— Ну что, Борис, решился наконец?
Он произнёс это тихо, почти ласково, но Борис почувствовал, как холодок пробежал по спине. Они сидели в кабинете дяди Геннадия — просторном, с кожаными креслами и запахом дорогого табака. На столе лежала стопка документов.
— Геннадий Петрович, я... я думал, мы договаривались о рассрочке, — Борис вцепился в подлокотники кресла. — Я уже начал возвращать, помните? Первые двадцать тысяч принёс в марте.
Дядя Геннадий улыбнулся уголками губ, но глаза остались холодными.
— Двадцать из трёхсот — это, конечно, впечатляет. При таких темпах ты расплатишься лет через пятнадцать. А мне, знаешь ли, семьдесят второй пошёл. Не факт, что доживу.
Борис сглотнул. Три года назад, когда его небольшая мастерская по изготовлению мебели на заказ трещала по швам из-за кризиса, дядя Геннадий протянул руку помощи. Триста тысяч — сумма немалая, но именно она спасла дело. Борис закупил новое оборудование, рассчитался с долгами, и бизнес наконец пошёл в гору.
— Я понимаю ваше беспокойство, — осторожно начал Борис. — Но дело сейчас на подъёме. Заказов много, через полгода смогу удвоить выплаты.
— Через полгода, через год... — дядя Геннадий махнул рукой. — Слушай, я человек простой. Предлагаю честную сделку: ты отдаёшь мне тридцать процентов мастерской, и мы квиты. Долг списывается полностью.
Борис опешил. Тридцать процентов — это почти треть бизнеса, который он строил восемь лет, вкладывая душу в каждый стол, каждый стул. Это бессонные ночи над чертежами, мозоли на руках, первые заказы, сделанные почти бесплатно, чтобы заработать репутацию.
— Но... это же больше, чем сам долг стоит, — выдохнул он.
— Бориска, — дядя Геннадий откинулся в кресле, — ты же умный парень. Бизнес растёт, я вижу. Через пару лет эти тридцать процентов будут приносить мне больше, чем триста тысяч. А тебе — спокойствие. Никаких долгов, никакого давления. Разве не об этом мечтал?
Борис молчал. В голове пронеслись картинки: как он с женой Ладой обсуждали планы на расширение, как десятилетний сын Тимур впервые попросил научить его работать на станке, как они втроём мечтали через пару лет открыть второй цех.
— Геннадий Петрович, дайте мне время подумать. Это серьёзное решение.
— Конечно, конечно, — дядя Геннадий широко улыбнулся. — Неделю даю. Только учти: отказ — это отказ. Тогда я хочу всю сумму сразу. С процентами, которые мы, кстати, в расписке не прописывали, но по-человечески ведь положены, верно?
Дома Лада выслушала его молча.
— И что ты ответил? — спросила она, наливая чай.
— Что подумаю, — Борис опустился на стул. — Лад, я не знаю, что делать. Триста тысяч сейчас у нас нет, заказы оплачиваются с задержкой. А если отдать треть мастерской...
— Он будет совать нос во все дела, — закончила за него жена. — Дядя Геннадий любит контроль. Помнишь, как он племянника Славку довёл? Тот магазин открыл, дядя "помог" деньгами, а потом так задавил своими советами, что Слава бросил всё и уехал в другой город.
Борис кивнул. История со Славкой была известна всем в семье.
— Но выбора-то особого нет, — он устало потёр лицо руками.
Лада долго смотрела на мужа, потом вдруг улыбнулась.
— А помнишь, как мы познакомились?
Борис удивлённо поднял глаз.
— При чём тут это?
— Ты тогда работал столяром у Петровича, получал копейки. Я пришла заказать полки для книг. Ты нарисовал мне такой проект, что я влюбилась сразу — и в полки, и в тебя, — она рассмеялась. — И знаешь, что меня поразило больше всего? Ты сказал: "Работа должна быть не просто качественной, она должна быть честной". Я тогда не поняла, что значит "честная работа", а ты объяснил: "Когда мастер делает вещь, он вкладывает в неё частичку себя. И если он сам собой недоволен, то и вещь получится плохой".
— К чему ты клонишь? — Борис не понимал.
— К тому, что ты всегда умел находить нестандартные решения. Вспомни — когда у нас не было денег на фрезерный станок, ты придумал, как модифицировать старый. Когда клиент требовал невозможное, ты делал так, что он получал даже лучше, чем просил. Почему сейчас ты думаешь, что есть только два варианта?
Борис задумался. Лада была права — он всю жизнь искал третий путь там, где другие видели только два. Может, и сейчас он есть?
Всю ночь Борис не спал. Он ворочался, обдумывая ситуацию с разных сторон. К утру план созрел.
Через три дня он снова сидел в кабинете дяди Геннадия.
— Ну что, Борис, определился? — отец улыбался, явно уверенный в результате.
— Определился, — кивнул Борис. — Я согласен отдать тридцать процентов мастерской.
Дядя Геннадий сиял.
— Вот и умница! Я же говорил — это лучшее решение. Сейчас бумаги подпишем и...
— Только не мастерской, которая есть сейчас, — спокойно продолжил Борис.
Дядя Геннадий замер.
— Как это — не той, которая есть?
— Очень просто. Видите ли, Геннадий Петрович, действующая мастерская оформлена на мою жену. Я там числюсь наёмным мастером. Так получилось ещё до кризиса, когда мы с налоговой разбирались. А вот новую мастерскую, которую я как раз планирую открыть в следующем месяце, зарегистрирую на себя. И вот от неё готов отдать вам тридцать процентов.
Лицо дяди Геннадия медленно багровело.
— Это... это какой-то подвох!
— Никакого подвоха, — Борис достал папку с документами. — Вот выписка из реестра. Видите? ООО "Мастерская Лады", директор — Таланова Лада Сергеевна. Я там не фигурирую как владелец. Когда вы давали мне деньги, я действительно вкладывал их в дело. Но юридически они шли через жену. А новая мастерская будет называться "Талановъ и сын". Её я как раз регистрирую на днях. Правда, заказов у неё пока нет, оборудование закупим потом, а офис — это пока угол в гараже. Но тридцать процентов от неё — это тоже тридцать процентов, верно?
Дядя Геннадий дышал тяжело. Он явно не ожидал такого поворота.
— Ты... ты меня обманываешь!
— Геннадий Петрович, — Борис наклонился вперёд, — я предлагаю абсолютно честную сделку. Вы получаете долю в бизнесе, как и хотели. Правда, в новом. Зато какие перспективы! Подумайте — это же стартап, можно сказать. Всё впереди.
— Ты издеваешься? — прошипел дядя Геннадий.
— Нисколько. Вы сами сказали — бизнес растёт. Значит, и новый вырастет. Только времени потребуется. Лет пять-семь, думаю. А можете отказаться от моего предложения. Тогда, как мы договаривались, я выплачу долг. Правда, не сразу — в течение трёх лет, как изначально и планировалось. Вы же помните, что в расписке стоит именно этот срок? И без процентов, потому что мы с вами родня, и такие вещи письменно не фиксируются.
Повисла тяжёлая тишина. Дядя Геннадий смотрел на племянника так, словно видел его впервые.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Выплачивай по графику. Но учти — никаких поблажек больше не жди.
— И не прошу, — Борис поднялся. — Спасибо, что выручили тогда. Без вашей помощи бы не выкарабкался. Первый платёж жду в конце месяца?
— Жди, — буркнул дядя Геннадий.
Выходя из кабинета, Борис почувствовал лёгкость. Он ничего не нарушил, никого не обманул — просто использовал ситуацию так, как подсказывали обстоятельства и его смекалка.
Дома Лада встретила его с тревогой на лице.
— Ну как?
— Будем выплачивать долг по графику, — улыбнулся Борис. — Без процентов и без новых совладельцев.
— Он же бешеный был небось?
— Ещё какой. Но придраться не к чему — я всё предложил по закону.
Лада обняла мужа.
— Ты молодец. Хотя рисковал — вдруг бы согласился на долю в новой мастерской?
— Не согласился бы, — Борис рассмеялся. — Дядя Геннадий привык к быстрой прибыли. Возиться с нуля — не его история. Он прекрасно понимал, что я предлагаю фикцию.
— Думаешь, он обиделся?
— Обиделся. Но справедливо обиделся. Он хотел надавить на родственника в трудной ситуации, а получил по носу. Может, в следующий раз дважды подумает, прежде чем предлагать кабальные условия.
Вечером, когда Тимур вернулся из школы, Борис позвал его в гараж.
— Пап, а что в углу? — мальчик показал на огороженное досками пространство.
— Это будущий офис, — подмигнул Борис. — ООО "Талановъ и сын". Когда подрастёшь, будешь моим партнёром.
— А зачем новая мастерская? У нас же есть мамина.
— Есть. Но знаешь, сын, в жизни полезно иметь запасной план. Иногда он даже важнее основного.
Тимур кивнул, не до конца понимая, но запоминая.
А Борис смотрел на огороженный угол и думал: может, действительно стоит развивать это направление? Пусть не сейчас, но через пару лет, когда расплатится с дядей Геннадием. Идея с отдельным брендом для эксклюзивной мебели давно в голове крутилась.
Иногда самые неожиданные решения приходят, когда тебя загоняют в угол. Главное — не паниковать, а включить голову.