Рита смотрела в окно на серый, незнакомый город. Три месяца назад она приехала сюда с двумя чемоданами и огромным сердцем, полным любви. Сегодня у нее не было ничего, кроме чувства липкого ужаса и пустоты в груди.
Вспоминать наше знакомство было больно. Игорь, уверенный, галантный, с легкой сединой на висках. В нем чувствовалась сила и надежность. Мы познакомились в интернете, полгода переписки, редкие встречи — и водоворот чувств.
— Рита, послушай меня, — говорил он тогда, глядя прямо в глаза. Его голос звучал так спокойно, от которого не хотелось убегать. — Зачем эти командировки, этот стресс? Ты же устала. Продавай свою "однушку" и переезжай ко мне. У меня дом, сад, чистый воздух. Мы будем вместе. Я о тебе позабочусь.
— Но Игорь, это же моя квартира, мой тыл, — робко возражала она. — И работа...
— Работа? — он мягко усмехнулся. — Чтобы содержать семью, мне моей зарплаты хватит с лихвой. А квартиру продадим, деньги положим в общую копилку. На черный день или на путешествия. Ты мне не веришь?
— Верю, — выдохнула Рита, утопая в его уверенности.
Она поверила. Продала свою уютную студию в родном городе, попрощалась с подругами и работой в хорошей компании. Деньги от продажи, почти три миллиона рублей, перевела на счет Игоря. "Так надежнее, — сказал он. — У меня тут знакомый в банке, процент выше будет".
Первая неделя в его доме была похожа на рай. Он носил меня на руках, возил в рестораны, показывал город. А потом... потом рай кончился.
Сегодняшнее утро началось, как обычно.
Рита встала в семь, чтобы успеть приготовить завтрак. Игорь любил, чтобы всё было горячее. Она поставила тарелку с омлетом и тосты перед ним.
Он ткнул вилкой в яйцо.
— Это что такое? — голос его был тихим, но Рита уже знала: это затишье перед бурей.
— Омлет, как ты любишь, с помидорами, — тихо ответила она.
— Это резина какая-то, а не омлет. Ты вообще готовить умеешь или только по офисам сидеть могла? — Он отодвинул тарелку так, что та с грохотом стукнулась о столешницу.
— Игорь, ну почему ты так кричишь? Я старалась...
— Кричу?! — Он вскочил из-за стола. — Я не кричу, я говорю! Я привел в дом женщину, думал, будет уют, забота, чистота! А что я вижу? В углах пыль, на полу крошки, омлет несъедобный! Чем ты целыми днями занимаешься?
— Я убирала вчера, — у Риты задрожали губы. — И стирала, и гладила...
— Убирала она! — Игорь прошел на кухню, демонстративно провел пальцем по подоконнику и протянул ей руку. — Это, по-твоему, чистота? Ты вообще кто такая? Ты просто нахлебница! Сидишь на моей шее, ешь мой хлеб, тратишь мои деньги, а дома бардак!
Последнее слово ударило сильнее пощечины. Нахлебница. Она, отдавшая ему всё, что у нее было.
— Какие твои деньги, Игорь? — голос Риты дрогнул, но она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Я продала квартиру. Я отдала тебе почти три миллиона. Это мои деньги.
В кухне повисла тишина. Игорь замер, потом медленно повернулся к ней. Его лицо исказилось в злой усмешке.
— Ах, вот оно что! — зашипел он, подходя ближе. — Ты уже считаешь? Деньги свои вспомнила? Думаешь, если принесла приданое, так тебе теперь всё можно? Не убирать, не готовить, на шее у меня сидеть? — Он навис над ней. — Этих денег уже нет, поняла? Я их вложил в дело. Или ты мне не доверяешь?
— Я... я просто хочу знать, что мне делать, если...
— Если что? Если я тебя выгоню? — перебил он. В его глазах мелькнуло что-то холодное и расчетливое. — Иди. Иди прямо сейчас. Только куда ты пойдешь? Без работы, без денег, в чужом городе? Никто тебе здесь не нужен, кроме меня. Так что давай, закрывай рот, бери тряпку и делай так, как я сказал.
Игорь схватил куртку и хлопнул дверью так, что задребезжали стекла в серванте.
Рита осталась одна. Она прислонилась спиной к стене и медленно сползла на пол. Она слышала его шаги, а потом — тишину. Тишину, которая была страшнее его крика.
Она обвела взглядом эту чужую кухню, чужую посуду, чужую жизнь. Где-то там, в родном городе, остались ее подруги. Можно ли им позвонить? А что она скажет? "Я была дурой, я все продала и отдала деньги мужчине, который теперь называет меня нахлебницей"?
Она посмотрела на свой телефон. На экране высветилось напоминание: "Записаться к стоматологу". Стоматолог... На какие деньги? У нее не было ни копейки. Даже на проезд.
И тогда она поняла. Она не нахлебница. Она — заложница. В золотой клетке, которую сама себе построила, и ключ от которой она добровольно отдала Игорю.
Надо что-то делать. Но что? Куда идти, когда весь мир сузился до размеров этого дома, где тебя каждый день уничтожают словами? Впервые за долгое время Рита не заплакала. Слез не было. Был только холодный страх и одна-единственная, пугающая своей ясностью мысль: Я в ловушке.