряла?
— Андрей, я здесь при чём? Я не доводила её до больницы.
— Ты её словами своими довела! Она же переживает! Ты заявление забрала из ЗАГСа или как? Мы через пять дней расписываемся!
— Мы уже не расписываемся, Андрей. Я же сказала вчера.
— Мало ли что ты сказала! — голос Андрея сорвался на крик. — У людей всё готово, гости, ресторан, мать платье сшила! А ты истерику устраиваешь!
— Я истерику устраиваю? — Наталья почувствовала, как внутри закипает злость. — Андрей, твоя мать вчера заявила, что отменяет мой банкет, который я оплатила, и мы будем есть грибочки у неё на кухне. Ты при этом стоял и молчал.
— И что? Мама же лучше знает! Она добра желает! А ты сразу в бутылку лезешь!
Наталья закрыла глаза и глубоко вздохнула. Спорить было бесполезно.
— Слушай, Андрей. Я сейчас иду в ресторан забирать аванс. Хотя бы часть. Если хочешь, можем встретиться там и поговорить спокойно, без мамы.
— Зачем мне с тобой встречаться? — огрызнулся Андрей. — Ты сначала извинись перед мамой. Напиши ей сообщение, скажи, что погорячилась. Тогда и поговорим.
— Извиниться? За что?
— За то, что маму обидела. Она же пожилой человек, у неё сердце слабое. А ты со своими амбициями.
Наталья усмехнулась. Спорить дальше не имело смысла.
— Ладно, Андрей. Как скажешь. Я пошла.
— Наталья, подожди! — он явно не ожидал, что она так быстро закончит разговор. — Ты куда? Что делать-то будем?
— А ничего не будем. Ты уже всё решил. Мама у тебя главная. Вот и живи с мамой. А я без вас разберусь.
Она нажала отбой и убрала телефон в сумку. Руки дрожали. Но внутри было странное облегчение. Как будто она только что окончательно подтвердила свою правоту.
В ресторане её встретила Ольга, та самая менеджер, с которой они обсуждали меню. Женщина лет сорока, с усталым лицом и добрыми глазами.
— Наталья, проходите, — она провела её в маленький кабинет. — Директор сейчас подойдёт. Вы пока кофе выпейте.
Наталья села на стул, обхватила чашку руками. Ольга присела напротив.
— Тяжело, да? — тихо спросила она.
— Есть немного.
— Я сама через это проходила. За месяц до свадьбы разбежались. Тоже родственники достали. Мать его всё решала, а он молчал.
Наталья подняла глаза.
— И как вы?
— А никак. Поплакала месяц и зажила. Сейчас замужем, двое детей, свекровь нормальная попалась. А тот до сих пор с мамой живёт. Ему уже под пятьдесят, а он маменькин сынок.
Наталья невольно улыбнулась.
— Спасибо. Поддержали.
— Да я не для поддержки, — Ольга махнула рукой. — Я к тому, что вы правильно сделали. Вовремя остановились. Потом бы хуже было.
В кабинет вошёл директор, мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и внимательным взглядом.
— Наталья, здравствуйте. Мне Ольга рассказала ситуацию. Сочувствую.
— Здравствуйте. Я понимаю, что договор есть договор. Но может быть, можно вернуть хоть часть? Мне сейчас очень нужны деньги.
Директор помолчал, потом кивнул.
— Давайте так. Мы уже закупили продукты под ваше меню. Часть из них мы можем использовать на другие банкеты, часть — нет. Я могу вернуть вам пятьдесят процентов от аванса. Это будет примерно семьдесят тысяч. Остальное уйдёт на штрафные санкции и уже закупленные неликвидные продукты.
Наталья выдохнула. Она рассчитывала на худшее.
— Спасибо большое. Я согласна.
— Ольга, подготовь документы, — распорядился директор и вышел.
Ольга улыбнулась.
— Хороший он у нас. Жалко людей.
Через полчаса Наталья вышла из ресторана с деньгами в сумке. Семьдесят тысяч. Не все сто пятьдесят, которые она вносила, но уже что-то. Она посмотрела на небо, серое, тяжёлое, готовое разразиться дождём, и почувствовала, как на душе становится легче.
Она сделала первый шаг. Разорвала договор с рестораном. Забрала деньги. Значит, сможет разорвать и всё остальное.
Дома её ждал сюрприз. На скамейке у подъезда сидела соседка Зина, та самая, что вечно совала нос в чужие дела. Увидев Наталью, она подхватилась и засеменила навстречу.
— Наташенька, голубушка, что я слышала! — запричитала Зина. — Вы что же, с Андрюшей расходитесь? А мне Тамара Петровна звонила, плакала, говорила, что ты её в больницу загнала!
Наталья остановилась и посмотрела на Зину. Та жадно впилась в неё глазами, ожидая подробностей.
— Зинаида Петровна, не вмешивайтесь, пожалуйста. Это моё личное дело.
— Как же личное? Я же за вас переживаю! Вы такая хорошая пара была! А Андрюша вон какой мужик видный! Без мужика пропадёшь, Наташка. Беги мириться, пока не поздно. Подумаешь, свекровь командная. Со всеми свекровями тяжело. Ты терпи, она и обломается.
— Зинаида Петровна, я сказала: не лезьте.
Наталья обошла соседку и вошла в подъезд. Зина ещё что-то кричала вслед, но слова уже тонули в эхе лестничной клетки.
Дома Наталья скинула туфли, прошла в комнату и рухнула на диван. Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение от Андрея.
«Ты не ответила. Значит, не хочешь мириться. Я всё понял. Жди иск в суд за моральный ущерб маме. И заявление из ЗАГСа не забирай, я сам заберу. Чтобы ты потом не говорила, что это я тебя бросил».
Наталья перечитала сообщение и вдруг громко, в голос, рассмеялась. Иск в суд. За моральный ущерб. Он серьёзно?
Она набрала ответ: «Забирай. Я пришлю тебе адрес ЗАГСа, если забыл. И адвоката подыщи, который возьмётся за моральный ущерб от отмены свадьбы. Может, вам с мамой хоть это поможет».
Отправила и отключила телефон. На этот раз совсем.
За окном начался дождь. Крупные капли били по стеклу, стекали вниз мутными дорожками. Наталья смотрела на них и думала о том, что завтра придётся ехать в ЗАГС, писать заявление об аннулировании. И хорошо, что она не поддалась на уговоры Андрея подавать заявление через госуслуги, а пошла лично. Тогда бы сейчас пришлось ждать месяц, пока заявление само аннулируется. А так она может прийти и написать отказ, и через три дня её просто вычеркнут из списков.
Маленькая юридическая хитрость, о которой она случайно узнала от подруги-юриста.
Наталья встала, подошла к окну. Дождь усиливался. Где-то там, в этом дожде, ходит Андрей, звонит матери, советуется с родственниками, строит планы мести. А она здесь, в своей квартире, с семьюдесятью тысячами в сумке и чувством, что гора свалилась с плеч.
Странное чувство. Освобождение.
Она включила ноутбук и зашла на сайт ЗАГСа. Записалась на приём на завтра на одиннадцать утра. Оставалось надеяться, что Андрей не придёт туда же в это же время. Впрочем, если и придёт, она готова.
Дождь стучал по стеклу, и Наталья вдруг поняла, что впервые за последние два года ей никто не мешает. Никто не лезет в душу, не учит жизни, не переставляет мебель. Только она и этот дождь.
Она улыбнулась и пошла на кухню заваривать чай.
Утром Наталья проснулась от яркого солнца, которое било прямо в глаза. Она не задернула шторы вчера, заснула прямо на диване перед телевизором, даже не раздеваясь. Телефон валялся на полу разряженный. Наталья подняла его, подключила к зарядке и побрела в душ.
Горячая вода немного привела в чувство. Стоя под струями, она прокручивала в голове план на сегодня. ЗАГС в одиннадцать. Потом надо заехать в гостиницу, проверить, как там дела. За несколько дней, пока она была занята свадебной суетой, дела пустили на самотёк, а администраторша Леночка хоть и хорошая девушка, но без контроля могла и расслабиться.
Выйдя из душа, Наталья включила телефон. Тот ожил и сразу затрясся от уведомлений. Семнадцать пропущенных. Десять сообщений. Она пролистала список: мама звонила два раза, Лена три раза, остальные — незнакомые номера. Сообщения открывать не стала. Потом.
Наталья оделась просто: джинсы, свитер, удобные ботинки. В конце концов, она идёт не на праздник, а отменять этот самый праздник. Перед выходом заварила себе кофе в термос, взяла бутерброд и вышла из дома.
ЗАГС находился в центре, в старом здании с колоннами и высокими потолками. Наталья приехала за десять минут до назначенного времени. В холле было немноголюдно: две пары заполняли заявления, пожилая женщина скучала на скамейке, молодой парень в форме нервно теребил фуражку.
Наталья подошла к окошку регистратуры.
— Здравствуйте. Я записана на одиннадцать, Соболева Наталья, по вопросу аннулирования заявления о заключении брака.
Девушка за окошком подняла на неё глаза, что-то быстро застучала по клавиатуре.
— Да, вижу вашу запись. Ваш жених тоже приходил сегодня. Утром, сразу после открытия.
Наталья напряглась.
— Приходил? И что?
— Забрал своё заявление. Сказал, что вы передумали. А вы, значит, тоже передумали? — девушка улыбнулась, видимо, ожидая услышать романтичную историю примирения.
— Мы не мирились, — сухо ответила Наталья. — Просто каждый сам за себя. Дайте мне бланк, пожалуйста.
Девушка пожала плечами и протянула лист. Наталья отошла к столику у стены, быстро заполнила все графы. Причина: обоюдное решение. Хотя какое там обоюдное. Но писать правду: не сошлись характерами из-за свекрови — было бы глупо.
Она вернула бланк.
— Через три дня ваша заявка будет аннулирована окончательно, — пояснила девушка. — Можете зайти на сайт и проверить статус.
— Спасибо.
Наталья уже развернулась, чтобы уйти, как дверь ЗАГСа распахнулась и внутрь влетела Тамара Петровна. Выглядела она, мягко говоря, не как человек, который вчера лежал в реанимации с давлением под двести. Ярко-красное пальто, на голове берет, на ногах сапоги на каблуке. Лицо раскрасневшееся от быстрой ходьбы.
— А вот и ты! — закричала она с порога. — Я так и знала, что ты тут будешь! Андрей сказал, что ты записалась, я сразу поняла: будет пакостить!
Несколько человек в холле обернулись. Девушка за окошком замерла с открытым ртом.
Наталья сделала глубокий вдох.
— Тамара Петровна, здравствуйте. Вы, я смотрю, уже выздоровели?
Свекровь на секунду опешила, но быстро взяла себя в руки.
— Ты ещё издеваешься? Я из-за тебя в больнице сутки провалялась! Еле откачали! А ты тут ходишь, заявление строчишь!
— Я не строчу, я аннулирую. Вы же сами этого хотели. Андрей уже забрал своё заявление утром.
— Мало ли что он забрал! — Тамара Петровна приблизилась вплотную. — Он по глупости, по молодости! А ты старше, ты умнее должна быть! Беги сейчас же к нему, мирись, пока не поздно!
— Поздно, Тамара Петровна. Поздно было в тот момент, когда вы в моей квартире начали командовать, а он молчал. Поздно было, когда вы решили отменить мой банкет. Так что извините, но свадьбы не будет.
Свекровь побагровела. Схватилась за сердце.
— Ты... ты... да я сейчас упаду! Я здесь упаду, и ты виновата будешь! Люди! Люди, посмотрите на неё! Меня убивает!
В холле повисла тишина. Пожилая женщина на скамейке испуганно прижала сумку к груди. Молодой парень в форме встал и сделал шаг в их сторону, не зная, вмешиваться или нет.
Наталья спокойно посмотрела на свекровь.
— Тамара Петровна, не надо спектакля. Если вам плохо, вызывайте скорую. А я пойду. Мне на работу надо.
Она развернулась и направилась к выходу. Свекровь за её спиной продолжала кричать что-то про бессердечную тварь и про то, что Наталья ответит перед Богом и людьми.
Наталья вышла на крыльцо и глубоко вдохнула свежий воздух. Руки дрожали. Но внутри было спокойно. Она сделала то, что должна была.
В гостинице её ждали приятные хлопоты. Леночка, администратор, обрадовалась её приезду.
— Наталья Сергеевна, у нас всё хорошо! Все номера заняты, заезды и выезды по графику, жалоб нет. Только вот сантехник в третьем номере нужен, унитаз течёт.
— Хорошо, Лена, я сама позвоню. Молодец, что сказала.
Наталья прошла в свой маленький кабинет, включила компьютер. Бухгалтерия, отчёты, закупки. Работа отвлекала от мыслей об Андрее и его родственниках. Она с головой ушла в цифры и договоры.
Обедать пошла в кафе через дорогу. Сидела у окна, пила чай с пирожным и смотрела на прохожих. Обычная жизнь. Люди спешат по делам, кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону. И никто не знает, что у неё внутри сейчас творится.
Ближе к вечеру позвонила мама.
— Наташ, ты как? Я волнуюсь. Ты трубку не берёшь, не звонишь.
— Мам, прости, закрутилась. Всё нормально. Я сегодня в ЗАГСе была, заявление забрала.
— Ох, дочка... — мать вздохнула. — Ну, значит, судьба. Я всегда говорила, что этот Андрей не пара тебе. Слишком он под мамкой ходит. Ты только не переживай сильно.
— Я не переживаю, мам. Честно. Даже легче стало.
— Ну и хорошо. Приезжай на выходные, я пирожков напеку. Поговорим спокойно.
— Обязательно приеду.
После разговора с матерью на душе стало ещё теплее. Хоть кто-то в этом мире её поддерживает без условий и требований.
Наталья проработала в гостинице до восьми вечера, переделала все накопившиеся дела. Уже собиралась уходить, когда в дверь постучали. Леночка просунула голову.
— Наталья Сергеевна, там к вам пришли. Говорят, родственники.
Сердце ёкнуло. Наталья вышла в холл.
На диване у стойки администратора сидела незнакомая девушка. Лет двадцати пяти, худая, с длинными тёмными волосами и наглым взглядом. Рядом с ней — парень в спортивном костюме, скучающий и равнодушный.
— Вы кто? — спросила Наталья, подходя ближе.
Девушка встала, окинула Наталью оценивающим взглядом.
— Я Катя. Двоюродная сестра Андрея. А это Вадик, мой парень. Разговор есть.
Наталья напряглась. Катю она видела один раз, мельком, на каком-то семейном сборе. Та тогда сидела в углу и молчала, но взгляд у неё был недобрый.
— Слушаю.
Катя оглянулась на Леночку, которая делала вид, что занята бумагами, но на самом деле внимательно прислушивалась.
— Может, поговорим где-нибудь без лишних ушей?
— Здесь мой офис, Катя. Говорите при ней или идите. Я устала и хочу домой.
Катя хмыкнула, но спорить не стала. Села обратно, жестом предложила Наталье сесть рядом. Наталья осталась стоять.
— Ладно, как хочешь. Я пришла предупредить, — начала Катя. — Ты тут с Андреем разбежалась, дело твоё. Но ты знай: они на тебя злые очень. Особенно тётя Тамара. Она теперь по всему городу трезвонит, какая ты неблагодарная.
— Мне всё равно, что она трезвонит.
— Погоди, это не всё. У них там чат семейный есть. В ватсапе. Они там тебя обсуждают, планы строят.
Наталья усмехнулась.
— И что за планы?
Катя покосилась на своего парня. Тот кивнул, разрешая. Катя полезла в сумку, достала телефон, покопалась в нём и протянула Наталье.
— На, почитай.
Наталья взяла телефон. На экране был открыт чат с названием «Семья Соколовых». Последние сообщения. Она начала читать и почувствовала, как кровь приливает к лицу.
«Она же старая для родов, ей уже тридцать пять, куда она Андрею?»
«У неё гостиница эта на пять номеров — смех один. Ни денег, ни перспектив».
«Квартиру надо было сразу переписать на Андрюшу, а то выгонит ведь, и останется он ни с чем».
«Ничего, мы поживем у нее пару месяцев, я ее быстро подомну. Она ещё спасибо скажет, что мы её в семью взяли».
И финальное сообщение от Тамары Петровны: «Не боись, девки. Я таких обламывала. Через месяц она у меня будет шелковая и на всё согласная. Андрюша своё получит, и мы квартиру оформим».
Наталья дочитала до конца. Руки дрожали. Она вернула телефон Кате.
— И зачем ты мне это показываешь?
Катя ухмыльнулась.
— А затем, что я Андрея не люблю. Он мне денег должен пятьдесят тысяч. Два года уже. Всё обещает отдать и не отдаёт. А теперь, когда он без тебя остался, вообще не отдаст. Вот я и подумала: пусть он хоть через тебя пострадает.
— Через меня?
— Ну да. Ты сейчас с этими скринами можешь такое устроить... К нотариусу сходить, например. Чтобы он официально отказался от претензий на твою квартиру. А то они же не отстанут. Тётя Тамара просто так не сдастся. Будет ходить, давить на жалость, угрожать. А если у тебя будет бумага, что он сам отказался, то и разговор короткий.
Наталья смотрела на Катю и не верила своим ушам. Девушка лет двадцати пяти с наглым взглядом и спортивным парнем за спиной предлагала ей план мести собственному брату.
— Зачем тебе это?
— Я же сказала: деньги нужны. Андрей должен. Если он квартиру твою получит, он мне точно ничего не отдаст. А если останется ни с чем, может, работать пойдёт и долги раздаст.
Наталья покачала головой.
— Странная у вас семья.
— Семья как семья, — Катя пожала плечами. — Короче, я тебе скрины эти скину. Ты подумай. Если что, у меня ещё есть кое-что. Но это уже платно.
— Что ещё?
— А то, что тётя Тамара не в реанимации лежала. Давление у неё поднялось, да. Скорая приезжала, укол сделали и уехали. А историю про реанимацию они с Андреем придумали, чтобы тебя дожать. Думали, ты испугаешься и побежишь мириться.
Наталья усмехнулась. Честно говоря, она уже и сама догадывалась.
— Ладно, Катя. Спасибо за информацию. Скидывай скрины.
Катя быстро нащёлкала пальцем по экрану, и через минуту телефон Натальи пиликнул.
— Держи. И вот ещё что, — Катя понизила голос. — Ты с ними поаккуратнее. Тётя Тамара мстительная. Она может и гадость какую сделать. У неё подруги везде. Она и в твою гостиницу может кого-то подослать.
— Спасибо, учту.
Катя с парнем ушли. Леночка, которая всё это время делала вид, что занята, сразу подскочила к Наталье.
— Наталья Сергеевна, что случилось? Какие-то проблемы?
— Всё нормально, Лена. Иди домой. Я сама закрою.
Леночка не стала спорить, собралась и ушла. Наталья осталась одна в пустой гостинице. Она ещё раз перечитала скрины. Потом ещё раз. С каждым прочтением злость внутри нарастала.
Она думала, что просто разошлась с человеком. Обычное дело, бывает. А оказалось, что за её спиной плели интриги, планировали, как квартиру отжать, как её саму подмять. И человек, с которым она прожила два года, всё это читал и молчал. А может, и сам участвовал.
Наталья набрала номер подруги-юриста Светы. Та ответила после второго гудка.
— Наташка, привет! Ты чего так поздно?
— Свет, нужен совет. Срочно.
— Слушаю.
Наталья коротко пересказала ситуацию, упомянула про скрины, про угрозы, про планы на квартиру.
— Хочу завтра к нотариусу, чтобы он отказался от претензий на моё имущество. Это возможно?
Света хмыкнула.
— Возможно, но только если он добровольно согласится. А он согласится?
— А если я ему пригрожу этими скринами? Скамейка заседаний, моральный ущерб, клевета?
— Наташ, клевета — это если бы он про тебя врал. А он просто в семейном чате переписывался. Это не преступление. Но как рычаг давления — сойдёт. Скажи, что если он не подпишет отказ, ты эти скрины отправишь всем его коллегам, друзьям, начальнику. Пусть знают, какой он замечательный жених.
— Думаешь, сработает?
— Должно. Андрей же тряпка. Он испугается, что его репутация пострадает. Тем более в автосалоне, где он работает, клиенты — серьёзные люди. Если узнают, что он квартиру у женщины пытался отжать, его уволят.
Наталья задумалась.
— Ладно, Свет, спасибо. Завтра позвоню Андрею. Назначу встречу.
— Только не одна иди. Возьми кого-то с собой. И желательно мужика покрепче, на всякий случай.
— У меня есть охранник в гостинице, Сергей. Он бывший военный. Если согласится, возьму его.
— Вот и отлично. Звони, если что.
Наталья положила трубку. На душе было тревожно, но в то же время появилась решимость. Она не позволит себя использовать. Ни Андрею, ни его мамаше, ни всей их семейке.
Она закрыла гостиницу, села в машину и поехала домой. По дороге прокручивала в голове завтрашний разговор. Как сказать, чтобы не сорваться, чтобы сохранить спокойствие и добиться своего.
Дома её ждал сюрприз. В подъезде пахло табаком, а на лестничной клетке перед её дверью сидел Андрей. Увидев Наталью, он поднялся. Вид у него был помятый, небритый, под глазами мешки.
— Наташ, привет, — сказал он тихо.
— Ты как сюда попал?
— Дверь подъезда была открыта. Наташ, давай поговорим. Спокойно.
— О чём нам говорить, Андрей? Всё уже сказано.
— Нет, не всё. Я подумал... может, мы погорячились? Ну мама, да, перегнула. Но она же старенькая, у неё характер такой. А мы с тобой два года вместе. Нельзя вот так всё разрушить.
Наталья смотрела на него и не верила своим ушам. Он что, серьёзно? После всего, что было?
— Андрей, ты в курсе, что твоя мать сейчас у меня в гостинице была? Нет, не она. А твоя двоюродная сестра Катя. Скрины твоего семейного чата приносила.
Андрей побледнел.
— Какие скрины?
— А такие. Где вы с мамой обсуждаете, как мою квартиру отжать, как меня подмять, какая я старая и никчёмная. Хочешь, покажу?
Он молчал. Опустил глаза.
— Ты всё это читал, Андрей. И молчал. А может, и сам писал. И после этого ты приходишь ко мне и предлагаешь поговорить?
— Наташ, это просто разговоры. Ну поболтали, с кем не бывает?
— У нас с тобой не бывает. Уходи.
Она открыла дверь ключом и шагнула внутрь. Андрей попытался зайти следом, но Наталья резко развернулась и упёрлась рукой ему в грудь.
— Ещё раз подойдёшь — вызову полицию. У меня есть скрины, есть свидетели. Имей в виду.
Она захлопнула дверь и заперла на все замки. Прислонилась спиной к двери, закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
За дверью было тихо. Потом послышались удаляющиеся шаги.
Наталья сползла по двери на пол и разрыдалась. Впервые за все эти дни. Плакала громко, навзрыд, не сдерживаясь. Плакала о двух годах, которые оказались потрачены впустую. О человеке, которого считала близким, а он оказался чужим. О том, что придётся начинать всё сначала.
Но сквозь слёзы пробивалась и злость. Злость, которая придавала сил.
Завтра она позвонит Андрею. Назначит встречу у нотариуса. И пусть только попробует отказаться.
Утром Наталья проснулась с тяжёлой головой. Глаза опухли от слёз, в висках стучало. Она долго лежала в постели, глядя в потолок и прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Андрей под дверью, его жалкие попытки оправдаться, скрины переписки, которые до сих пор хранились в телефоне.
Она встала, умылась холодной водой, выпила таблетку от головной боли. Кофе сегодня не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Но надо было собираться. Сегодня предстоял тяжёлый день.
Ровно в девять утра она набрала номер Андрея. Тот ответил после пятого гудка, голос сонный и недовольный.
— Чего тебе?
— Андрей, нам надо встретиться. По делу.
— Что за дело? Опять ругаться будешь?
— Нет. Ругаться не буду. Есть разговор о квартире.
В трубке повисла пауза. Наталья слышала, как Андрей завозился, видимо, сел на кровати.
— О какой квартире? Твоей?
— О моей. Хочу, чтобы ты официально отказался от любых претензий на неё.
Андрей хмыкнул.
— С чего бы это?
— С того, что у меня есть скрины вашего семейного чата. Где вы с мамой обсуждаете, как меня подмять и квартиру отжать. Хочешь, скину ссылку? Могу и твоему начальнику отправить. И всем друзьям. И коллегам.
Андрей засопел в трубку.
— Ты что, шантажировать меня вздумала?
— Я? Шантажировать? Нет, Андрей. Я просто хочу защитить своё имущество. Ты сам подумай: если откажешься по-хорошему, я эти скрины никому не покажу. Мы мирно разойдёмся, и каждый пойдёт своей дорогой. А если начнёшь упираться, тогда извини. Твоя мама так хотела, чтобы все узнали, какая я неблагодарная. Пусть тогда узнают, какие вы милые люди.
— Ты... ты не посмеешь.
— Посмею, Андрей. Ещё как посмею. Мне терять нечего. Свадьбы нет, репутации у меня в этом городе и так хватает. А вот ты в автосалоне работаешь, с клиентами общаешься. Если по городу пойдут слухи, что ты квартиру у женщины пытался отжать, кто к тебе машину покупать поедет?
Андрей молчал долго. Наталья слышала его тяжёлое дыхание.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы мы встретились у нотариуса. Ты подписал отказ от претензий на моё имущество. И всё. Больше я тебя не трогаю.
— У какого нотариуса?
— У моего. Я скину адрес. Сегодня в три часа. Если опоздаешь или не придёшь, завтра скрины увидит весь город. И твоя мама в том числе. Пусть полюбуется на свои откровения.
— А маму зачем впутывать?
— А мама у нас главная, сам говорил. Вот пусть и знает, что её планы раскрыты.
Наталья нажала отбой и откинулась на спинку стула. Руки дрожали. Но внутри было спокойно. Она делала то, что должна.
До трёх часов нужно было успеть в гостиницу и договориться с Сергеем, охранником. Света права: одной на такую встречу идти нельзя. Андрей хоть и тряпка, но кто знает, что у него на уме. Или что его мамаша насоветует.
В гостинице было тихо. Леночка сидела за стойкой, листала какой-то журнал. Увидев Наталью, вскочила.
— Наталья Сергеевна, доброе утро! А к вам Сергей зачем-то заходил, спрашивал, когда вы будете.
— Спасибо, Лена. Он на месте?
— Да, в подсобке, наверное.
Наталья прошла в подсобку. Сергей, мужчина лет пятидесяти, коренастый, с седыми висками и спокойным взглядом, сидел на стуле и читал газету. Раньше он служил в армии, потом работал в охране, а последние три года сторожил её гостиницу. Надёжный, как скала.
— Сергей Иванович, можно вас на пару слов?
Он отложил газету, поднялся.
— Слушаю, Наталья Сергеевна.
— Мне нужна помощь. Личного характера. Нужно съездить со мной к нотариусу. Там будет один человек, с которым у меня сложные отношения. На всякий случай.
Сергей кивнул, даже не спрашивая подробностей.
— Во сколько?
— В три часа. Я заеду за вами в половине третьего.
— Буду готов.
Наталья выдохнула. С ним было спокойно. Сергей не лез в душу, не задавал лишних вопросов, но если надо — мог и за себя постоять, и за других.
Остаток утра прошёл в делах. Наталья проверила номера, поговорила с сантехником, который пришёл чинить унитаз, утвердила график уборок на неделю. Работа отвлекала от мыслей о предстоящей встрече.
В половине третьего они с Сергеем сели в её машину и поехали к нотариусу. Нотариальная контора находилась в центре, в старом купеческом особняке. Наталья бывала здесь пару раз, когда оформляла наследство после бабушки.
Андрей уже ждал у входа. Курил, нервно оглядываясь. Увидев Наталью и Сергея, напрягся.
— А это кто? — кивнул он на охранника.
— Мой помощник, — коротко ответила Наталья. — Пошли.
В конторе их встретила пожилая женщина-нотариус с аккуратной стрижкой и в очках с тонкой оправой. Она внимательно оглядела вошедших.
— Добрый день. Наталья Сергеевна, я подготовила документ, как вы просили. Это заявление об отсутствии претензий и отказе от прав на недвижимое имущество. Если ваш... спутник его подпишет, то в будущем он не сможет претендовать на вашу квартиру ни при каких обстоятельствах.
Андрей покосился на бумагу.
— А что там написано? Можно почитать?
— Читайте, — нотариус протянула ему лист. — Всё прозрачно.
Андрей долго вчитывался, шевелил губами. Потом поднял глаза на Наталью.
— А если я не подпишу?
Наталья усмехнулась.
— Андрей, мы это уже обсуждали. Не подпишешь — завтра все твои коллеги и друзья увидят, какие вы с мамой замечательные люди. И ещё. У меня в машине сидит человек, который всё это слышит. И записывает. На всякий случай.
Сергей действительно стоял в дверях, сложив руки на груди. Молча, но внушительно.
Андрей снова уткнулся в бумагу. Потом вдруг спросил:
— А если я подпишу, ты скрины удалишь?
— Удалю, — соврала Наталья. Она не собиралась ничего удалять. Мало ли что ещё пригодится.
Андрей помялся ещё немного, потом взял ручку и расписался. Нотариус заверила подпись, поставила печать, протянула один экземпляр Наталье, другой — Андрею.
— Всё. Можете быть свободны.
Выходили молча. На улице Андрей вдруг остановился, повернулся к Наталье.
— Ты довольна?
— Вполне.
— Злая ты, Наталья. Я думал, ты добрее.
— А я думала, ты мужик. Ошиблись оба.
Она развернулась и пошла к машине. Сергей открыл ей дверь, сел за руль.
— Домой? — коротко спросил он.
— Домой, Сергей Иванович. Спасибо вам огромное.
— Не за что. Работа у меня такая — охранять.
Он довёз её до дома, пожелал хорошего вечера и уехал обратно в гостиницу. Наталья поднялась в квартиру, бросила сумку на диван и рухнула рядом. День вымотал её полностью.
Телефон пиликнул. Сообщение от неизвестного номера: «Наталья, это Катя. Ты с нотариусом съездила? Я знаю, Андрей злой ходит. Будь осторожнее. Тётя Тамара что-то задумала».
Наталья набрала ответ: «Спасибо, Катя. Буду начеку».
Катя ответила сразу: «Я тебе не просто так помогаю. Если что, у меня есть ещё информация. Но это платно. Две тысячи рублей».
Наталья усмехнулась. Ну конечно. Альтруистов в этой семье не бывает.
— Какая информация?
— Узнаешь, если заплатишь.
— Хорошо. Скину на карту.
Через минуту пришёл номер карты. Наталья перевела две тысячи. Почти сразу пришло голосовое сообщение. Катя говорила быстро и тихо, видимо, боялась, что кто-то услышит.
— Завтра тётя Тамара с бабой Валей, своей подругой, и с тётей Зиной, вашей соседкой, собираются к тебе домой идти. Хотят по-хорошему поговорить. То есть придут всей толпой, будут давить на жалость. Баба Валя — она типа святая, все её знают, она будет про мораль говорить. А тётя Зина — твоя соседка, она будет за них свидетельствовать, что ты нехорошая. И если ты не сдашься, они обещают устроить скандал на весь подъезд. Чтобы тебя опозорить.
Наталья слушала и чувствовала, как злость снова поднимается внутри.
— И когда они собираются?
— Завтра после обеда. Часа в три. Тётя Тамара сказала, что в это время ты обычно с работы возвращаешься.
— Спасибо, Катя. Предупредила.
— Смотри, я тебе ничего не говорила. Если узнают — мне не жить.
— Не узнают.
Наталья отложила телефон и задумалась. Завтра после обеда. То есть уже завтра они явятся. Что делать? Не открывать дверь? Они будут звонить, стучать, шуметь. Зина соседка — она же в подъезде живёт, может и участкового вызвать с жалобой, что шумят. А если участковый приедет, то разбираться будут с ней, Натальей, почему не открывает.
Можно не ходить домой. Переночевать в гостинице. Но там тоже не убежище. Если они узнают, придут и туда. Скандал при постояльцах — вот радость для Тамары Петровны.
Наталья решила действовать на опережение. Она набрала номер участкового, с которым была знакома. Старший лейтенант Воронцов приходил к ней пару раз по вопросам регистрации иностранцев в гостинице. Мужчина спокойный, вменяемый.
— Сергей Петрович, здравствуйте. Это Соболева Наталья, владелица гостиницы на Советской.
— Да, Наталья, помню. Что случилось?
— Сергей Петрович, у меня проблема. С бывшим женихом и его родственниками. Завтра они собираются прийти ко мне домой целой толпой, чтобы устроить скандал. Я хочу знать, что мне делать в такой ситуации. Могу ли я не открывать дверь? Имеют ли право они ломиться?
Участковый вздохнул.
— Если они просто придут и будут звонить — открывать вы не обязаны. Это ваше личное пространство. Но если они начнут ломиться, угрожать, шуметь — вызывайте полицию. Я вам дам прямой номер дежурной части, звоните сразу, без раздумий.
— А если они приведут с собой кого-то, кто будет меня уговаривать? Например, пожилую женщину, которую все знают?
— Наталья, слушайте меня внимательно. Вы никому ничего не должны. Если вам угрожают, если вы чувствуете опасность — звоните. Не открывайте дверь никому, если не хотите. У вас есть право на неприкосновенность жилища.
— Спасибо, Сергей Петрович. Я поняла.
— Если что — звоните. В любое время.
Наталья положила трубку. Спокойнее не стало, но появился план.
Она решила, что завтра с утра съездит в гостиницу, поработает, а к трем часам вернётся домой. Включит камеру на телефоне, откроет дверь и будет разговаривать с ними начистоту. Пусть говорят, что хотят. Она запишет всё. Если начнут угрожать — вызовет полицию. Если просто будут стыдить — перетерпит.
Вечером позвонила мама.
— Дочка, как ты? Я пирожков напекла, может, приедешь?
— Мам, завтра тяжелый день. Может, послезавтра?
— Что случилось? Говори.
Наталья коротко пересказала последние события. Мать слушала молча, только вздыхала.
— Ох, дочка, и в какую же ты историю вляпалась. Береги себя. Если что, я приеду, поддержу.
— Спасибо, мам. Я справлюсь.
Она легла спать пораньше, но долго ворочалась. Мысли путались, перед глазами стояли лица: Андрей, Тамара Петровна, Катя, баба Валя, тётя Зина. Какой-то страшный маскарад.
Утром Наталья встала разбитая, но собранная. Сделала зарядку, сварила крепкий кофе, оделась в джинсы и свитер с высоким горлом — на случай, если придется долго стоять на сквозняке в подъезде. Телефон зарядила полностью, камеру проверила.
В гостинице всё шло своим чередом. Леночка отчитывалась о ночных происшествиях (никаких), Сергей Иванович делал обход. Наталья старалась работать, но то и дело поглядывала на часы.
В два часа она сказала Леночке, что уезжает по делам. Села в машину и поехала домой.
Подъезд встретил её тишиной. Наталья поднялась на свой третий этаж, открыла дверь, вошла. Включила чайник, села на кухне. Стала ждать.
Ровно в три раздался звонок в дверь. Настойчивый, долгий.
Наталья подошла, посмотрела в глазок. На площадке стояли три женщины. Тамара Петровна в ярко-зеленом пальто и берете. Рядом с ней пожилая грузная дама с добрым лицом и большой сумкой — видимо, та самая баба Валя. И чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу, маячила соседка Зина.
Наталья глубоко вздохнула, включила камеру на телефоне, сунула его в карман кофты так, чтобы объектив смотрел наружу, и открыла дверь.
— Здравствуйте, — сказала она спокойно.
Тамара Петровна рванулась вперёд, но Наталья перегородила проход рукой.
— В квартиру не приглашаю. Говорите здесь.
— Это ещё почему? — взвилась свекровь. — Мы к тебе с добром, а ты?
— Я сказала: здесь. Или уходите.
Баба Валя выступила вперёд, улыбнулась ласково.
— Наташенька, милая, ты не бойся. Мы по-хорошему. Пусти нас, посидим, поговорим. Я чайку принесла, пирожков. С малиной.
— Спасибо, но я не хочу чай. Говорите, что хотели, и уходите. У меня дела.
Тамара Петровна побагровела.
— Ты что, совсем обнаглела? Мы к ней с душой, а она! Валя, ты видела?
Баба Валя вздохнула и перешла к делу.
— Наташа, мы пришли тебя просить. Одумайся. Андрюша наш переживает, плачет. Мать его вон в больнице лежала из-за тебя. А ты? Гордость свою тешишь?
— Не лежала она в больнице, — отрезала Наталья. — Скорая приезжала, укол сделали и уехали. А истории про реанимацию они с Андреем придумали, чтобы меня разжалобить.
Тамара Петровна дёрнулась, как от удара.
— Кто тебе сказал? Врёшь!
— Не вру. Есть свидетели. И скрины ваших переписок тоже есть. Где вы обсуждаете, как меня подмять и квартиру отжать.
Тут в разговор вмешалась Зина. Она выступила вперёд, поджав губы.
— Наталья, ну как тебе не стыдно! Люди к тебе с добром, а ты! Ты бы лучше замуж выходила, пока не поздно. Вон Андрей какой мужик видный, любая бы за него пошла. А ты нос воротишь. Без мужика пропадёшь, одна останешься.
— Зинаида Петровна, я вас не звала. И совета вашего не спрашивала. Идите домой.
— Ах ты неблагодарная! — завелась Зина. — Да я тебя с трёх лет знаю! Я тебя на руках носила! А ты меня гонишь!
— Вы меня на руках не носили. Вы сплетни про мою мать собирали. И сейчас пришли не меня спасать, а свою подругу Тамару поддержать. Так что идите.
Зина открыла рот, но баба Валя жестом остановила её.
— Наташенька, дочка, послушай старших. Мы плохого не посоветуем. Андрей парень хороший, работящий. Мать у него строгая, но справедливая. Ты в семью входишь, надо уметь уступать. Поживёте с ней душа в душу, она тебе и по дому поможет, и детей нянчить будет. Чего ты боишься?
Наталья усмехнулась.
— Я не боюсь. Я просто не хочу. Не хочу жить с чужой тёткой, которая будет мной командовать. Не хочу мужа, который слова поперёк сказать не смеет. Не хочу, чтобы мою квартуру обсуждали в семейном чате и планировали, как её отжать. Всё понятно?
Тамара Петровна побагровела ещё сильнее.
— Ах ты тварь неблагодарная! Да мы тебя пригрели, в семью взяли, а ты! Да я на тебя в суд подам! Я тебя по судам затаскаю!
— За что, Тамара Петровна? За то, что замуж не пошла? Подавайте. Я адвоката найму. А заодно ваши скрины всему городу покажу. Пусть все знают, какие вы добрые.
Баба Валя охнула и схватилась за сердце. То ли понарошку, то ли всерьёз.
— Ой, плохо мне... Давление...
— Валентина Ивановна, если вам плохо, вызывайте скорую. А я здесь ни при чём.
Наталья достала телефон из кармана и демонстративно нажала кнопку записи видео.
— Значит так, дорогие гости. Я вас не звала, в дом не приглашала. Вы стоите на лестничной клетке и мешаете мне жить. Если вы сейчас не уйдёте, я вызываю полицию. У меня есть видеозапись всего разговора. Имейте в виду.
Тамара Петровна замахнулась сумкой, но баба Валя её удержала.
— Тихо, Тамара, тихо. Не надо скандала. Пойдём.
— Никуда я не пойду! Пусть она ответит!
— Ответит, но потом. Не здесь.
Баба Валя, несмотря на возраст и мнимый сердечный приступ, оказалась самой разумной из всей компании. Она развернула Тамару Петровну и почти силком повела к лестнице. Зина потопталась на месте, бросила на Наталью злой взгляд и тоже поплелась вниз.
Наталья захлопнула дверь и заперла на все замки. Прислонилась спиной к косяку и выдохнула. Всё. Отвоевались.
Прошло минут пять. Она уже отошла от двери, налила себе чай, как вдруг снова раздался звонок. Наталья подошла к глазку. На площадке стояла Зина. Одна.
— Наталья, открой, — прошипела она. — Дело есть.
— Какое дело?
— Про квартирантов твоих. Скажи, что пускаешь кого попало. Я на тебя участковому нажалуюсь.
— Жалуйтесь, Зинаида Петровна. У меня всё по закону.
Зина ещё что-то прокричала, но Наталья отошла от двери. Через минуту шаги стихли.
Она села на диван, открыла телефон и переслала видеозапись Свете-юристу. На всякий случай. Пусть хранится.
Потом набрала сообщение Кате: «Твои были. Отбилась. Спасибо за предупреждение».
Катя ответила быстро: «Молодец. Теперь они злые будут. Особенно тётя Зина. Она просто так не отстанет. У неё везде связи. Может и в гостиницу кого подослать».
Наталья вздохнула. Неужели это никогда не кончится?
Она посмотрела в окно. Вечерело. За окном зажигались фонари. Где-то там, в этом городе, ходили злые родственники, строили козни, обсуждали её. А она сидела в своей квартире, пила остывший чай и думала, что, наверное, правильно сделала, что не пошла за Андрея. Потому что даже если бы он был идеальным мужем, такая родня сожрала бы её с потрохами.
Телефон пиликнул. Сообщение от мамы: «Дочка, как прошёл день?»
Наталья набрала ответ: «Нормально, мам. Я справилась. Завтра приеду, всё расскажу».
Она допила чай, включила телевизор для фона и долго сидела, глядя на мелькающие картинки. В голове было пусто и спокойно. Война продолжалась, но сегодня она выиграла очередное сражение.
Утро после визита родственников началось с противного пиликанья домофона. Наталья подскочила на кровати, глянула на часы — половина восьмого. Кто в такую рань?
Она накинула халат, подошла к домофону, нажала кнопку связи.
— Кто там?
— Наталья Сергеевна, это Сергей. Извините, что рано. Дело срочное.
Сердце ёкнуло. Сергей Иванович просто так не позвонит. Она нажала кнопку открытия двери и пошла открывать квартиру.
Охранник поднялся на третий этаж быстро, хотя возраст уже не позволял бегать по лестницам. Лицо у него было озабоченное.
— Проходите, Сергей Иванович. Что случилось?
— В гостинице проблемы, Наталья Сергеевна. Вчера вечером, уже после того как вы уехали, пришли двое. Мужик и баба. Сняли номер на сутки. А сегодня утром Леночка зашла убираться, а они там... ну, нехорошо всё.
— В смысле нехорошо?
— Разгромили номер. Не то чтобы сильно, но постель изодрана, полотенца порезаны, на стенах что-то написано. Не матом, но гадости. Про вас.
Наталья почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Что написано?
— Написали, что вы... ну, женщина лёгкого поведения, что у вас тут притон. И ещё что-то про то, что вы чужих мужиков уводите. Я не хотел при Леночке читать, она и так вся в слезах.
Наталья села на табуретку в прихожей. Голова закружилась.
— Полицию вызвали?
— Нет, вас ждали. Думали, может, сами разберёмся.
— Вызывайте. Сейчас же. И ничего не трогайте в номере, пусть всё остаётся как есть.
Сергей кивнул и вышел на лестничную клетку звонить. Наталья сидела, сжимая виски. Зина. Конечно, Зина. Она же обещала. Или Тамара Петровна. Какая разница.
Через час Наталья уже была в гостинице. В холле толпились постояльцы, Леночка рыдала в углу, участковый Воронцов ходил по номеру и что-то записывал в блокнот. Увидев Наталью, он вышел к ней.
— Наталья Сергеевна, примите мои соболезнования. Картина неприятная.
— Что там, Сергей Петрович?
— Вандализм чистой воды. Ножом резали подушки, полотенца, на стенах надписи несмываемым маркером. Соседи из соседнего номера слышали шум около часа ночи, но не придали значения. Думали, пьяные гуляют. А утром эти двое ушли, никто их не остановил.
— Камера? У нас же есть камера в холле.
— Есть, я уже посмотрел. Мужик в кепке, лица не видно, баба платок намотала, тоже не разобрать. Но рост, комплекцию снять можем. Поговорим с ними, если найдём.
Наталья зашла в номер. Сердце сжалось. Красивый номер, который она сама обставляла, выбирала шторы, покрывала. Теперь всё было испорчено. На стене красовалась надпись красным: «Здесь хозяйка шалава». На другой стене: «Соболева чужих мужей ворует». Подушки валялись на полу с выдранными перьями, полотенца висели лохмотьями.
— Кто это мог сделать? — спросил Воронцов. — Есть подозреваемые?
Наталья глубоко вздохнула и рассказала всё. Про Андрея, про свекровь, про вчерашний визит, про угрозы Зины.
Воронцов слушал внимательно, записывал.
— Значит, соседка Зинаида Петровна вчера обещала вам устроить проблемы?
— Обещала. Сказала, что нажалуется на меня участковому, что я пускаю кого попало.
— Ну, нажаловаться она может, это её право. А вот организовать погром — это уже статья. Хотя доказать будет сложно. Вы уверены, что это она?
— Уверена. Но доказательств у меня нет.
Воронцов вздохнул.
— Будем работать. Я вызову наших, снимут отпечатки, может, что-то найдут. А вы пока подумайте, может, камеры на улице есть, которые захватили этих двоих.
Наталья кивнула. Она чувствовала себя опустошённой. Это был удар не просто по бизнесу, это был удар по ней лично. Они хотели её уничтожить, опозорить, вынудить закрыться.
День прошёл как в тумане. Приехала полиция, сняли отпечатки, опросили соседей. Леночка написала заявление на увольнение — испугалась. Наталья её не держала, даже дала премию за старую работу. Сергей Иванович молча делал свою работу, но в глазах у него читалась тревога.
К вечеру Наталья вернулась домой, упала на диван и провалилась в тяжёлый сон без сновидений.
Разбудил её звонок в дверь. Наталья глянула на часы — половина одиннадцатого вечера. Кого ещё принесло?
В глазок она увидела Андрея. Он стоял один, без матери, без родственников. Вид у него был не просто помятый, а какой-то потерянный.
— Чего тебе? — спросила Наталья через дверь.
— Открой, Наташ. Поговорить надо. Один, без мамы. Честно.
— Поздно уже.
— Я знаю. Но если не откроешь, я тут и буду стоять. Мне терять нечего.
Наталья поколебалась, но всё же открыла. В конце концов, они были близки два года, и она всё ещё верила, что где-то в нём есть тот Андрей, в которого она влюбилась. До того как приехала мама.
Он вошёл, разулся, прошёл на кухню. Сел на табурет, уронил голову на руки.
— Чай будешь? — спросила Наталья.
— Налей, если есть.
Она поставила чайник, достала чашки. Молча ждала, пока он заговорит.
— Я знаю, кто в гостинице погром устроил, — сказал он наконец.
Наталья замерла.
— Откуда?
— Мама сказала. Она вчера с Зинаидой Петровной обсуждала. А Зина нашла каких-то знакомых бомжей, заплатила им по тысяче рублей. Они и сделали.
Наталья села напротив. Руки дрожали.
— И ты молчал?
— А что я мог сделать? Маме сказал, что это подло. Она на меня наорала, сказала, что я тряпка и что ты заслужила.
— Заслужила?
— Наташ, я не говорю, что заслужила. Я просто... я пришёл предупредить. Они не остановятся. У Зины есть ещё знакомые. Они могут и тебе самой что-то сделать. Будь осторожна.
Наталья смотрела на него и не верила своим ушам. Он пришёл предупредить? После всего?
— Зачем ты мне это говоришь, Андрей? Ты же с ними. Ты всегда с ними.
Он поднял глаза. В них была тоска.
— Я устал, Наташ. Устал от мамы, от её вечных указаний, от её планов. Она и мной командует, и тобой хотела командовать. А я как дурак слушал. Думал, она добра желает. А она просто власть любит. Надо мной, над тобой, над всеми.
— Поздно ты понял.
— Поздно. Я знаю. Но я пришёл не мириться. Понимаю, что между нами всё кончено. Просто... берегись. Особенно Зины. Она маме обещала тебя со свету сжить. И ещё. Там, в чате, они новое обсуждают. Хотят жалобу в налоговую написать, что ты доходы скрываешь.
Наталья усмехнулась.
— Пусть пишут. У меня всё чисто.
— Я знаю. Но проверка будет, нервы потреплют.
Он допил чай, поставил чашку.
— Пойду я. Ты это... если что, звони. Я помогу, чем смогу.
— Спасибо, Андрей.
Он уже встал, но у двери обернулся.
— Наташ, прости меня. За всё. За маму, за молчание, за то, что не защитил. Дурак я.
Она не ответила. Просто закрыла за ним дверь и долго стояла в прихожей, глядя на запертый замок.
Утром она поехала в гостиницу. Сергей Иванович встретил её хмурым взглядом.
— Наталья Сергеевна, там ещё новости. Леночка отказалась, я сам за стойкой сидел, так сегодня утром звонили какие-то. Представляются санитарной инспекцией. Говорят, завтра придут с проверкой.
Наталья вздохнула. Началось.
— Хорошо, Сергей Иванович. Готовимся к проверке. У нас всё по документам чисто. Пусть приходят.
Она прошла в кабинет, включила компьютер. Руки сами набрали сообщение Свете-юристу: «Срочно нужна консультация. Идут войной. Могут подослать проверки».
Света ответила быстро: «Документы все на месте? Договоры аренды, регистрация иностранцев, кассовые чеки?»
«Всё в порядке».
«Тогда не бойся. Пусть проверяют. Если что — звони, я подключусь».
Наталья выдохнула. Хоть какая-то поддержка.
До вечера она сидела в гостинице, перебирала бумаги, проверяла каждый договор. Сергей Иванович молча делал обходы, поглядывал на неё с сочувствием.
Около шести вечера в дверь вошла Катя. Одна, без парня. Оглядела холл, подошла к стойке.
— Привет. Можно тебя на пару минут?
Наталья вышла из-за стойки.
— Проходи, Катя. Что случилось?
Катя оглянулась на Сергея, понизила голос.
— У меня есть для тебя кое-что. Но это уже не за две тысячи.
— За сколько?
— За пять. И это последняя информация. Дальше я сама боюсь.
Наталья достала телефон, перевела пять тысяч. Катя дождалась уведомления, потом заговорила:
— Завтра к тебе придут не только из санэпидемстанции. Тётя Тамара договорилась с кем-то из администрации. Они хотят устроить комплексную проверку. И ещё. У Зины есть племянник в полиции. Он может подогнать ложный вызов, что у тебя тут наркотики продают. Придут с собакой, всё перероют.
Наталья почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Это серьёзно.
— Очень. Если найдут хоть что-то, подбросить могут. Ты будь внимательна. Камеры везде поставь, чтоб каждый угол видно было.
— Спасибо, Катя. Ты зачем это делаешь?
Катя пожала плечами.
— Я тебе говорила. Андрей мне денег должен. Если ты его накажешь, может, он работать начнёт и отдаст. А если ты пропадёшь, он совсем обнаглеет. И вообще, меня эта семейка достала. Все друг друга прикрывают, а как до дела — никого нет. Я сама от них хочу отделиться. Вот помогаю тебе, может, и мне полегче станет.
Она ушла так же быстро, как появилась. Наталья смотрела ей вслед и думала, что в этой семье все друг друга ненавидят, но держатся вместе. Странная сила.
Вечером она созвонилась с Сергеем Ивановичем.
— Завтра с утра едем в магазин, покупаем камеры. Надо установить везде, где только можно. И чтобы запись шла круглосуточно.
— Понял, Наталья Сергеевна. А что случилось?
— Готовятся к визиту. Хотят нам наркотики подбросить.
Сергей крякнул.
— Серьёзно? Это уже уголовщина.
— Вот именно. Поэтому будем начеку.
Утром они купили четыре камеры и установили их в холле, коридорах и даже в подсобке. Сергей Иванович разбирался в технике, поэтому справился быстро. Камеры были с хорошим разрешением и записывали звук.
В обед пришли первые гости. Две женщины в строгих костюмах, с папками. Представились санитарной инспекцией.
— Наталья Соболева? Мы по жалобе. Проверим условия проживания, санитарное состояние номеров, наличие документов.
Наталья улыбнулась.
— Проходите, пожалуйста. У меня всё открыто.
Женщины ходили по номерам, заглядывали в углы, проверяли постельное бельё, задавали вопросы. Наталья отвечала спокойно, показывала договоры с прачечной, сертификаты на средства уборки. Через два часа проверяющие ушли, не найдя никаких нарушений.
— У вас чисто, — признала старшая. — Но мы ещё придём с внеплановой.
— Приходите, я всегда рада.
После их ухода Наталья выдохнула. Первый этап пройден.
Но расслабляться было рано. Вечером, когда стемнело, к гостинице подъехала полицейская машина. Из неё вышли трое: двое в форме и один в штатском с собакой.
Сергей Иванович встретил их на пороге.
— Вечер добрый. По вызову. Жалоба на незаконный оборот наркотиков.
Наталья вышла из кабинета.
— Добрый вечер. У нас тут гостиница, всё официально. Проходите, смотрите.
Они прошли по всем номерам. Собака обнюхивала каждый угол. В третьем номере, том самом, где был погром, она вдруг залаяла и села возле кровати.
Полицейские переглянулись. Штатский наклонился, залез рукой под матрас и достал маленький пакетик с белым порошком.
— Это ваше? — спросил он, поворачиваясь к Наталье.
Наталья покачала головой.
— Нет. Но я знаю, чьё. В этом номере два дня назад жили двое, которые потом устроили погром. Я подавала заявление в полицию. У меня есть запись с камер.
Она подошла к компьютеру и быстро вывела на экран запись. Там было видно, как мужчина и женщина входят в номер, а потом уходят. Между ними — никого.
— Вот, смотрите. Эти двое. Я их не знаю. Кто-то нанял, чтобы мне навредить. Пакет, скорее всего, они и подбросили.
Полицейские переглянулись. Старший кивнул.
— Вызовем экспертов, снимем отпечатки. А вас, Наталья, попрошу проехать с нами для дачи показаний.
— Конечно, поеду. Только разрешите позвонить адвокату.
Она набрала Свету, коротко объяснила ситуацию. Через час они уже сидели в отделении. Света приехала быстро, грамотно задавала вопросы, фиксировала каждое слово полицейских.
К полуночи Наталью отпустили. Выходя из отделения, она увидела на скамейке Андрея.
— Ты здесь? — удивилась она.
— Я следил. Думал, может, помощь нужна. Ты как?
— Нормально. Отпустили.
— Я знаю, кто этот пакет подбросил. Зинкин племянник. Он сам хвастался. Я могу дать показания.
Наталья посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты против своих пойдёшь?
— Они мне не свои, — тихо ответил Андрей. — Я сегодня с мамой окончательно поссорился. Она сказала, что я тряпка и что если не поддержу их, она лишит меня наследства. А я сказал, что плевал я на её наследство. И ушёл.
— Куда?
— Пока не знаю. Снял комнату. Буду жить один. Работа есть, проживу.
Наталья молчала. Внутри боролись жалость и злость.
— Ты прости меня, Наташ. За всё. Я дурак. Я только сейчас понял, какую жизнь ты со мной терпела.
— Поздно понял, Андрей.
— Знаю. Но может, не всё потеряно? Может, мы могли бы... попробовать сначала? Без мамы?
Наталья покачала головой.
— Нет, Андрей. Не могём. Слишком много всего было. Ты предавал меня каждый день своим молчанием. Я не смогу тебе доверять.
Он опустил голову.
— Я понимаю.
— Иди, Андрей. Живи свою жизнь. Найди себе женщину, которая будет готова терпеть твою маму. Или маму научись не слушать. Но со мной уже поздно.
Она развернулась и пошла к своей машине. Сергей Иванович ждал её там, сидел на водительском месте.
— Всё хорошо, Наталья Сергеевна?
— Всё хорошо, Сергей Иванович. Поехали домой. Завтра новый день.
Она села в машину, закрыла глаза и откинулась на сиденье. Война продолжалась. Но она не сдастся.
Прошло две недели с того дня, как Наталью вызывали в полицию. Две недели, которые выжали из неё все соки, но и дали то, чего она не ожидала, — чувство свободы.
Утро начиналось как обычно. Наталья пила кофе на кухне, смотрела в окно на серое небо и думала о том, что сегодня нужно съездить в гостиницу, проверить новые занавески в том самом номере. Ремонт после погрома сделали быстро, Сергей Иванович нашёл хороших мастеров, и теперь номер выглядел даже лучше прежнего. Наталья специально выбрала другие обои, светлее, и шторы из плотной ткани, которые нельзя так просто порезать.
Телефон зазвонил неожиданно. На экране высветилось: Света-юрист.
— Привет, Свет. Что-то случилось?
— Привет. Случилось, но хорошее. Ты сидишь?
— Сижу. Говори.
— По твоему делу о клевете и подбросе наркотиков есть подвижки. Зинаида Петровна дала признательные показания.
Наталья чуть кофе не поперхнулась.
— Серьёзно? Как?
— А так. Её племянник, тот самый, что в полиции работает, вчера дал показания на неё. Сказал, что это она его попросила организовать ложный вызов и подбросить пакет. Он сначала отказывался, но она пообещала заплатить. А когда запахло жареным, он решил спасать свою шкуру.
— И что теперь будет?
— Зине грозит уголовная ответственность за ложный донос и организацию преступления. Племяннику — увольнение из органов и тоже статья. Так что теперь они не до тебя, они друг друга грызут.
Наталья откинулась на спинку стула. В голове не укладывалось. Зина, соседка, которая знала её с детства, которая когда-то давала ей конфеты и гладила по голове, — и такое.
— А Тамара Петровна? — спросила она.
— А Тамара Петровна пока отмазывается. Говорит, что ничего не знала, что Зина сама всё придумала. Но у неё свои проблемы. Андрей дал показания против матери.
— Андрей? Против матери?
— Да. Пришёл в полицию сам и рассказал всё. Про то, как она планировала квартиру твою отжать, как угрожала, как Зину натравливала. У него, оказывается, даже записи разговоров с матерью есть. Он специально включал диктофон, когда она приказывала ему идти к тебе давить на жалость.
Наталья молчала. Слишком много информации за одно утро.
— Свет, а зачем он это сделал?
— Говорит, что устал. Что хочет начать новую жизнь. И что перед тобой виноват. В общем, теперь твоя бывшая свекровь тоже фигурантка. Пока как свидетель, но если Андрей не отзовёт показания, могут и статью припаять.
— Какую статью?
— Подстрекательство к преступлению, организация. Но это если Зину осудят. А Зину, похоже, осудят. Там доказательств куча: и камеры твои, и показания племянника, и Андрея. Так что, Наташ, можешь выдохнуть. Они теперь сами с собой разбираются.
Наталья положила трубку и долго сидела неподвижно. Потом встала, подошла к окну. За стеклом моросил мелкий дождь. Обычный день. Обычная жизнь. А у неё внутри — странная смесь облегчения и пустоты.
Она оделась и поехала в гостиницу. Сергей Иванович встретил её на пороге с газетой в руках.
— Наталья Сергеевна, вы слышали новости?
— Слышала, Сергей Иванович. Всё хорошо.
— Ну и славно. А то я уж думал, эти гады вас совсем замучают.
В гостинице было тихо и спокойно. Трое постояльцев завтракали в маленькой столовой, Леночка, которую Наталья уговорила вернуться, улыбалась за стойкой. Жизнь налаживалась.
Около часа дня в дверь вошла Катя. Выглядела она иначе, чем в прошлые разы. Не было в ней той наглости и расчётливости. Скорее усталость и тревога.
— Привет, — сказала она тихо. — Можно поговорить?
— Проходи, Катя. Кофе будешь?
— Буду.
Они сели в маленьком кабинете Натальи. Катя грела руки о чашку и молчала.
— Что случилось? — спросила Наталья.
— Тётя Тамара меня выгнала. Сказала, что я предательница, что я тебе помогала. И всем родственникам раззвонила, какая я гадина. Теперь со мной никто не разговаривает.
— А ты хотела, чтобы разговаривали?
Катя пожала плечами.
— Не знаю. Странно это. Они же все знали, что она неправа. Но молчали. А как я сказала правду, так я враг народа. Я, может, первый раз в жизни по совести поступила, а меня же и обвиняют.
Наталья смотрела на неё и думала о том, как странно устроен мир. Катя, которая вначале просила деньги за информацию, которая торговала семейными тайнами, — и вдруг такие слова.
— Ты зачем мне помогала, Катя? Правда?
Катя долго молчала, потом подняла глаза.
— Завидно было. С детства завидовала Андрею. Его мать любила, баловала, а меня вечно шпыняли. Я думала, если он получит по заслугам, мне легче станет. А теперь... теперь не легче. Пусто как-то.
— А деньги? Ты же просила деньги.
— Деньги — это так. Для самоуспокоения. Думала, раз мне плохо, пусть хоть деньги будут. А они не греют.
Наталья вздохнула.
— Что ты теперь делать будешь?
— Не знаю. Работа у меня есть, в магазине. Проживу. А с роднёй, видно, не судьба.
— Хочешь, у меня работать? — неожиданно для самой себя спросила Наталья.
Катя удивлённо подняла брови.
— У тебя? Кем?
— Администратором. Леночка одна не справляется, нужна вторая смена. Будешь с постояльцами общаться, брони принимать. Платю нормально, официально.
Катя смотрела на неё, не веря.
— Ты серьёзно? После всего?
— После всего. Ты мне помогла. Даже если из своих каких-то интересов, помогла. И потом... ты не они. Ты другая. Я это вижу.
Катя уткнулась в чашку, чтобы скрыть глаза. Наталья поняла, что та сейчас расплачется.
— Ладно, Кать, не надо. Если хочешь — завтра выходи. Леночка введёт в курс. Если не хочешь — дело твоё. Но предложение в силе.
— Хочу, — тихо сказала Катя. — Спасибо.
Она ушла, а Наталья долго сидела, глядя в одну точку. Странные повороты выдает жизнь.
Вечером, когда она уже собиралась домой, в дверь снова постучали. На пороге стоял Андрей. В руках у него был небольшой букет ромашек.
— Привет, — сказал он несмело.
— Привет, Андрей. Заходи.
Они прошли в холл, сели на диван. Андрей вертел букет в руках, не зная, куда его деть.
— Это тебе, — протянул он наконец.
— Спасибо. Красивые.
— Наташ, я уезжаю.
— Куда?
— В другой город. Работу нашёл, в автосалоне, но подальше отсюда. Хочу начать всё сначала. Без мамы, без этой всей истории.
Наталья молчала.
— Я пришёл попрощаться. И ещё раз извиниться. За всё. За то, что не защищал, за то, что молчал, за то, что позволял маме лезть. Я дурак был. Поздно понял.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответила Наталья. — Ты хоть для себя это сделал, для своей жизни. Это главное.
— А ты... ты как? Простила?
— Простила, Андрей. Зла на тебя нет. Но и любви нет. Пусто.
Он кивнул, будто ждал этих слов.
— Я понимаю. Наверное, так и должно быть. Я всё испортил.
— Не ты один. Мы оба хороши. Я тоже молчала два года. Терпела. Думала, само рассосётся. А оно не рассасывается. Надо было сразу говорить.
Андрей встал, протянул руку. Наталья пожала её.
— Счастливо тебе, Андрей. Чтобы там, в новом городе, всё сложилось.
— И тебе, Наташ. Ты хорошая. Очень. Я дурак, что не ценил.
Он ушёл, а Наталья осталась сидеть на диване, глядя на ромашки. Простой букет, полевые цветы. Он никогда не дарил ей цветы просто так. Только по праздникам, и то мама выбирала.
Она усмехнулась и пошла домой.
На следующее утро в гостинице появилась Катя. Леночка встретила её настороженно, но Наталья быстро объяснила ситуацию. К обеду девушки уже вовсю обсуждали график работы и брони.
Сергей Иванович подошёл к Наталье, когда она сидела в кабинете.
— Наталья Сергеевна, а вы уверены? Катя же из той семьи.
— Уверена, Сергей Иванович. Она не они.
— Ну, вам видней.
Около трёх часов дня в гостиницу заявилась Тамара Петровна. Влетела, как фурия, размахивая сумкой.
— Где эта предательница? — закричала она с порога. — Где Катька?
Катя вышла из подсобки. Лицо у неё было бледное, но спокойное.
— Я здесь, тёть Тамар. Чего вам?
— Ты что тут делаешь? Ты у этой... у этой работаешь? Ты совсем с ума сошла?
— Работаю. А что такого?
— Она наша врагиня! Она Андрея сгубила! А ты к ней нанимаешься?
— Тёть Тамар, а вы мою зарплату будете платить? Нет. А Наталья Сергеевна будет. И вообще, я устала от ваших разборок. Хочу спокойно жить.
Тамара Петровна открыла рот, но не нашлась что ответить. Повернулась к Наталье, которая стояла в дверях кабинета.
— А ты, ты... я на тебя в суд подам! За моральный ущерб! За то, что сына увела!
— Тамара Петровна, — спокойно ответила Наталья. — Ваш сын сам ушёл. Сам решил начать новую жизнь. И если вы сейчас не уйдёте, я вызову полицию. У меня есть заявление о клевете, и вы там уже фигурируете как свидетель. Хотите стать обвиняемой?
Тамара Петровна побагровела, но смолчала. Развернулась и вылетела на улицу, громко хлопнув дверью.
Катя выдохнула.
— Ничего себе. Она теперь меня со свету сживёт.
— Не сживёт, — ответила Наталья. — У неё теперь своих проблем хватает.
Вечером Наталья поехала к маме. Мать встретила её пирожками и долгим разговором на кухне.
— Дочка, я так за тебя переживала, — сказала она, наливая чай. — Столько всего выпало.
— Всё позади, мам. Жива, здорова, бизнес работает.
— А Андрей? Как он?
— Уехал. В другой город. Сказал, новую жизнь начнёт.
Мать вздохнула.
— Может, оно и к лучшему. Не пара он тебе. Слишком мягкий, слишком под мамкой ходит.
— Знаю, мам. Я уже всё поняла.
Они сидели до позднего вечера, пили чай с мятой, вспоминали детство, смеялись. Наталья вдруг почувствовала, как давно она не была так спокойна. Без нервов, без оглядки, без страха, что кто-то придёт и начнёт командовать.
Утром она приехала в гостиницу и застала странную картину. На пороге сидел мужчина. Лет сорока, в джинсах и куртке, с рюкзаком за плечами. Увидев Наталью, он встал и улыбнулся.
— Наталья? Не узнаёшь?
Она вгляделась в лицо и вдруг ахнула.
— Илья? Илья Ковалёв? Однокурсник?
— Он самый. Сколько лет, сколько зим.
Наталья растерянно улыбнулась. Илья Ковалёв учился с ней на одном курсе в институте, они даже пару раз ходили в кино, но потом он перевёлся в другой город, и связь потерялась.
— Ты как здесь? — спросила она.
— Да я в командировке. Приехал, думаю, дай зайду, может, кто из старых знакомых остался. А мне в гостинице сказали, что ты здесь хозяйка. Вот сижу, жду.
— Заходи, конечно. Проходи.
Они зашли в холл, сели на диван. Катя принесла кофе, с любопытством поглядывая на гостя.
— Рассказывай, — сказала Наталья. — Как живёшь? Где?
— В Питере живу, работаю в строительной фирме. Женат был, развёлся. Двое детей, с бывшей нормально общаемся. А ты? Я слышал, ты замуж собиралась?
— Собиралась, — усмехнулась Наталья. — Не сложилось.
— Слышал краем уха. Там какие-то скандалы были. Но я не в курсе подробностей.
— Долгая история. Если хочешь, как-нибудь расскажу.
— Хочу, — Илья улыбнулся. — А что, если сегодня вечером? Я свободен, город почти не знаю. Может, покажешь, где у вас тут кормят?
Наталья задумалась на секунду, потом кивнула.
— Можно. Вечером я освобожусь часов в семь. Есть одно хорошее место недалеко.
— Договорились.
Он допил кофе, встал.
— Тогда я пойду, погуляю пока. В семь подойду.
— Приходи.
Он ушёл, а Наталья долго смотрела ему вслед. Катя подошла с хитрым лицом.
— Кто это? Бывший?
— Однокурсник. Давно не виделись.
— Красивый мужчина. И смотрит на тебя по-особенному.
— Катя, не выдумывай.
— А я и не выдумываю. Я же вижу.
Наталья отмахнулась, но внутри шевельнулось что-то тёплое. Давно забытое чувство.
Вечером они встретились в кафе. Говорили обо всём: о студенческих годах, о работе, о жизни. Илья рассказывал смешные истории, Наталья смеялась и чувствовала, как уходит напряжение последних недель.
— А я слышал, ты теперь свободна? — спросил он между прочим.
— Свободна.
— И я свободен. Может, совпадение?
— Может, и не совпадение, — улыбнулась Наталья.
Они проговорили до закрытия кафе. Илья проводил её до дома, но в гости не напросился. Просто пожал руку.
— Завтра я ещё здесь. Может, погуляем?
— Может, и погуляем.
Она вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Открыла дверь, включила свет. Квартира встретила её тишиной и уютом.
Телефон пиликнул. Сообщение от Светы: «Ну как там твой однокурсник?»
Наталья усмехнулась. Катя уже раззвонила.
«Нормально. Хороший человек».
«Смотри, не упусти. Достойных мужиков мало».
«Посмотрим».
Она отложила телефон, подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города. Где-то там ходит Илья, где-то едет в поезде Андрей, где-то сидит в своей квартире Тамара Петровна и строит новые козни. А она здесь. В своей квартире. Свободная.
Наталья улыбнулась и задернула шторы.
Прошёл месяц. Зину приговорили к условному сроку за ложный донос. Племянника уволили из полиции, и он уехал из города. Тамара Петровна затихла, говорят, даже из дома не выходит, стыдно перед соседями. Андрей прислал открытку из другого города: «У меня всё хорошо. Работаю. Спасибо тебе».
Катя работала в гостинице и, кажется, была даже довольна. Леночка с ней подружилась, и теперь они вдвоём создавали уют и порядок.
А Илья... Илья остался. Нашёл здесь филиал своей фирмы, перевёлся. Говорит, надоел Питер, захотелось тишины. А может, не только тишины.
Наталья не загадывала. Просто жила. Работала, встречалась с Ильёй, ездила к маме, пила кофе по утрам. И с каждым днём чувствовала, как внутри растёт спокойная уверенность: всё, что ни делается, делается к лучшему.
В одно воскресное утро она сидела на балконе, пила чай и смотрела на город. Илья обещал заехать, они хотели поехать за город, в лес. Наталья ждала и улыбалась.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Она ответила.
— Наталья Сергеевна? Вас беспокоят из ЗАГСа. Уточнить по поводу аннулирования заявления. Всё в порядке, ваше заявление обработано, брак не зарегистрирован.
— Спасибо, я знаю.
— И ещё. У нас есть информация, что ваш бывший жених пытался перенести дату регистрации, но ему отказали, так как заявление было аннулировано по вашему заявлению. Просто к сведению.
— Спасибо, что сообщили.
Она положила трубку и улыбнулась. Даже здесь, в ЗАГСе, всё обернулось правильно.
В дверь позвонили. Илья. С цветами, как всегда.
— Ты готова?
— Готова.
Она накинула куртку, вышла в подъезд. Илья запер дверь, протянул руку.
— Поехали?
— Поехали.
Они спустились вниз, сели в его машину. Наталья смотрела в окно на проплывающие улицы и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она не знала, что будет завтра. А сегодня есть этот день, этот лес, этот человек рядом.
Машина выехала за город. Впереди был лес, тишина и запах сосен.
— О чём задумалась? — спросил Илья.
— О жизни. О том, что иногда, чтобы обрести счастье, нужно сначала потерять голову.
— Глубоко.
— А ты как думал?
Он улыбнулся и ничего не ответил. Только включил музыку и прибавил газу.
Наталья закрыла глаза и откинулась на сиденье. Всё будет хорошо. Она это знала.