Как-то одним весенним утром, аккурат перед 8 марта на мою бригаду поступает вызов с поводом: женщина, сорок два года. Повод: «Боли в области сердца, слабость, головокружение». Едем.
Открывает нам дверь дама. Именно дама — другого слова я не подберу. Халат шёлковый, волосы уложены в величественный пучок. Макияж словно после салона красоты, а ароматы духов такие как будто я не на вызов приехал, а на свидание к девушке.
Я ничего не понял. Ну, мало ли. Может, с работы пришла, не успела переодеться. Хотя какая может быть работа в таком виде ночью?
Но пока я размышлял глядя себе под ноги, она пригласила внутрь.
– Проходите, проходите!
И как-то странно улыбнулась. В общем, вела она себя совсем не так, как тот, кому плохо.
– Вот сюда, в комнату. Там уютнее.
Заходим. Комната — прибрана идеально. На столе, внимание, чай. Две чашки. Печенье на тарелочке, веером разложено. Красивые салфетки.
Я переглянулся с напарницей Надей. Она приподняла бровь, но промолчала.
– Так, сударыня, что вас беспокоит?
– Ой, доктор, вы знаете, сердце. Вот тут, – прикладывает она ладонь к груди и так театрально добавляет, – стучит, так стучит, что прямо выскакивает. И голова кру-у-ужится...
Достаю тонометр. Давление — 120/80. Пульс — 76 в минуту.
Ритмичный. Сатурация — 98%. Снимаю ЭКГ — не к чему придраться. Красивая, ровная плёнка. Такую студентам показывать надо, мол, смотрите, именно так выглядит здоровое сердце.
Отвечаю ей:
– У вас всё хорошо.
– Правда? Ой, ну как же это здорово! А может, вы всё-таки чаю попьёте? Вы же устали, наверное, ездите целый день…
Надя сзади тихо фыркнула.
Я говорю:
– Спасибо, не положено.
Дама не унимается:
– Ну хоть печенье возьмите! Домашнее…
Я проявил настойчивость, вновь отказавшись, и начал собираться. И тут она поворачивается ко мне и говорит так томно, чуть ли не с придыханием:
– Доктор, а вы всегда в этом районе работаете?
– По-разному.
– А жаль. А то мой участковый врач — женщина. Хорошая, наверное, но… скучно как-то. А вы приехали — и сразу веселее стало!
Время вызова подошло к концу.
Я вышел в подъезд, Надя за мной. Молчали до машины, а когда сели в салон, напарница посмотрела на меня, потом на планшет, затем снова на меня и наконец сказала:
– Ты понимаешь, что произошло?
– Нет.
– Она же тебя заказала. Как пиццу.
Я ей тогда не поверил. Работал всего ничего — без года неделю.
Почему не поверил?
Ну потому что, кто так делает? Кто вызывает бригаду скорой помощи, чтобы просто пообщаться?
Но как показали годы моей работы — люди делают, и довольно часто. И стар как говорится, и млад. Пока вы с приступом нас ждёте, мы катаемся на такие вот: «что-то прихватило слева».
Но едем дальше.
Проходит неделя и снова вызов на тот же адрес с тем же поводом. Я уже на другой бригаде, поэтому туда поехал однокурсник Женя. Он, ну как сказать, мужик два метра ростом, бывший борец, руки как лопаты.
По возвращению рассказывает точно такую же историю.
Проходит ещё неделя — и туда едет женская бригада.
Как коллеги сказали, только эта дама открыла им дверь, как томная улыбка слетела с её лица. Охи и вздохи моментально прекратились. Дама с сожалением смотрит на женщин, вздыхает и говорит: «Ой, девочки, вы знаете, мне уже полегчало. Извините».
И закрыла дверь.
Надя, когда узнала, хохотала в голос прямо в машине и сквозь слёзы выдала: «Обалдеть! Она нас отфильтровала по половому признаку! У неё участковый — женщина, это неинтересно. А вот скорая — вот это лотерея, а вдруг повезёт!».
С тех пор прошло более 14 лет. За это время я видел всякое: инфаркты, инсульты, тяжёлые травмы, роды в лифте, бабушку, которая вызвала нас, потому что её собачке стало ночью плохо…
Но вот эта история — она особенная. Её я всякий раз рассказываю студентам, когда те приходят на весенне-летнюю практику, и они каждый раз удивляются её содержанию, как я в тот первый год работы.
На такие вызовы всегда тратится время чьей-то жизни. Как правило, 30 — кому-то очень важных минут, ибо это тоже вызов.
Кто же в этом виноват и что делать?
Буду рад вашей оценке истории и высказанному мнению на её счет.
Ваш добрый автор, Саша Док.