Сцена в автобусе
Представьте: обычное утро, обычный городской автобус.
Вы заходите и видите картину, которая повторяется каждый день уже лет десять: почти все пассажиры сидят или стоят, уткнувшись в смартфоны. Кто-то листает ленту, кто-то смотрит видео без наушников (и всех раздражает), кто-то быстро печатает ответ в мессенджере.
Рядом с вами стоит молодая мама с коляской. Двое подростков сидят и играют в игру, тыкая пальцами в экраны. Пожилая женщина с трудом держится за поручень, потому что все места заняты теми, кто «не видит» — они в телефонах.
Никто не возмущается. Никто не удивляется. Это норма.
А теперь включите воображение и представьте другую сцену.
1950-й год. Тот же город, тот же автобус. Заходят люди. И вдруг каждый второй пассажир достает из кармана маленькую плоскую коробочку и начинает с ней разговаривать, водить по ней пальцем, смотреть в нее не отрываясь.
Как бы выглядела эта сцена глазами человека из 1950-го? Это был бы цирк. Психиатрическая лечебница. Массовое помешательство. Люди бы шарахались, крестились, вызывали милицию.
Но для нас это — норма. Это «естественно». Это «просто жизнь».
Почему?
Слон, которого никто не замечает
В психологии и социологии есть метафора: «слон в посудной лавке». Это огромная проблема или явление, которое всем очевидно, но о котором все молчат, потому что «так принято».
В нашем автобусе — целое стадо слонов. Но мы их не видим.
· Мы не видим, что технология полностью изменила наше поведение за какие-то 15 лет.
· Мы не видим, что люди перестали смотреть друг на друга.
· Мы не видим, что общественное пространство превратилось в набор изолированных пузырей.
· Мы не видим, что мы постоянно производим данные на корпорации, которые на этом зарабатывают миллиарды.
Почему? Потому что это стало привычкой. А привычка делает любое чудо — скучным, а любой абсурд — нормальным.
Диагноз: Мы живем в мире, который воспринимаем как «просто мир», хотя это — конкретная историческая и культурная конструкция. Мы принимаем искусственное за природное. Мы не видим слона, потому что он всегда здесь стоял.
«Естественная установка» и открытие Гуссерля
Философ Эдмунд Гуссерль в начале XX века сделал открытие, которое перевернуло гуманитарную мысль. Он ввел понятие «естественная установка» (нем. natürliche Einstellung).
Звучит сложно, но суть проста.
Естественная установка — это наша повседневная уверенность в том, что мир таков, каким мы его видим. Что стол — это просто стол. Что утро — это просто утро. Что люди в автобусе с телефонами — это просто люди в автобусе с телефонами.
Мы не сомневаемся в реальности. Мы просто живем в ней. Гуссерль говорил: мы «погружены» в мир, как рыба в воду.
Рыба не замечает воду.
Она не знает, что есть «суша». Она не знает, что можно дышать иначе. Вода для нее — не среда, а сама реальность. Если бы рыба могла мыслить, она сказала бы: «Что значит "мокро"? Это просто "быть". А "сухо" — это смерть».
Так и человек. Мы не замечаем культуру, в которой растворены. Мы принимаем её за природу.
Гуссерль призывал сделать шаг назад — то, что он называл «феноменологической редукцией» или «заключением мира в скобки». Это значит: на минуту усомниться в очевидном. Спросить: «А почему, собственно, мир устроен так? А могло ли быть иначе?»
Для рыбы вопрос «А что, если выйти на сушу?» звучит как бред. Для человека вопрос «А что, если не смотреть в телефон в автобусе?» звучит почти так же странно. Но именно в этом вопросе — начало свободы.
Как «природа» маскирует идеологию повседневности
Теперь главное. Как работает механизм натурализации?
Натурализация — это процесс, при котором социальное (то, что придумали люди) начинает казаться природным (тем, что существовало всегда).
Пример 1: Гендер
Возьмем фразу: «Женщина должна быть мягкой, заботливой, эмоциональной».
Для многих это звучит как описание «природы женщины». «Так уж устроены девочки», — говорят бабушки.
Но антропология и история показывают: в разные эпохи и в разных культурах «женское» выглядело совершенно иначе.
· В средневековой Европе женщина считалась существом менее духовным, более плотским, опасным — почти демоническим.
· В викторианской Англии женщина должна была быть «хрупкой», падать в обморок и не иметь сексуального желания.
· В крестьянской культуре женщина пахала наравне с мужчиной и не знала никакой «хрупкости».
· В Советском Союзе была норма «женщина-строитель», «женщина-сталевар» — никакой «мягкости» идеология не требовала.
Что это значит? Это значит, что «мягкость» — не природа. Это социальный заказ. В определенный исторический момент обществу (патриархальному, буржуазному) стало удобно, чтобы женщина занималась домом и детьми, а не конкурировала с мужчинами. И под этот экономический интерес подвели «биологическое обоснование».
Механизм прост:
1. Интерес: Нам нужно, чтобы женщины сидели дома.
2. Идеология повседневности: Женщины созданы для заботы, у них материнский инстинкт.
3. Натурализация: Это же очевидно, так Бог/природа устроил.
Пример 2: Еда
«Нормальный человек ест три раза в день: завтрак, обед, ужин».
Природа? Нет.
· В античности мог быть один основной прием пищи.
· В средневековой Европе крестьяне ели, когда есть работа, а не по часам.
· Трехразовое питание — это продукт индустриальной революции, когда рабочий день стал нормирован, и фабрикам нужно было, чтобы люди ели быстро и по расписанию.
То, что кажется нам «просто жизнью» — результат сложных исторических процессов, классовых битв и экономических компромиссов.
Натурализация — это главный трюк власти. Сделать так, чтобы люди верили: «так было всегда, так и будет, это естественно». Потому что против природы не пойдешь. А против истории — можно.
Где еще прячется «естественность»?
Давайте проведем быструю инвентаризацию вашей жизни. Что из этого списка кажется вам «просто природой», «здравым смыслом», «тем, что само собой разумеется»?
· Что спать нужно ночью, а бодрствовать днем?
(А как же вахтовики, полярный день, сиеста в жарких странах?)
· Что у каждого должна быть своя тарелка и вилка?
(А как же общие блюда в Азии, еда руками в Индии?)
· Что нужно мыться каждый день?
(А как же средневековая Европа, где мылись раз в месяц, и это было нормой гигиены? Врачи говорили, что частое мытье смывает защитный слой.)
· Что в жару хочется холодного, а в холод — горячего?
(А как же традиция пить горячий чай в пустыне? Он охлаждает, вызывая потоотделение.)
Почувствовали, как зашаталась почва под ногами?
То, что вы считали незыблемым, — всего лишь привычка вашей культуры. Другая культура живет в другом «естественном» мире.
Ключевой момент: Невидимость идеологии повседневности — главное условие её могущества. Пока вы верите, что «так устроен мир», вы — марионетка. Как только вы поняли, что «так устроило общество», у вас появляется выбор: соглашаться или нет.
Упражнение «Археолог привычек»
Ваша задача — выбрать один (любой) элемент вашей повседневности, который кажется вам абсолютно «естественным», и провести его «раскопки».
Инструкция:
1. Выберите ритуал. Например: «Я пью чай с сахаром». Или «Я мою голову шампунем». Или «Я целую родных при встрече».
2. Спросите себя: Всегда ли так было?
3. Станьте исследователем. Вспомните: откуда это пришло? Мама так делала? Реклама научила? В школе заставляли? В кино видели?
4. Поищите альтернативу. А как делают в других культурах? А как делали 100 лет назад? А как делают животные (если про еду/тело)?
5. Попробуйте мысленный эксперимент. Что будет, если я завтра сделаю иначе? Не положу сахар? Не помою голову день? Не чмокну в щеку, а просто улыбнусь? Кто осудит? Кто удивится? Кому какое дело?
Цель упражнения: не сменить привычку, а понять её историчность. Увидеть, что ваша «естественность» имеет дату производства и заводской штамп.
Когда вы поймете, что даже способ пить утренний чай — не природа, а культура, вы перестанете быть заложником. Вы сможете выбирать: продолжать так жить или поэкспериментировать.
Резюме:
Идеология повседневности могущественна ровно настолько, насколько она невидима. Она прячется за ширмой «естественности». Наша задача — сдвинуть эту ширму хотя бы на сантиметр и заглянуть за неё. Там не обязательно тайный заговор. Там — история, борьба, случайности и компромиссы. Там — жизнь, которая могла бы быть другой.
В следующей статье: Мы познакомимся с теми, кто пишет сценарий. Кто эти «авторы» нашей повседневности? Рынок, государство, традиция — как они делят власть над нашей кухней и спальней. И главное: есть ли у нас шанс выйти из-под их диктата?