Автор: Полетт Дельгадо
В последние недели в статьях и социальных сетях разгорелась дискуссия о том, станет ли поколение Z первым за более чем столетие поколением с худшими когнитивными показателями, чем его предшественники. Это утверждение принадлежит нейробиологу Джареду Куни Хорвату, который отметил, что у молодых людей, родившихся в период с 1997 по 2010 год, наблюдается снижение внимания, памяти, грамотности, арифметических способностей, исполнительных функций и даже общего IQ по сравнению с предыдущими поколениями.
Это утверждение поразительно, но и проблематично. Прежде чем принять факт существования «менее интеллектуального» поколения, стоит рассмотреть, что измеряется, как это измеряется и что нам известно об истории эволюции интеллекта.
Дебаты разгорелись после слушаний в Комитете Сената США по торговле, науке и транспорту, где Хорват утверждал, что впервые за более чем столетие результаты стандартизированных тестов когнитивных способностей, по-видимому, снизились, а не повысились. Хотя полные данные еще не опубликованы в рецензируемом журнале, главный аргумент ясен: мы столкнемся с нарушением исторической тенденции.
Это контрастирует с картиной, наблюдавшейся на протяжении большей части двадцатого века, когда показатели интеллекта и академической успеваемости демонстрировали устойчивый рост из поколения в поколение — феномен, известный как эффект Флинна. Но что именно измеряют эти данные?
Результаты получены на основе результатов академических и когнитивных тестов, оценивающих такие навыки, как устойчивое внимание, рабочая память, понимание прочитанного, логическое мышление, навыки счета и основные исполнительные функции. Эти навыки являются фундаментальными, коррелируя с успехом в школе и определенными результатами работы. Однако они не охватывают всю совокупность человеческих способностей.
Интеллект — это многогранная конструкция, включающая в себя креативность, адаптацию к контексту, социальные навыки, способность к инновациям и решение реальных проблем — аспекты, которые не всегда непосредственно измеряются в этих тестах.
Одно из предложенных объяснений указывает на широкое использование цифровых технологий. Согласно этой гипотезе, поколение Z проводит перед экранами больше времени, чем любое предыдущее поколение, как в образовательном, так и в развлекательном контексте, что, вероятно, изменило способ обработки информации.
Цифровые устройства часто заменяют длинные книги фрагментированным, коротким контентом. Социальные сети и короткие видеоролики предлагают мгновенное вознаграждение, конкурирующее с вознаграждением за когнитивно сложные задачи. Кроме того, образование с использованием технологий изменило традиционную динамику обучения.
В разговорной речи некоторые называют «разложением мозга» ощущение, что постоянное воздействие цифровых стимулов фрагментирует внимание и снижает глубину обработки информации. Однако корреляция не подразумевает причинно-следственной связи. Взаимосвязь между экраном и познанием сложна и многофакторна. Цифровизация — лишь один элемент более широкого контекста, включающего социальные, экономические, педагогические и культурные преобразования.
Последствия пандемии, длительного дистанционного обучения, неравенства в образовании и изменения в методологиях оценки также играют свою роль. Сосредоточение всей дискуссии на технологиях упрощает структурное явление.
Навешивание ярлыка «менее интеллектуальное» на целое поколение без научного контекста подпитывает стигматизацию и поляризует диалог. Помимо заголовка, дискуссия сосредоточилась на неотложных вопросах: взаимосвязи между технологией и разумом, качестве обучения и методах измерения человеческого развития.
На кону стоит не то, является ли это поколение «менее интеллектуальным», а наша способность адаптироваться к радикально новой информационной среде, не теряя из виду основ образования: глубину, любознательность и критическое мышление.
Эффект Флинна
На протяжении большей части XX века наблюдалось поразительное явление: средние баллы тестов IQ неуклонно росли из поколения в поколение. Это явление было задокументировано новозеландским исследователем Джеймсом Р. Флинном и с тех пор стало известно как эффект Флинна.
В период с 1930 года по конец 1970-х годов баллы росли примерно на три пункта за десятилетие в ряде промышленно развитых стран. Это потребовало периодической перестандартизации тестов, чтобы вернуть средний балл к 100. Другими словами, средний человек в 1980 году набрал бы значительно больше баллов по тесту, разработанному в 1930 году.
Этот рост был обусловлен не ускоренной генетической эволюцией, а факторами окружающей среды: улучшением питания и здоровья детей, повышением уровня образования, более сложной городской средой и большей подверженностью абстрактному мышлению. Рост был более заметен в тестах на подвижный интеллект, таких как абстрактное мышление, чем в тестах на кристаллизованный интеллект, который связан с приобретенными знаниями.
Эффект Флинна продемонстрировал, что показатели IQ чувствительны к культурной и образовательной среде. Измеренный интеллект не является фиксированным или неизменным, а взаимодействует с контекстом. Здесь становится актуальной текущая дискуссия.
В ряде развитых стран, таких как Норвегия, Дания и Великобритания, исследования показали, что устойчивый рост IQ, похоже, застопорился или даже обратился вспять в последние десятилетия. Это явление, известное как «обратный эффект Флинна», не подразумевает резкого падения человеческого потенциала, а скорее сдвиг в исторической тенденции.
Если на протяжении десятилетий каждое поколение превосходило предыдущее по результатам стандартизированных тестов, то сегодня эта кривая, похоже, стабилизировалась или даже немного снизилась в определенных контекстах. Среди возможных объяснений — трансформации в системах образования, изменения в читательских привычках и модификации преобладающих когнитивных стилей.
Утверждение о более низких показателях поколения Z затем вписывается в более широкую дискуссию: наблюдаем ли мы конец влияния окружающей среды, которое подпитывало эффект Флинна?
Экраны и внимание: гипотеза когнитивного трения
Хорват и другие исследователи указывают на постоянное воздействие экранов как на решающий фактор более низких когнитивных показателей. Поколение Z первым выросло с мобильным интернетом, социальными сетями и алгоритмами, разработанными для максимального повышения внимания. Во многих случаях значительная часть времени бодрствования проводится за цифровыми устройствами.
С этой точки зрения, глубокое обучение требует когнитивного трения: работы с длинными текстами, удержания внимания на сложных задачах и терпения первоначальной путаницы до понимания. Когда окружающая среда отдает приоритет скорости и мгновенности, мозг адаптируется к этой динамике. Проблема не в том, что молодые люди не способны к глубокому мышлению, а в том, что цифровая экосистема может подкреплять другие навыки: быстрое сканирование, многозадачность и немедленную реакцию.
Здесь эффект Флинна предлагает ключевой урок. Если на протяжении десятилетий рост IQ связывали с культурными и образовательными изменениями, то вполне вероятно, что цифровые преобразования усиливают развитие тех или иных навыков.
Стандартные тесты оценивают рабочую память, устойчивое внимание, последовательное мышление и глубокое понимание прочитанного. Цифровая среда, с другой стороны, поощряет навигацию по множеству источников, быстрое распознавание образов и адаптацию к информации. Центральный вопрос не в том, «глупее» ли новые поколения, а в том, правильно ли мы оцениваем их с помощью инструментов, разработанных для мира до появления гиперсвязей.
Каждое поколение подвергалось критике со стороны предыдущего. Телевидение, видеоигры и интернет обвиняли в разрушении умов молодежи. Сегодня разница заключается в масштабе и технологической сложности: алгоритмы оптимизируют удержание внимания и напрямую конкурируют с глубоким пониманием прочитанного. Однако называть поколение «менее интеллектуальным» — значит упрощать сложное явление. Когнитивные способности зависят не только от года рождения.
Вместо однозначного снижения мы можем столкнуться с переходным периодом. Задача образования состоит не в ностальгическом возвращении к аналоговому прошлому, а в поиске баланса между технологией и глубиной, скоростью и размышлением, взаимосвязью и концентрацией.
Если эта дискуссия что-то и показывает, так это не то, что целое поколение потеряно, а то, что интеллект зависит от экосистемы, в которой он развивается: когда окружающая среда резко меняется, должны меняться и показатели.
Если мы наблюдаем стагнацию или снижение определенных показателей, ответом должна быть не паника, а критический анализ: какие навыки мы хотим развивать? Какое внимание мы культивируем? Разрабатываем ли мы образовательные системы, которые уравновешивают цифровые технологии с глубоким обучением?
Человеческий интеллект не исчезает от одного поколения к другому; он адаптируется.