Екатерина Андреевна смотрела на происходящее в зале суда словно сквозь мутную пелену. Двадцать лет, прожитых душа в душу, растворялись на глазах, превращаясь в ничто, в пустой звук. По ту сторону барьера, примостившись рядом с её мужем Сергеем, сидела Наталья — молодая, уверенная в себе женщина, из-за которой привычный мир Екатерины дал трещину и теперь с оглушительным грохотом рассыпался на осколки. Именно здесь и сейчас решалось, кому достанется всё, что они с Сергеем создавали и копили долгие годы. Судья объявил перерыв, и Катя, чувствуя полное опустошение, откинулась на жёсткую деревянную спинку скамьи. Встать и выйти в коридор не было ни сил, ни желания. Прикрыв веки, она попыталась справиться с душащим её комом из воспоминаний и жгучего стыда, которого никогда прежде не испытывала.
Всё начиналось так, как бывает только в книгах или в очень счастливых, но чужих жизнях. Два студента без гроша за душой встретились и поняли: это навсегда. Та самая любовь с первого взгляда, в которую многие не верят, настигла их врасплох. Поженились скромно, без пышных торжеств, в кругу самых близких друзей. Сергей, чтобы содержать семью и не бросить учёбу, тут же устроился на ночную работу. Всё делили поровну — и радости, и трудности. Катя всегда была рядом, поддерживала, как могла. Годы скитаний по съёмным углам, потом первая собственная малогабаритная квартирка, а затем, когда Сергей стремительно пошёл вверх по карьерной лестнице, они въехали в просторную квартиру, о которой раньше и мечтать не смели. Жизнь закрутилась по-новому, в достатке и комфорте.
Оглянулись — а позади уже десять лет. И всё бы хорошо, да только главного счастья, ребёнка, у них не было. Вот тогда они и сблизились по-настоящему, переживая это горе вместе. Но ничего не выходило. Все врачи в городе знали их в лицо, а результата не было. И самое обидное — со здоровьем, как утверждали специалисты, у обоих всё в порядке.
Когда Кате исполнилось тридцать семь и надежда почти угасла, случилось чудо. Иначе и не скажешь. Она забеременела. Что тут началось с Сергеем! Он создал вокруг неё настоящий защитный кокон, оберегал от каждой пылинки, от малейшего волнения. Беременность протекала легко, и роды прошли замечательно — на свет появилась крепкая, красивая девочка. Катя до сих пор помнила тот момент, когда муж впервые взял на руки их крошечную дочь. Он смотрел на неё, и по его щекам текли слёзы. Этот взрослый, серьёзный мужчина плакал от счастья.
И вот теперь этот же человек, с которым они были одним целым, месяц назад вернулся с работы, нежно поцеловал маленькую Машу, отнёс её в детскую, усадил среди кукол, а потом подошёл к Кате, сел напротив и, пряча глаза, глухо произнёс:
— Кать, я встретил другую женщину. И я… я хочу быть с ней. Нам нужно развестись.
Катя сначала опешила, а потом просто рассмеялась ему в лицо. Это было так нелепо, так дико, что не укладывалось в голове.
— Серёж, ты шутишь? Сегодня не первое апреля, — произнесла она, всё ещё надеясь на его улыбку. — Ну что с тобой?
И только когда подняла глаза и увидела его виноватый, потерянный взгляд, до неё дошла страшная правда. Он говорил абсолютно серьёзно. Катя осторожно опустилась на диван рядом.
— Ты в этом уверен? — спросила она тихо, и голос её дрогнул.
Он молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
— И что же нам теперь делать? Как жить дальше? — спросила она, хотя внутри уже всё оборвалось.
— Наташа… — начал он неуверенно, — Наташа говорит, что вам с Машей придётся переехать. Она хочет быть здесь полноправной хозяйкой.
— Значит, она уже и Наташа, и хозяйка? — в голосе Кати зазвенела сталь, сквозь боль пробивалась обида. — А ты сам чего хочешь, Серёж?
— Кать… ну пожалуйста, не начинай, — взмолился он, теребя в руках ключи от машины. — Ты же понимаешь, мне и так… мне и так очень тяжело.
— Тебе тяжело? А обо мне ты подумал? О нашей дочери ты подумал? — Катя встала, чувствуя, как дрожат колени. — Значит так. Сейчас собери вещи и уходи. Я не могу на тебя смотреть. Встретимся в суде.
— В каком ещё суде? — встрепенулся он. — Наташенька считает, что мы должны решить всё мирно, без всяких разбирательств.
— А твоя Наташенька, видимо, не в курсе, что при наличии несовершеннолетнего ребёнка развод без суда невозможен? — Катя говорила холодно, чеканя каждое слово.
Сергей заметался, торопливо побросал какие-то вещи в сумку. Уже у двери он обернулся и виновато пробормотал:
— Кать, ты это… насчёт квартиры я всё сказал. Я, конечно, буду помогать деньгами, чем смогу. Ты не думай.
— Уходи, — только и смогла вымолвить она.
Когда дверь за ним захлопнулась, Катя почувствовала, как силы покидают её. Внутри что-то лопалось, рвалось с мучительной болью, отдаваясь в висках. Она медленно сползла по стене на пол, зажимая рот ладонью, чтобы рыдания не разбудили дочку, чтобы не напугать её своим отчаянием.
Сейчас, сидя в душном зале суда, Катя пыталась пережить это чувство позора и унижения. Наталья, не давая Сергею и рта раскрыть, щебетала что-то судье, а он, словно загипнотизированный, лишь согласно кивал. Екатерина посмотрела на него и с удивлением заметила, как он осунулся, сгорбился, будто постарел за этот месяц. Когда судья пригласил стороны для продолжения, Катя медленно поднялась.
— Прошу прощения, — обратилась она к судье. — Я готова подписать отказ от квартиры. Пусть всё останется им. Мы закончим на этом.
Судья удивлённо поднял на неё глаза поверх очков.
— Но у вас же общий несовершеннолетний ребёнок, Екатерина Андреевна. Вы отдаёте себе отчёт?
— Своего ребёнка я смогу обеспечить сама, — твёрдо ответила Катя. — От алиментов я, конечно, отказываться не собираюсь. Но если им так нужна эта квартира — пусть забирают. Я не буду больше ни за что бороться.
Наталья довольно заулыбалась и толкнула Сергея локтем в бок.
— Видишь? А я же говорила — просто нужно было немного надавить, и всё образуется, — прошептала она ему, сияя от предвкушения.
Сергей же смотрел на Катю с недоумением и какой-то затаённой болью. Он никак не мог понять, почему она так легко сдаётся. Где-то глубоко внутри он надеялся, что суд оставит квартиру ей. В последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что Наталья, при всей её яркости и молодости, на удивление меркантильна и что говорить с ней, по сути, не о чем. Он в сотый раз задавал себе один и тот же мучительный вопрос: правильно ли он поступил, разрушив семью? И тут же сам себя успокаивал: «Ну а что поделать? Так бывает. Любовь — штука непредсказуемая».
Катя поставила свои подписи в документах, развернулась и, не оглядываясь, вышла из зала. У её лучшей подруги Светы сейчас находилась маленькая Маша. В эту минуту Катя приняла для себя окончательное решение: она уедет. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда, от этих стен, от этих людей, от всей этой боли.
Сергей проводил её взглядом. Внутри него боролись два чувства: стыд и желание сорваться с места, догнать её, упасть в ноги, умолять простить и всё вернуть. Он перевёл взгляд на Наталью. Такая живая, непоседливая, полная противоположность Кате. Катя была слишком серьёзной, слишком погружённой в быт и заботы. А почему она стала такой? Наверное, потому что он сам виноват — перестал дарить ей цветы, говорить комплименты, забыл, что она не просто мать его ребёнка, а любимая женщина.
— Серёженька, милый, — заворковала Наталья, выходя следом за ним на улицу. — Давай заедем в ресторан, купим чего-нибудь вкусненького и устроим дома настоящий пир! В честь нашего с тобой праздника!
Сергей тяжело вздохнул. В голове всплыли последние слова Кати, сказанные почти шёпотом, когда она протягивала ключи от квартиры не ему, а прямо Наталье:
— На чужой беде счастья не построишь.
Наталья лишь фыркнула, выхватила ключи и демонстративно отвернулась.
У здания суда Сергей остановился и сказал:
— Наташ, слушай, поезжай-ка ты одна. А я лучше на работу заеду. Ты там всё подготовь к вечеру, а я вернусь, и мы с тобой обязательно отметим, хорошо?
Наталья покрутила на пальце связку ключей, довольно улыбнулась и чмокнула его в щёку.
— Ладно, договорились. Только смотри, не задерживайся!
Сергей усадил её в такси, махнул рукой и побрёл к своей машине. Легче на душе почему-то не становилось.
А Екатерина с маленькой Машей уже стояла на перроне вокзала. Рядом суетились Света с мужем, помогали донести вещи.
— Кать, ты только обязательно позвони, как только устроишься на новом месте, — взволнованно просила Света, обнимая подругу. — Мы за тебя переживаем.
— Обязательно позвоню, не волнуйтесь. Всё будет хорошо, — Катя старалась говорить бодро, чтобы не расстраивать друзей.
Света с тревогой вглядывалась в её лицо.
— Ты точно в порядке? Может, не надо никуда ехать? Поживи пока у нас.
— Нет, Свет, всё решено. Мне нужно уехать, — твёрдо ответила Катя. — Тем более о Маше нужно думать в первую очередь, а не о нём. Он свой выбор сделал, и назад дороги нет. Переболею, и всё пройдёт, обязательно пройдёт.
Света крепко обняла её.
— Я в тебя верю. Ты сильная.
На новое место работы Катю отправил её собственный начальник. Узнав о её ситуации, она пришла к нему в кабинет и честно обо всём рассказала.
— Может быть, в ваших других филиалах есть для меня какая-нибудь вакансия? — спросила она с надеждой.
Начальник только вздохнул.
— Эх, Катя, Катя… Очень жаль с тобой расставаться. Мы с тобой сработались, как говорится, сроднились. Но я тебя прекрасно понимаю, здесь оставаться тебе действительно тяжело. Есть одно местечко, куда тебе стоит поехать. Правда, далековато, но там как раз открывается новый филиал, директор — мужик толковый, деятельный. Думаю, мы с ним договоримся, чтобы тебе предоставили служебное жильё на первое время.
И вот Катя, с одним чемоданом, двумя тяжёлыми сумками и спящей на руках Машей, ехала в чужой город. В сорок два года начинать всё сначала.
Незнакомый город встретил её ярким, по-весеннему тёплым солнцем. Он оказался на удивление зелёным, ухоженным, с аккуратными домиками и чистыми улицами. Всё здесь было каким-то приветливым и спокойным.
— Екатерина Андреевна? — к ней на перроне подошёл молодой человек с табличкой.
— Да, это я, — улыбнулась Катя.
— Здравствуйте. Меня Александр Владимирович отправил вас встретить и помочь с переездом. Отвезти на квартиру, показать город, если нужно. Меня, кстати, Ваней зовут, — доброжелательно представился парень.
— Огромное спасибо, Ваня! А то я уже все руки оттянула, сил нет, — призналась Катя, передавая ему сумки.
— Не переживайте, вам у нас обязательно понравится! — заверил он, ловко загружая багаж в машину. — Кто хоть раз к нам приезжал, всегда потом возвращается снова.
Катя с благодарностью посмотрела на него.
— Знаете, я вам верю. Я здесь всего ничего, а уже чувствую себя как-то спокойнее.
Своего нового начальника, того самого Александра Владимировича, Катя увидела только спустя две недели. Сначала ей дали несколько дней на обустройство и устройство Маши в детский сад, а потом сам директор уехал в срочную командировку. В свой первый полноценный рабочий день Катя вышла в коридор к кофейному аппарату, чтобы взять себе бодрящий напиток. Она любила перед началом работы посидеть пару минут с чашкой кофе, продумать планы на день. У аппарата уже стоял мужчина. Примерно её возраста, чуть старше, и с каким-то странным выражением лица он уставился на кофемашину, будто пытаясь загипнотизировать.
— Пытаетесь его силой мысли заставить сварить кофе? — с улыбкой спросила Катя.
Мужчина обернулся и усмехнулся в ответ.
— Да вот, понимаете, наглая машина сожрала все мои наличные, а кофе так и не дала. А больше у меня с собой нет ни копейки, — пожаловался он.
Катя окинула его быстрым взглядом. Одет он был по-деловому, но по виду — обычный клерк, каких много в любом офисе. Решив, что коллега попал в неловкую ситуацию, она предложила:
— Давайте я вам куплю кофе. Я сама без него как без рук, не могу работать.
— Правда? Было бы замечательно! Вы скажите, из какого вы отдела, я обязательно занесу деньги, — обрадовался он.
— А я вон там сижу, — Катя кивнула в сторону своего кабинета. — Да не надо денег, что вы. Говорят, здесь неплохо платят, так что можно и коллегу угостить.
Мужчина хитро прищурился.
— А вы, значит, здесь работаете и до сих пор не знаете, сколько платят? Интересное дело.
— Я здесь всего неделю, — призналась Катя, забирая свой кофе.
— А, ну тогда понятно. А я тут уже давно, — он отхлебнул из стаканчика. — И да, платят действительно неплохо, так что я с вами расплачусь при первой же возможности.
Они поболтали ещё пару минут о погоде и о том, как в городе обстоят дела с детскими садами. Катя взглянула на часы.
— Извините, мне пора. Рабочий день начинается, — улыбнулась она и направилась в свой кабинет.
Мужчина задумчиво посмотрел ей вслед, продолжая потягивать кофе.
Ближе к вечеру, когда Катя уже собиралась уходить, в кабинет заглянула секретарша директора.
— Екатерина Андреевна, вас Александр Владимирович просит зайти.
Катя внутренне подобралась. Шеф вернулся, а она и не знала. Собрав нужные, как ей казалось, отчёты и документы, она постучала и вошла в приёмную, а затем в кабинет.
— Можно? — спросила она, приоткрыв дверь.
— Конечно, проходите, Екатерина Андреевна, — раздался знакомый голос.
Катя замерла на пороге. За столом сидел тот самый мужчина, которому она сегодня утром покупала кофе. Только сейчас он был в строгом пиджаке, гладко выбрит и выглядел именно так, как и должен выглядеть руководитель филиала.
Александр Владимирович, заметив её замешательство, широко улыбнулся.
— Я, кстати, всё ещё так и не обзавёлся наличными, — пошутил он. — Могу перевести на карту долг за кофе.
Катя не выдержала и рассмеялась, напряжение моментально ушло.
— Да перестаньте вы! Лучше потом к зарплате премию прибавьте, если я хорошо работать буду.
— Договорились! — он посмотрел на часы. — Вам же сейчас за ребёнком в сад, наверное? Давайте я вас подброшу, а по дороге как раз и обсудим все рабочие моменты.
Александр оказался не просто грамотным руководителем, но и замечательным, лёгким в общении человеком. Они быстро нашли общий язык. Он часто подвозил Катю до садика, а потом и вовсе стал дожидаться их с Машей, чтобы отвезти домой. С Машей они подружились мгновенно. Девочка часто о чём-то шушукалась с «дядей Сашей» за спиной у мамы, и эти секреты неизменно оборачивались сюрпризами. Так Катя с дочкой побывали в зоопарке три раза, в кино на детских сеансах раз шесть, а уж сколько раз они ходили в кафе, о чём Катя узнавала уже по факту, и не сосчитать.
Катя чувствовала, как постепенно её отпускает боль прошлого, как становится легче дышать. Она не могла не замечать, что нравится Александру, и понимала, что он замечательный, надёжный человек. Но пока она была не готова к новым отношениям. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Александр же, будучи умным и чутким мужчиной, не торопил её, не давил и вообще вёл себя так, будто его всё устраивает.
Прошло два месяца. От Сергея не было ни слуху ни духу. Алименты он так и не начал платить. Катя, хоть и получала прилично, считала это несправедливым — ведь они договаривались, что она не будет подавать в суд. В один из дней она решила позвонить бывшему мужу сама. Трубку долго не брали, а потом раздражённый женский голос ответил:
— Алло?
— Наталья, это Екатерина. Могу я поговорить с Сергеем? — спокойно спросила Катя.
— С Сергеем? Да забирайте вы его ради бога! — взвизгнула Наталья. — Забирайте к себе обратно, на фиг он мне такой сдался! На, держи свою трубку!
В трубке послышалась возня, неразборчивое мычание, а затем Наталья снова заговорила:
— Не может он говорить, он в расстроенных чувствах. Очень уж он у нас нежный оказался, ранимый.
— Я ничего не понимаю, — растерянно произнесла Катя. — Что там у вас случилось?
Из сбивчивого и злого рассказа Натальи выяснилось страшное. Оказалось, в тот самый день, когда они были в суде, Сергей никак не мог заставить себя поехать домой. А когда приехал, то в квартире, которую они с Катей собирали по кусочкам с такой любовью, уже шла бурная гулянка. Он с трудом пробрался сквозь толпу гостей и нашёл Наталью, которая в углу страстно целовалась с каким-то незнакомым мужчиной. Сергей, конечно, всех выгнал, а сам словно сломался. С работы его уволили — перестал появляться, пропустил все сроки. Наталья рассказывала, что он целыми днями сидит дома, молчит, а по вечерам начинает пить. Вернулся он совсем другим человеком — осунувшимся, потухшим, с трясущимися руками. И с того самого дня каждое утро он начинал с бокала вина, отвечая на возмущённые крики Натальи:
— А что? Разве не такой весёлой, беззаботной жизни ты хотела, когда ломала нашу семью?
Катя молча выслушала этот истеричный монолог, а потом спокойно сказала:
— Что ж, понятно. Тогда я позвоню позже. Хотя, наверное, звонить больше не буду. Просто подам заявление на алименты через суд.
— Какие алименты?! — заверещала Наталья. — Ты что, не слышала? Он вообще не работает сейчас!
— Ну, это уже не мои проблемы, Наталья, — ответила Катя всё так же ровно. — Сами хотели квартиру, сами хотели жить красиво. Вот и живите теперь. А мне ребёнка кормить и одевать надо. Всего хорошего.
Она положила трубку и долго сидела неподвижно. Кто сказал, что бумеранг не возвращается? Вот он, пожалуйста, прилетел. Но радости или удовлетворения Катя не чувствовала. Только глухую жалость к Сергею, но уже как к совершенно чужому, постороннему человеку.
— Мам, мам, ну что ты сидишь? — в комнату вбежала Маша. — Дядь Саша давно приехал! Он нас ждёт, наверное, уже устал стоять под окнами!
Катя улыбнулась тому, как двусмысленно прозвучали слова дочери. Встала, схватила Машу за руку и закружила по комнате.
— А мы сейчас дяде Саше скажем, что его больше не надо заставлять ждать!
Когда они уселись в машину, Александр внимательно посмотрел на Катю.
— Что-то случилось? У тебя лицо какое-то… задумчивое.
Катя мягко улыбнулась.
— Даже не знаю, как объяснить. Наверное, я сегодня окончательно попрощалась со своим прошлым.
— Вот как… — он помолчал. — А могу я в таком случае пригласить тебя сегодня на ужин? Не в кафе, а ко мне домой. Я, между прочим, неплохо готовлю.
Катя рассмеялась, чувствуя, как на душе становится легко и тепло.
— Пригласить, конечно, можешь. Но только при одном условии — если это правда вкусно.
Александр довольно усмехнулся.
— Надеюсь, ты не разочаруешься.
С того самого дня эти домашние ужины стали для них доброй традицией, которая, кажется, не собиралась прерываться.