С абсентом у меня, думаю как и у всех, связано много историй. Зелёный змий в особо циничной упаковке. Первый раз я его попробовал ещё в 11 классе на дне рождения друга. Отмечали в кафе. Сейчас даже удивляюсь, почему нам его продавали. И не просто продавали, а готовили — с поджиганием, бумом и вдыханием паров через соломинку. Как заправские алхимики, только вместо философского камня искали дно стакана. Нам тогда хватало одной порции, чтоб весь оставшийся вечер передвигаться по стеночке. Стены были надёжными, не подводили. Держали. Потом в институте мы использовали абсент как средство, чтоб не уснуть на скучной лекции. На перерыве гоняли в ближайшее то самое кафе и возвращались на пару уже с особым интересом ко всему миру. Лектор казался гениальным мыслителем, а его предмет — смыслом жизни и ключом к мирозданию. Потом смысл жизни уходил в окно, и мы снова хотели спать. Замкнутый круг, но зелёный. Но эта история не про меня. Дело было ещё до моей первой свадьбы. Мы были студентами и отрывались, то есть пили почти каждый день. Это называлось культурным досугом, поддержанием боевого духа и профилактикой раннего взросления. На какие-то каникулы к нам приехал младший брат моей невесты. Ему было 15. А ей тогда хотелось гулять с подругами, обсуждать своё, женское, а нам — своё, мужское, то есть абсент. Она ушла, и к нам в гости завалился мой друг. Тут началась комбинация. Младший брат был с чувством юмора и имел смекалку. Кстати, только в русском языке есть такое слово — «смекалка». Оно означает способность найти приключения на одно место в самых безвыходных ситуациях и выйти сухим из воды, пока все остальные мокнут. Так вот. Он решил развести моего друга на абсент. Типа он ему обещал угостить, а слово надо держать, даже если ты его только что придумал. Друг, услышав слово «обещал», мгновенно включил режим «базара нет, погнали, пока не передумали». — Раз обещал, значит, поехали в магазин! Тогда алкоголь продавали круглосуточно, а в кафе можно было курить. Золотое время. Сейчас молодёжь даже не представляет, какое это было счастье — зайти в два часа ночи за бутылкой и дымить в зале, как паровоз, и никто тебе не сделает замечание, потому что все дымят. Съездили, купили. Я приготовил абсент как надо — с поджиганием, сахаром, ложкой, всем церемониалом. Как меня учили старшие товарищи в том самом кафе. К слову об абсенте. Накрывает он не сразу. Надо немного подождать. Собственно, из-за этого у большинства с абсентом печальный опыт. Человек выпивает, ничего не чувствует, думает: «Да ладно, фигня какая-то, водичка подкрашенная». Заказывает вторую. А через десять минут первая догоняет вторую, они берут в плен третью, и всё, человек уходит в глубокий космос без права переписки и без надежды на возвращение. Делаю ему первую порцию. Выпивает. — Ничего не чувствую, — говорит. — Давай ещё одну. Делаю вторую. Поджигаю, выпивает. И тут я замечаю, что он просто от секунды к секунде начинает пьянеть прямо на глазах. В прямом смысле. В середине фразы голос становится пьянее. Слово начинается трезво, уверенно, по-взрослому, а заканчивается уже с кашей во рту, мычанием и попыткой вспомнить, куда делся язык. Я понимаю: ему больше наливать нельзя. Он и так сейчас на ногах не устоит, рухнет как подкошенный и будет лежать, радуя нас своим отсутствием. А он требует третью. Настойчиво. Глаза уже стеклянные, но в них горит жажда справедливости и уверенность, что где-то там, за третьей порцией, скрывается истина. Я делаю вид, что готовлю. Но беру бутылку с водой, наливаю в бокал. Делаю «бум» — чисто для правдоподобия, для театральности и сохранения лица. Отдаю ему. Он выпивает залпом и говорит: — А ничего так пошла! Прям как вода! Мы с другом падаем в истерике. Ржём так, что соседи, наверное, думали, что у нас приступ коллективного безумия или мы смотрим комедию, которую не показывают по телевизору. Младший брат в это время теряет равновесие. Медленно, красиво, как подкошенный дуб на хорошем лесоповале, заваливается на диван. И тут процесс дал новый поворот. Он начал блевать. Везде. На диван, на шторы, на стол, на стулья, на пол. Фонтан, достойный отделения Версаля, только вместо воды — то, что осталось от двух порций абсента и, видимо, всей его предыдущей жизни. Я бегу за тазиком, потому что тазик — это святое, тазик спасёт любую ситуацию, тазик — наш друг и товарищ в трудную минуту. И в этот момент открывается дверь. Возвращается моя невеста. Она заходит, видит картину маслом: посреди комнаты мы с другом, сложившиеся пополам от смеха, на диване лежит её младший брат в позе «я тут временно, скоро улечу и вернуться не обещаю», вокруг лужи, пахнет абсентом и ещё чем-то, что не продают в парфюмерных магазинах. — Что здесь происходит?! — голос, от которого у меня до сих пор подгибаются колени, когда вспоминаю. Я пытаюсь объяснить. Но ржу. Друг пытается помочь, но тоже ржёт. Брат пытается встать и что-то сказать в своё оправдание, но вместо этого сползает на пол и продолжает украшать интерьер своими художествами. Она ругалась. Я ржал. Она тоже начала ржать. Потом снова ругалась. И опять ржали вместе. Весёлое было время. Там и осталось.