Звонок в дверь раздался около восьми вечера.
— Катька, открывай, это твоя фея-крестная! — раздался из коридора голос, от которого у Кати заныли зубы.
Катя закатила глаза и поплелась в прихожую. На пороге, сверкая стразами на джинсах и кислотно-розовой помадой, стояла Ленка.
— Ты чего в халате? Ты где? — затараторила она, врываясь в квартиру. — Тусовка у Дениса в лофте через час, а ты даже глаза не накрасила!
— Лен, я же сто раз сказала: я не пойду, — устало ответила Катя. — Там будет полгорода, музыка долбит так, что стены трясутся. И вообще... ты знаешь, почему я туда не хочу.
— Ой, да брось ты! — Ленка махнула рукой. — Думаешь, Денис до сих пор вспоминает ваш глупый разрыв? У него теперь новая девушка! Все путем!
— Вот именно поэтому я тем более не пойду, — отрезала Катя, чувствуя, как внутри что-то больно сжалось при упоминании его имени. Денис... Целый год она училась жить без него, и вот снова на тебе.
В комнату заглянула Галина Петровна, мама Кати, вытирая руки о фартук.
— Леночка, здравствуй! А что случилось? Катя, ты куда-то собираешься?
— Мам, я никуда не собираюсь! — начала Катя, но Ленка перебила.
— Галина Петровна, ну скажите ей! Человек в лофт зовет, диджей крутой, бесплатный бар! А она в четырех стенах сидеть собралась с книжкой!
— Доченька, — ласково начала мама, — а может, и правда сходишь? Проветришься? Последнее время ты какая-то бледная, все дома да дома.
— Мама! — взмолилась Катя.
— Катюх, сходи, — подключился вышедший на шум отец, Игорь. — Мы с матерью в молодости тоже на дискотеки бегали. Нельзя все время за книгами сидеть, глаза испортишь.
— Ну вот, видишь, вся семья "за"! — подхватила Ленка, хватая Катю за руку и таща в комнату. — Давай, натягивай свое самое красивое платье, и погнали!
Катя обреченно посмотрела на родителей. Те стояли с умильными лицами и ободряюще кивали. Чувствуя себя приговоренной, Катя поплелась одеваться.
---
Музыка в лофте била по ушам так, что Кате казалось, будто ее голова стала одним большим динамиком. Ленка тут же испарилась в толпе, оставив Катю одну у бара с бокалом сока. Она чувствовала себя неуютно в этом море незнакомых или полузнакомых людей, которые громко смеялись и что-то доказывали друг другу.
— Катя? Ты?
Она обернулась. Перед ней стоял Денис. Загорелый, в стильной рубашке, пахнущий дорогим парфюмом. Он смотрел на нее с легким прищуром, словно оценивал.
— Привет, — выдавила она, чувствуя, как сердце ухает в пятки.
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — усмехнулся он, окидывая взглядом ее скромное платье. — Ты все такая же... правильная. Сок пьешь? — он кивнул на ее стакан. — А говорила, что больше никогда не придешь туда, где буду я. Или все-таки соскучилась?
— Не льсти себе, Денис, — как можно холоднее ответила Катя, хотя внутри нее бушевал ураган. — Меня заставили.
— Ну-ну, — он подошел ближе, практически вторгаясь в ее личное пространство. — Слушай, может, уйдем отсюда? Вон та комната потише. Посидим, вспомним былое? — его взгляд стал маслянистым и липким.
Катя попятилась, уперлась спиной в стойку бара. Паника начала застилать разум. Вокруг была толпа, но она чувствовала себя в ловушке.
— Да отстань ты от нее, — раздался спокойный, но твердый голос откуда-то сбоку.
Они обернулись. Рядом стоял невысокий парень в очках и простой футболке, которого Катя раньше не замечала. Он держал в руках книгу. На вечеринке. С книгой.
— Ты вообще кто? — скривился Денис.
— Никита. Одногруппник Кати, — парень поправил очки и шагнул вперед, заслоняя девушку собой. — Она ясно дала понять, что не хочет с тобой разговаривать.
Денис рассмеялся, но смех вышел натянутым.
— Слышь, книжный червь, иди отсюда, пока цел. Это мой лофт, моя вечеринка.
— Тем более, тебе не стоит позориться перед гостями, — спокойно парировал Никита. — Катя, пойдем. Я как раз нашел тихую комнату на втором этаже, там есть отличное кресло и никто не мешает.
Не веря своему счастью, Катя схватила Никиту за руку, и они быстро пошли прочь от бара, оставив Дениса в бешенстве.
— Спасибо, — выдохнула она, когда они поднялись наверх и оказались в полутемной комнате, действительно похожей на лаунж-зону. — Ты просто не представляешь, как вовремя.
— Представляю, — улыбнулся Никита. — Я видел, как он к тебе подошел, и понял, что дело плохо. Ты прямо вся сжалась. Не люблю таких вот... собственников.
— А ты чего тут делаешь? — спросила Катя, с удивлением глядя на книгу в его руках. — Ты же вроде не тусовщик.
— Да Ленка моя девушка, — вздохнул Никита. — Точнее, уже бывшая, но она меня затащила "помочь с аппаратурой". А я услышал про библиотеку, которую Денис в лофте сделал для понта, и решил проверить. Там, кстати, Данте притаился на полке, представляешь?
Катя рассмеялась. Впервые за весь вечер искренне.
Они проговорили несколько часов. Оказалось, Никита тоже любит тишину, старые фильмы и творчество Брэдбери. Внизу гремела музыка, визжала Ленка и красовался перед гостями Денис, а здесь, в уютном полумраке, Кате было спокойно и хорошо.
В какой-то момент в комнату заглянул Денис. Увидев Катю и Никиту, сидящих в креслах друг напротив друга и о чем-то увлеченно беседующих, он хотел было что-то сказать, но осекся. Катя посмотрела на него. Она вдруг поняла, что не чувствует ни страха, ни боли. Только легкое удивление: как этот человек вообще мог быть для нее так важен? Сейчас, на фоне спокойного и умного Никиты, Денис казался просто шумной и пустой картинкой.
— Пойдем отсюда? — предложил Никита, заметив ее взгляд на дверь.
— А книга? — улыбнулась Катя.
— Я куплю себе другую, — ответил он.
Они вышли из лофта в прохладу летней ночи.
— Можно тебя проводить? — спросил Никита.
— Можно, — ответила Катя.
Через полгода они вместе забирали из типографии свой первый совместный сборник рассказов, который написали за это время. А в качестве благодарственного экземпляра Катя отправила книгу Ленке с подписью: "Спасибо, что заставила меня пойти на ту вечеринку".
Когда Катя в тот вечер вернулась домой, родители сидели на кухне и пили чай.
— Ну как? — с надеждой спросила мама.
— Нормально, — улыбнулась Катя, чмокнув мать в щеку. — Только, мам, пап... — она помолчала. — Если я в следующий раз скажу, что не хочу никуда идти, пожалуйста, просто поверьте мне. Я уже взрослая и знаю, что мне лучше.
Отец с матерью переглянулись, и отец виновато развел руками:
— Прости, дочь. Больше никакого давления. Твоя жизнь — тебе и решать.