Сказки от Лучика / Глава 244, 245, 246
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Коко собрала свой отряд и завела всех в болото, повинуясь зову волшебного прутика. Более того, один из щенков рванул куда-то прочь, заявив, что он почуял запах незнакомой собаки.
Гриша, высказав свое недовольство Коко, отправился догонять щенка, чтоб тот не оказался сам в лесу.
Коко кисло посмотрела на болото. Болото ей не нравилось. Коко казалось, что колеса ее великолепной самоходной кареты обязательно увязнут в этой жиже. Феечки синхронно вздохнули и подтянули свои юбки, боясь испачкать их в грязи.
Босс и Бася, к огромному недовольству Коко, почему-то последовали за Гришей. Чувствуя, что отряд распадается, а ее авторитет тает, как сосулька на полуденном солнце, Коко вздохнула и велела карете ехать вперед, делая вид, что она вовсе не против последовать за щенком в болота.
Щенок бежал, уткнувшись носом в тропу, заводя их во все более чавкающие лужи среди кочек. Наконец, он остановился рядом с огромным трухлявым деревом, заросшим кустами и камышом.
– Вот тут след обры… – начал было говорить щенок, но вдруг из кустов на них так яростно и злобно зарычали, что щенок испуганно отшатнулся.
Рычание стало угрожающим и агрессивным. Медленно, с неумолимой неотвратимостью из кустов выступил огромный, серый, разбойничьего вида пес с торчащими кверху треугольными ушами и ужасным шрамом, пересекающим его глаз и морду. Пес был похож на Волчка, только более поджарый, ловкий и сильный. Мускулы пластично перекатывались под кожей, пока он хищной угрожающей походкой приближался к щенку, пригибая голову к земле и клокочуще рыча. Из пасти пса падали хлопья слюны.
Гриша, хоть был слеп (а может, именно поэтому – ведь он не видел ужасного пса), храбро приблизился и заслонил собой щенка.
– Оставь его, он ребенок! – твердо сказал Гриша грозному псу.
– Ззз-зачем вы зашш-ш-ррррр-ли на мои охотничьи угодья? – прорычал серый пес.
– А, ну, видите ли, я ищу Юлика! – радостно возвестила Коко, подъехав на своей карете и пребывая, как всегда, в счастливой незамутненности. – Отважный рыцарь, вы ведь поможете мне найти моего возлюбленного?
Пес со страшным шрамом на морде даже поперхнулся и перестал рычать.
– Я волк! – рявкнул он. – Меня зовут Шрам! И я уничтожаю всех, кто посягнет на мою территорию! Разворачивай эту свою четырехколесную тарахтелку и укатывай, пока я тебе колеса не пообломал!
Коко мило моргала и поправляла хололок. Она явно хотела обратиться к тупому волку заново, чтоб он понял, что ей, принцессе Коко, требуется помощь, и никаких других вариантов ответа она не приемлет, и уж конечно она не собирается разворачиваться и укатывать отсюда.
Волк Шрам зарычал и принялся приближать свою морду к карете.
– Сейчас я как подую… и твоя карета разлетится в щепки! Поверь мне, я разрушил домики трех поросят, которые вздумали поселиться на болоте! – рычал волк, приближая и приближая морду, пока не оказался нос-к-носу с Коко и смог, наконец, ее рассмотреть.
Морда грозного волка Шрама вдруг приняла идиотское выражение. Рот его слегка приоткрылся и пасть искривилась в подобии дебильной улыбки.
– Какое прелестное создание! – просипел волк, пытаясь сделать свой разбойничий голос хоть слегка галантным.
– Это он про Коко? – удивленно шепнула Бася Боссу.
– Да, да, я прелестна! – замахала лапками Коко. – А теперь проведи нас через болото и помоги найти моего возлюбленного Юлика!
– Эй, малыха! – захрипел волк. – Какой Юлик, че за Юлик! Давай ко мне! Я тут, в лесу! Охотник я че надо, могу даже оленя завалить! Сделаю тебе шатер из оленьей туши! Оставайся у меня! Ты такая малыха! Жрешь, наверное, немного! Места мало занимаешь! И такая красииииииииивая! – волк продолжал смотреть на Коко, и из глаз его едва ли не сыпались сердечки.
– Нет-нет-нет! – Коко погрозила ему лапкой. – Я – принцесса. В меня должны быть влюблены все вокруг. Я благосклонно принимаю влюбленность и раболепное преклонение окружающих.
Босс тихо фыркнул и шепнул Басе: «Она явно живет в своих фантазиях. Лично я перед ней никогда, того… не раболепил».
– Так вот, – продолжила Коко. – Ты должен быть в меня влюблен, и отправишься с нами, чтоб прислуживать мне. Но я сама люблю только своего незабвенного Юлика! И ты поможешь мне его найти. Рыцарь должен исполнять все капризы своей дамы сердца, и ничего не просить взамен!
Волк присел напротив кареты, перегораживая Коко путь, почухал лапой за ухом, отчего с его головы слетел клок свалявшейся шерсти, и заявил:
– Слушай, малыха, ты какая-то борзая! Но ты мне нада! А я всегда беру то, что мне нада! Ниче, поживешь со мной, в лесу, в шалаше из оленьей шкуры, дак сразу перестанешь быть борзой! Я тебя перевоспитаю! – с этими словами он нагнулся, ловко выхватил Коко за ее парчовую накидку из кареты зубами, развернулся и в два прыжка унесся в кусты и кочки, тихо и быстро скрывшись в дебрях болота. Коко, как ни странно, даже не кричала – то ли она была очень смелой, то ли утратила дар речи от такой наглости.
– Ого, – осторожно сказал щенок, когда болото перестало чавкать после волчьей пробежки. – Нам, наверное, нужно спасти тетю Коко?
– А мы точно хотим это делать? – спросил Босс, обводя взглядом компанию. – Я бы так очень хотел, чтоб страшный волчище ее перевоспитал!
…
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Мастер-индюк дрожал и заикался, заявившись во второй раз к Котощею и Королеве, чтоб сдать уже готовый корабль.
– Я очень, очень старался, чтоб все было сделано, как надо, – проквохтал индюк, кланяясь и пытаясь сдуться, чтоб казаться как можно меньше.
– Хорошо, мы посмотрим, – раздраженно отозвался Котощей, и они вместе с Королевой отправились инспектировать завершенный корабль.
Корабль стоял на поляне на подпорках и выглядел великолепно, но до странности неуместно. То есть, непонятным казалось, что делает это чудо судостроения посреди леса у подножия гор, на окраине милого городка Слащавино.
Корабль потрясал обтекаемыми стремительными линиями, словно созданными для того, чтоб нос корабля рассекал потоки воздуха. Корпус пах свежей древесиной и лаком, круглые бока лоснились, мачты тянулись ввысь, перила змеились по кораблю, как изысканное кружево.
– Вполне, вполне, – одобрительно покивал Котощей. – Теперь сюда нужен роскошный парус. Из черного бархата, например.
– Зачем тебе парус? – зашипела Королева. – Корабль же будет летать магическим образом!
– Ну и что? – задрал нос Котощей. – Наполненный ветром парус будет придавать кораблю ускорение.
Королеве очень захотелось пнуть Котощея, чтоб придать ему ускорение, однако она сдержалась.
– Бархатные паруса порвутся, – твердо сказала Королева. – Паруса должны быть из парусины, только такое полотно выдержит штормовые порывы ветра.
– Тогда пусть сделают паруса из парусины, а вторым слоем покроют их бархатом! – скомандовал Котощей. – В Слащавино отличные портные! Ты видела, какие фартучки и милые платьица у всех этих белок, лисиц и овечек? Они тут модницы! Должны знать толк в швейном деле!
Королева вздохнула.
– Только не смей идти и орать на швей, – предупредила она. – Ты еще можешь орать на рабочих, но швеи точно грохнутся в обморок. Или затыкают тебя иголками… В любом случае, чую, уговаривать слащавинцев, чтоб они сшили роскошные паруса, придется, конечно же, мне.
Королева расправила плечи, нацепила на морду самую мягкую улыбку из своего арсенала и направилась в Слащавино.
Городок, как всегда, благоухал ванилью, карамелью и чем-то приторно-цветочным. На центральной площади под полосатым навесом сидели портнихи – белки в кружевных чепчиках, лисицы в очках на кончике носа и мышки с мягкими рулонами ткани под боком. Они щебетали, перебирали катушки и вышивали крошечные сердечки на фартучках.
– Ах, милейшие мастерицы! – пропела Королева медовым голосом. – Самые искусные лапки всего королевства!
Белки дружно ахнули. Лисица поправила очки.
– Ой… это вы нам? – смутилась мышка.
– Кому же еще? – Королева всплеснула руками. – Я видела ваши швы! Они ровнее лучей утреннего солнца! А ваши строчки – словно музыка! Если бы существовал орден Золотой Иголки, вы бы все носили его на груди!
Портнихи покраснели так, что даже их ушки стали розовыми.
– Мы стараемся, – пискнула одна белка.
– Стараются! – воскликнула Королева. – Это преступление – так скромничать при таком таланте! Знаете ли вы, что о вашем мастерстве уже ходят легенды? В соседних землях говорят: “Если хочешь, чтобы вещь была сшита идеально – отправляйся в Слащавино!”
Лисица расплылась в довольной улыбке.
– Ну… да, качество у нас, конечно, на высоте…
Королева мягко подвела их к сути:
– И вот представьте: летучий корабль! Прекрасный, стремительный. Но без ваших парусов он – как пирожное без крема! Как платье без рюш! Как лисичка без хвоста!
– Ой! – всплеснули лапками лисички.
– Нам нужен парус, – продолжила Королева, понизив голос до доверительного шепота. – Из крепкой парусины, но с изящным бархатным верхним слоем. Черным, глубоким, как ночное небо. Лететь наш корабль будет высоко, все будут видеть его и говорить: “Вот это работа слащавинских мастериц!”
Портнихи переглянулись. В их глазах вспыхнуло пламя профессионального азарта.
– Чтобы весь мир видел? – прошептала белка.
– И все будут знать, что это мы сшили? – уточнила лисица.
– Конечно, я лично вышью на внутренней стороне крошечную метку: “С любовью из Слащавино”, – пообещала Королева, даже не моргнув.
Через минуту площадь уже гудела. Катушки раскатывались, ножницы щелкнали, мышки тянули рулоны парусины, белки взбирались на столы, чтобы раскроить ткань, а лисицы командовали процессом, размахивая сантиметровыми лентами.
Королева отошла и прислонилась к дереву, выдыхая и скрежеща зубами. Она отлично умела льстить и манипулировать. Но это не доставляло ей никакого удовольствия. Королева любила, лишь когда может быть сама собой: жестокой, властной, наслаждающейся чужими муками. В своем Волшебном лесу она испытывала удовольствие, когда отряды егерей выгоняли ее подданных из домов и отбирали у них еду, выкорчевывали мисочные деревья, оставляли мирных жителей леса мерзнуть, голодать и страдать.
Поэтому сейчас Королеве очень тяжело давалось ее притворство, необходимость быть милой, чтоб заставлять салащавинцев подчиняться с помощью манипуляций, а не грубой силы. Нервы Королевы были на пределе. Она очень хотела вернуться в Гиблые Земли, где у Котощея имелся замок со слугами, и она могла свободно помыкать Чачей, Диким, рыцарскими доспехами и егерями.
Прекрасный, комфортный, мрачный замок Котощея за гребнем гор. Он ее, конечно же, ждет.
….
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Черношубка залезла вверх по каменной стене, в которую превратился древень-плетень, преграждавший им путь. Ее друзья поотстали. Черношубка заинтересованно вертела головой. Она очутилась очень высоко и с удивлением обнаружила, что этот деревянный плетень, ставший теперь каменным, еще и очень широкий. Надо было пройти около пятисот метров по его поверхности, чтоб преодолеть его в ширину.
Черношубка собралась уже прыгать по окаменевшим веткам вперед и вперед, как вдруг ей стало нехорошо. Воздух здесь изначально был какой-то странный, вязкий, сжимающий легкие. Черношубка почувствовала, что задыхается, сделала вдох, отчего ей стало еще хуже, зашаталась и упала на каменные ветки.
Робин Рыж, Сфинкс и Ветрокрыл добрались наверх следующими.
– Где Черношубка?! – крикнул Робин Рыж. – Я слышал ее голос, а потом она исчезла!
– Она лежит вон там! – воскликнул Ветролап, указывая на бессознательную Черношубку.
– Надо ей помочь! – Робин Рыж кинулся было к принцессе, но тут на вершину окаменевшего плетня, кряхтя, вскарабкалась ЯГав и рявкнула: «А ну стоять!»
Все замерли, щенок Ветрокрыл завис в воздухе, часто трепеща крылышками, однако их взмахи становились все слабее и слабее.
– Что-то мне нехорошо, – пролепетал Ветрокрыл. – Мне трудно дышать! – и с этими словами он опустился на окаменевший плетень и сложил крылья.
– Сердце дремучего леса, где спрятана Котощеева смерть, надежно защищено! Тут не только стояла преграда из живых зарослей, этот древень-монстр отравил даже воздух! – сказала ЯГав. – Немедленно спускайтесь назад. Сфинкс, возьми Черношубку, очень быстро! Нельзя здесь находиться и дышать этим воздухом!
Сфинкс не стала спорить – одним быстрым движением она подхватила Черношубку, осторожно прижимая ее к груди, чтобы та не соскользнула с гладких каменных ветвей, и, расправив крылья, почти скользя по воздуху, начала спускаться вниз, туда, где воздух становился чуть легче и не так жег легкие. Остальные поспешили следом, цепляясь лапами за выступы, спотыкаясь, кашляя и стараясь дышать неглубоко, потому что каждый вдох наверху обжигал, заставляя голову тяжелеть и мутнеть.
Когда они наконец оказались у подножия окаменевшего плетня, Ветрокрыл тяжело рухнул на землю и долго лежал, прижавшись боком к прохладной траве, жадно втягивая воздух, который здесь уже не казался ядовитым. Робин Рыж тревожно ходил кругами, не сводя глаз с Черношубки.
Черношубка долго не приходила в себя. Ее усы едва заметно подрагивали, грудь поднималась неровно, и только спустя некоторое время она судорожно вдохнула, закашлялась и резко открыла глаза, словно вынырнув из глубокой темной воды. Она попыталась вскочить, но Сфинкс мягко удержала ее лапой.
– Лежи, – тихо сказала она. – Ты надышалась отравленным воздухом.
Черношубка моргнула, пытаясь понять, где находится, затем медленно огляделась и хрипло прошептала:
– Мы что, снова внизу? Почему? Мы же так долго карабкались вверх!
– Вверху находиться опасно, – мрачно ответила ЯГав. – Воздух отравлен, и чем выше поднимаешься, тем сильнее концентрация отравы. Если бы мы двинулись дальше поверху, то все надышались бы и потеряли сознание, а потом бы уже не очнулись.
Старуха поднялась, опираясь на посох, и оглядела всех сразу, будто пересчитывая, не потерялся ли кто по дороге вниз.
– Просто так нам туда не пройти, но я знаю, как можно защититься от ядовитого воздуха. Нужны листья-фильтры с серебристыми прожилками, и прожилки их светятся серебром в темноте. Через такие листья можно дышать – они очищают воздух от лесного яда.
– Значит, надо добыть эти листья, – сказал Робин Рыж, все еще обеспокоенно глядя на Черношубку.
– Нам что, нужно поворачивать назад? И опять куда-то идти, удаляясь от цели? – огорчилась Клюква.
– Нет, мы останемся здесь, – отрезала ЯГав, а затем перевела взгляд на Сфинкс и Ветрокрыла: – Полетите вы двое, так будет гораздо быстрее. Вы преодолеете расстояние, которое мы бы очень долго проходили пешком.
Ветрокрыл поднял голову, все еще немного обессиленный, но упрямый огонек уже вернулся в его взгляд.
– Я смогу, – сказал щенок, расправляя крылья, хотя они все еще дрожали после отравленного воздуха.
Сфинкс кивнула, осторожно потрепав Черношубку по голове.
Тем временем Черношубка окончательно пришла в себя, сделала несколько глубоких вдохов и медленно села, морщась от слабости, но уже уверенно глядя на каменную стену, возвышающуюся над ними.
– Эй, подождите, возьмите меня с собой! – крикнул Юлик Сфинксу и Ветрокрылу. – Я смогу сразу сделать из листьев респираторы. Приделаю крепления, чтоб цеплять за уши, и сложу листья в несколько слоев, чтоб они лучше фильтровали воздух.
– Хорошо, – кивнула Сфинкс Юлику. – Ты маленький, залазь ко мне на спину и полетели. А где искать-то эти листья?
– Они растут много где в лесу, – сказала ЯГав. – Важно дождаться ночи и заглядывать под кусты. Прожилки этих листьев сияют серебряным светом, их очень хорошо видно в темноте. Они растут под кустами, под корягами и под низкими деревьями.
Сфинкс кивнула и подставила Юлику крыло, чтоб он смог взобраться к ней на спину.