Тяжелый шнекороторный снегоочиститель на базе трехосного «Урала» вгрызался в сугробы с натужным, вибрирующим ревом. Металлическая кабина дрожала так, что у Константина ныли зубы. Огромные передние фрезы перемалывали слежавшийся снег и выплевывали его далеко на обочину плотной белой струей.
Они чистили отдаленный горный перевал уже седьмой час. Вокруг стояла глухая, непроглядная тайга. Воздух за бортом промерз до минус тридцати восьми, влага моментально оседала на стеклах толстой коркой льда. В кабине пахло соляркой, горячей резиной от работающей печки и крепким черным чаем.
Константин вел машину со скоростью пешехода, вглядываясь в слепящий коридор, выхваченный мощными галогеновыми фарами.
— Константин, тормози! — Вадим, молодой напарник, вдруг резко подался вперед, впечатав ладони в холодное лобовое стекло.
Прямо по курсу, метрах в сорока, узкий прочищенный коридор был перекрыт. Фары высветили десяток серых, сгорбленных силуэтов. Стая.
Константин рефлекторно выжал сцепление и ударил по тормозной педали. Огромная машина, весящая больше пятнадцати тонн, заскользила всеми шестью колесами по скрытому под снегом льду. Колеса заблокировались, но инерция тащила «Урал» вперед.
Звери даже не дрогнули. Они не метнулись в глубокий снег на обочине, не оскалились. Они стояли плотным полукругом, опустив тяжелые морды, уставившись на надвигающуюся стальную мясорубку. Впереди возвышался крупный, матерый вожак с порванным правым ухом.
— Давай, дави! — Вадим вжался в спинку сиденья, он весь напрягся от волнения. — «Гони прямо по ним!» — орал напарник. — Нас сейчас в кювет снесет, мы тут ляжем!
Константин короткими, жесткими движениями отпускал и снова продавливал педаль, ловя сцепление с дорогой. Фрезы продолжали вращаться по инерции, со свистом рассекая воздух. До стаи оставалось пятнадцать метров. Десять. Пять.
Машина остановилась с глухим стуком, упершись передним бампером в жесткий снежный бруствер. До вожака оставалось меньше двух метров.
В кабине стало совсем тихо. Слышалось только ровное тарахтение восьмицилиндрового дизеля.
— Ты чего встал? — хрипло выдохнул Вадим, нервно дергая воротник свитера. — Они бешеные. Здоровый зверь от машины всегда уходит. А эти стоят. Сейчас на кабину прыгнут.
Константин молча смотрел на вожака. Зверь тяжело дышал, из приоткрытой пасти вырывались густые клубы пара. На серой шерсти намерзли сосульки. Он не нападал, но и не уступал дорогу. В его позе читалось странное, почти собачье упрямство.
— Не прыгнут, — Константин потянулся за сиденье и вытащил тяжелую стальную монтировку. — Они там что-то прячут.
— Константин, не лезь на рожон! Куда ты полезешь?! — Вадим перехватил его за рукав плотной рабочей куртки. — Их там штук двенадцать! Закрой двери!
— Сиди ровно. Рацию включи на первый канал, если что — ори диспетчеру.
Мороз обжег сразу, стоило только приоткрыть дверь. От холода перехватило горло. Константин спрыгнул на укатанный снег. Подошвы тяжелых ботинок скрипнули предательски громко.
Он сделал два шага вперед, крепко сжимая ледяной металл монтировки. Стая насторожилась. Несколько хищников синхронно повернули головы, но вожак издал короткий, глухой звук, похожий на утробный кашель. Звери остались на местах.
Константин подошел вплотную. Ему в нос ударил резкий, дикий запах мокрой шерсти.
— Ну? — негромко спросил он, глядя прямо на матерого. — Дорогу дайте.
Вожак медленно, словно нехотя, сделал шаг в сугроб. За ним потянулись еще двое. Живая стена расступилась.
Константин сделал шаг и на мгновение остолбенел.
На дороге, прямо поперек колеи, лежал человек. Пожилой мужчина в добротном, но насквозь промерзшем тулупе. Его руки были неестественно вытянуты в стороны и притянуты к тяжелому чугунному противовесу от трактора, который кто-то бросил прямо посреди дороги.
— Вадим! Лом тащи! Живо! — Константин хрипло заорал.
Он упал на колени перед лежащим. Лицо старика было цвета пепла. На усах и бровях лежал толстый слой инея. Константин стянул толстую рукавицу и сунул пальцы за воротник тулупа, ища сонную артерию. Еле заметный, редкий толчок. Еще один. Жив.
Это был Тимофей, местный лесник. Константин знал его лично — мужик строгий, принципиальный, из тех, кто за спиленное без порубочного билета дерево мог и инструмент в реку выкинуть.
За спиной загрохотали ботинки. Подбежал бледный Вадим с тяжелым ломом в руках. Он покосился на хищников, которые спокойно сидели в сугробах метрах в трех от них.
— Свети телефоном! — скомандовал Константин.
Руки Тимофея были прикручены к скобе противовеса толстым буксировочным тросом. Металлические волокна намертво впились в ткань рукавов. Кто-то завязал трос на сложный узел и затянул так, что без инструмента не подступиться.
— Бей ломом в петлю, ослабляй! — Константин подставил монтировку под стальной узел.
На таком морозе металл не гнулся. Они возились минут десять. Пальцы Константина потеряли чувствительность, превратившись в деревянные колодки. Каждое движение давалось с огромным трудом. Вадим пыхтел, наваливаясь на лом, откидывая снег ботинками.
Наконец, стальное ушко подалось. Трос со звоном ослаб.
Они вдвоем подхватили обмякшее, тяжелое тело Тимофея и потащили к машине. Звери молча провожали их взглядами. Когда Константин захлопывал тяжелую дверь кабины, вожак поднял морду вверх. Над перевалом разнесся долгий, тоскливый вой, от которого стало не по себе. Стая растворилась в тайге абсолютно бесшумно.
Внутри было жарко. Константин сразу убавил печку — резкий перепад температур мог добить старое сердце. Они расстегнули на леснике заледенелый тулуп, укрыли его спальным мешком и пуховкой Вадима.
— Наливай чай. Крышку от термоса дай, — Константин начал осторожно растирать жесткие ладони старика.
Только через сорок минут Тимофей издал первый звук — хриплый, надрывный стон. Его веки задрожали. Он с трудом приоткрыл мутные глаза.
— Тише, Ильич. Лежи, — Константин поднес к его синим губам крышку с теплым чаем. — Глотни немного.
Лесник сделал судорожный глоток, половина чая пролилась на бороду. Его колотила неконтролируемая, крупная дрожь.
— К-константин... — голос Тимофея напоминал шелест сухих листьев. Губы слушались плохо. — Опоздали бы... минут на двадцать... было бы мне совсем худо.
— Кто тебя так?
Лесник прикрыл глаза, собираясь с силами. Каждое слово давалось ему тяжело.
— Черные лесорубы... С соседнего района. Зашли на делянку у Кедрового ручья... Я их технику неделю назад засек. Сегодня ночью пошел с фотоловушками.
Тимофей закашлялся. Вадим торопливо вытер ему лицо чистой тряпкой.
— Не успел... Подошли трое со спины. Подняли руку... покалечили. Очнулся уже на трассе. Слышу, машина их уходит. Лежу, пошевелиться не могу. Трос держит намертво.
Константин стиснул челюсти. Расчет у этих личностей был верный. Зимник чистят ночью. Шнекоротор идет вслепую. Огромные фрезы просто не заметили бы человека на дороге. Никаких следов. Классический несчастный случай на дороге — не справился с управлением, попал под спецтехнику.
— Холод... страшный, — Тимофей тяжело дышал. — Руки отнялись быстро. Думаю — всё. Потом слышу — снег скрипит. Много лап. Думал, волки сейчас доедят. А они...
Старик посмотрел на темное окно кабины, за которым гуляла поземка.
— Вожака узнал. У него ухо правое рваное. Он подошел, обнюхал лицо. Горячим так дыхнул. И лег прямо на меня. Потом остальные подошли. Обложили со всех сторон. Шерсть густая, они жаркие... Они меня от ветра закрыли. Своим теплом грели, чтобы я не застыл окончательно. А как услышали, что твой «Урал» гудит... встали и пошли навстречу.
Вадим сидел бледный как стена, уставившись на свои руки. Константин молча потянулся к тангенте рации.
— База. Это седьмой борт. Срочно вызывайте полицию и медиков на двадцать пятый километр перевала. Нападение на человека. Пострадавший у нас в кабине.
В динамике раздался треск, а затем встревоженный голос диспетчера принял информацию.
Они развернули тяжелую машину и медленно пошли обратно, в сторону ближайшего поселка. Дорога заняла полтора часа. У амбулатории их уже ждала машина скорой помощи с мигалками. Тимофея бережно переложили на носилки. Перед тем как двери закрылись, старик нашел взглядом Константина и слабо кивнул.
Группу лесорубов взяли на следующие сутки. Они спали в теплых бытовках на незаконной делянке, абсолютно уверенные, что лесника давно зацепило машиной. Когда в двери постучали прикладами бойцы спецотряда, удивление на их лицах было неподдельным.
Тимофей пролежал в больнице три недели. Крепкий таежный организм справился, хотя без тяжелых последствий для здоровья не обошлось — восстановиться полностью не вышло.
Константин продолжал работать на перевале. Каждую смену, проходя тот самый двадцать пятый километр, он невольно всматривался в темную кромку леса. Он знал, что дикие хищники ничего не делают просто так. Тимофей позже рассказал ему, что пять лет назад, когда ударили аномальные морозы и снег покрылся непробиваемой коркой льда, он всю зиму возил на снегоходе обрезки мяса к их норе, спасая стаю от голода.
Люди часто забывают добро, списывая всё на обстоятельства. Тайга не забывает ничего. И иногда звери оказываются гораздо человечнее тех, кто носит куртки и умеет разговаривать.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!