— Синие до еды, белые после, — Люда методично выдавливала таблетки в пластиковую таблетницу, стараясь не слушать шарканье тапочек за спиной.
— Люда, ты мне утренние дала? — раздался требовательный голос Антонины Петровны.
— Дала, еще час назад. Вы их вместе с кашей выпили.
— Что-то я не помню никакой каши. Опять ты всё путаешь. Мне же по часам надо.
Люде было сорок три. Последние двенадцать лет ее жизнь подчинялась строгому расписанию саратовской трехкомнатной хрущевки. Когда здоровье свекрови начало сдавать, на семейном совете решили, что Люда с мужем переедут к ней. Квартира просторная, место всем хватало. Только от прошлой жизни у Люды не осталось почти ничего.
Она давно уволилась из логистической компании. Совмещать полный рабочий день и уход за пожилым человеком оказалось невозможно: Антонина Петровна забывала выключать газ, путала лекарства, могла уйти в магазин и потеряться в соседнем дворе. Люда перешла на фриланс, брала мелкие заказы на дому. Выходило тысяч тридцать в месяц. Плюс пенсия свекрови — двадцать одна тысяча.
Ее муж, Виктор, работал монтажником на трубопроводах, ездил по вахтам. Две недели на объекте, две дома. Присылал стабильно сто тысяч. Но быт его совершенно не касался — он приезжал отдыхать.
— Витя звонил? — свекровь уселась на табуретку.
— Завтра утром поезд прибывает.
— Ты приготовь ему нормальное. Мужик с работы едет. Ему мясо нужно, а не твои кабачки протертые.
— Курицу запеку.
Своих детей у них с Виктором не случилось. Сначала откладывали, потом врачи руками разводили, а потом стало не до того. Вся рутина закрутилась вокруг Антонины Петровны: шесть наименований таблеток три раза в день, поликлиника, оплата коммуналки, закупка продуктов. Люда даже прописана тут не была. Мы же семья, рассуждала она.
***
Виктор приехал с вахты отстраненный. Почти не выпускал телефон, постоянно уходил разговаривать на балкон. На третий день Антонина Петровна ушла в свою комнату смотреть сериал, а супруги остались на кухне.
— Нам надо поговорить, — сказал Виктор, глядя в окно.
— Что-то случилось? На работе проблемы?
— Я ухожу.
Люда замерла с полотенцем в руках.
— Куда уходишь? Вахта же только через полторы недели.
— Я вообще ухожу. С женщиной познакомился на вахте. Она поварихой работает в рабочем поселке. Ей тридцать четыре. Мне с ней легко. А ты всё время замученная, вечно недовольная. Тебе не до меня. Мы живем как соседи который год.
— Я замученная? — тихо переспросила Люда. — Витя, я двенадцать лет твою мать обслуживаю.
— Давай без сцен, — поморщился муж. — Я всё обдумал. Машину забираю, она на меня оформлена. Жить буду у Насти. Матери продолжу платить, деньги буду присылать, как раньше.
— А я?
— А ты пока поживи у мамы. Пока не устроишься.
— В смысле?
— Мама к тебе привыкла. Ей перемены вредны. Поживи пока тут. Тебе же всё равно некуда идти, своей квартиры у тебя нет. А ей спокойнее с тобой будет. Все в плюсе.
Дверь на кухню скрипнула. На пороге стояла Антонина Петровна.
— Правильно, Витенька, — твердо сказала свекровь. — Найдешь себе получше. Молодую. А Людка пусть остается. Мне ж кто-то должен помогать.
— Вы это серьезно? — Люда переводила взгляд с мужа на свекровь.
— А что такого? — пожал плечами Виктор. — Мы же не выгоняем тебя на улицу. Живи, работай за своим ноутбуком. Мама тебя не стеснит.
— Действительно, Люда, не делай трагедию, — поддержала сына Антонина Петровна. — Мужику свобода нужна. А ты уже привыкла тут. Завтра нам к терапевту, не забудь талон распечатать.
***
Утром муж достал чемодан.
— Люда, мне таблетки! — скомандовала из комнаты свекровь. — И каша подгорела вчера, ты следи получше! Я горелое не могу есть.
Люда вдруг ясно осознала: ничего не изменилось. Она по-прежнему должна обслуживать эту квартиру, раскладывать таблетки, водить по врачам. Только теперь у нее нет статуса жены. Она стала бесплатным приложением к чужим квадратным метрам.
— Ну куда ты пойдешь? — Виктор складывал рубашки. — У тебя ни квартиры, ни нормальной работы. На свои три копейки ты даже комнату не снимешь. А тут крыша над головой, мамина пенсия, я подкидывать буду. Не глупи.
— В нашей семье бабы не бросали стариков, — вещала из-за стены Антонина Петровна. — Это совесть называется. Пожила за наш счет, теперь отработай.
Люда ничего не ответила. Два дня она ходила как автомат. Молча готовила, выдавала лекарства, стирала вещи Виктора. Муж и свекровь восприняли это как согласие. Перешучивались за обедом, обсуждали занавески.
На третий день приехало такси. Виктор стоял в коридоре с чемоданом бодрый и обновленный.
— Держи, — он протянул банковскую карту. — На продукты маме. Там двадцать тысяч. Пин-код старый. Я через неделю позвоню.
— Хорошо.
— Вот и умница. Взрослые люди всегда договорятся.
Хлопнула входная дверь.
***
Люда вернулась на кухню. Достала блокнот, вырвала чистые листы и взяла ручку.
Она села за стол и начала писать инструкцию.
Первый лист: расписание таблеток. Названия, дозировки. «Синие пить строго до еды, запивать половиной стакана воды, иначе тошнит». Второй лист: график поликлиники, фамилия терапевта, телефоны платных врачей. Третий лист: диета. Что ест, что не переносит, от чего скачет давление. Четвертый лист: контакты соседки с пятого этажа, круглосуточной аптеки, сантехника.
Она сложила исписанные листы на столе рядом с картой.
Пошла в гостиную, достала спортивную сумку. Джинсы, футболки, белье, ноутбук уместились в один заход.
— Люда, ты куда это собралась? — Антонина Петровна вышла из комнаты, опираясь на палочку. — Время обедать скоро, ты мне кабачки поставила?
— Домой. К маме в Балашов.
— В какой Балашов?! А я?! Кто мне готовить будет? Кто за лекарствами следить?
— Вы — мама Виктора. Он обещал платить. Пусть он о вас и заботится. Инструкция на кухонном столе.
— Ты не имеешь права! Мы тебя кормили!
— До свидания, Антонина Петровна.
Люда вышла на лестничную клетку и вызвала лифт.
***
Виктор позвонил через два часа.
— Ты с ума сошла? — орал он в трубку. — Мама звонит в истерике! Ты куда уехала?
— Я уехала домой.
— Какой домой?! Я на вахту уезжаю через четыре дня! Кто с мамой будет? Настя работает, она не может переехать прямо сейчас!
— Ты взрослый человек, Витя. Реши эту проблему сам.
Она сбросила вызов и отключила телефон.
Следующую неделю Люда провела в Балашове. Мама не задавала лишних вопросов, просто кормила ее ужинами. Люда много гуляла и впервые за двенадцать лет ни о ком не заботилась.
А в саратовской хрущевке разворачивалась катастрофа.
Виктор перевез Настю присмотреть за матерью до отъезда. Настя продержалась ровно два дня. Антонина Петровна отказалась есть ее еду.
— Это корм для собак! — кричала свекровь, отодвигая тарелку с макаронами по-флотски. — У меня желудок больной!
Настя попыталась дать лекарства, но перепутала банки. Антонина Петровна выпила двойную дозу от давления, пришлось вызывать скорую. Фельдшер долго отчитывал Виктора. Настя собрала вещи утром.
— Извини, Витя, но мне сиделка в нагрузку к мужику не нужна.
Виктор попытался нанять женщину через агентство. Но Антонина Петровна встала в дверях с палочкой.
— Чужих в дом не пущу! Еще отравит из-за квартиры!
Виктор пропустил вахту. Бригадир ругался матом, Виктор потерял половину заработка. Сам варил супы, психовал, ругался с матерью каждый день.
***
Через неделю высветился знакомый номер.
— Люда, это невозможно, — начал Виктор без предисловий. Голос тусклый. — Она меня с ума сведет. Неделю не сплю. Ночью просыпается, требует чай, потом ей кажется, что газ не выключен.
— Бывает.
— Возвращайся, а? Я всё оплачу. Мы с Настей расстались. Я больше не буду поднимать тему развода. Будем жить как раньше.
— Как раньше не будет. Я согласна вернуться ухаживать за матерью. Но у меня условия.
— Какие еще условия?
— Первое. Оформляешь мне постоянную прописку в квартире. Второе. Мы оформляем уход через Социальный фонд, чтобы шел стаж, а ты заключаешь со мной договор как с самозанятой и платишь мне фиксированную зарплату сиделки. И третье. Никаких «поживи пока». Либо ты принимаешь условия, либо мы оформляем развод с разделом имущества, и ты нанимаешь матери сиделку, которую она не пустит в дом.
Виктор долго молчал.
— Ты издеваешься? Какая зарплата? Ты же жена!
— Я была женой. А теперь я специалист по уходу с круглосуточным проживанием. Выбирай.
Вечером позвонила Антонина Петровна. Голос тихий, совсем не командирский.
— Люда, каша у меня подгорает. Витя вообще готовить не умеет. Я весь день голодная сижу. Он психует, кричит на меня.
Извиняться она не стала — в их семье это было не принято.
— Я приеду завтра дневным автобусом.
— Приезжай, Люда. Я Вите скажу, чтобы он условия выполнил. Всё сделает. Только приезжай.
Люда вернулась в Саратов на следующий день. Открыла дверь своим ключом. В квартире пахло гарью.
Виктор сидел на пуфике в коридоре. Постаревший на пять лет. Увидев жену, просто молча кивнул и ушел в комнату.
В раковине громоздилась гора тарелок. Плита залита сбежавшим молоком.
Люда достала распечатанный договор, который подготовила заранее.
Она подошла к кухонному столу. Там, сдвинутые на самый край, лежали четыре листа ее инструкции. Листы даже не помялись. Виктор их не прочитал.
Люда аккуратно разорвала их пополам и выбросила в ведро.
— Люда, ты приехала? — робко позвала из комнаты Антонина Петровна. — А таблеточки синие мне когда пить?
— Через полчаса, Антонина Петровна, — четко ответила Люда. — Сначала я вымою плиту, потом мы обсудим мой рабочий график.