В Москве нет места богемнее и безудержнее, чем Патрики, знаменитый квартал у Патриарших прудов. Именно здесь зажигаются огни большого города, звенят бокалы и звучит смех, заглушаемый ревом машин на Малой Бронной. Кажется, что так было всегда. Но нет, 100 лет назад это было совершенно не тусовочное место. Так где же тогда отрывалась Москва? Как отдыхали и развлекались наши предки, когда слова хайп еще не существовало?
Давайте посмотрим, где отдыхала и развлекалась Москва более 100 лет назад и какие места тогда были настоящими центрами городской жизни.
Тверской бульвар
Самым популярным и фешенебельным местом для прогулок московской аристократии в XIX веке был Тверской бульвар. Это первый бульвар, разбитый на месте стены Белого города, который сразу стал излюбленной сценой столичного света. По центральной аллее тянулся парадный променад: липы, скамейки и медленное шествие тех, кто пришел себя показать.
Здесь демонстрировали наряды, заводили знакомства и обменивались свежими новостями. Но существовали строгие правила. Юной незамужней девушке без сопровождения появляться на променаде было строго запрещено, иначе про удачный брак можно было забыть. Поэтому рядом с каждой молодой дамой шагала ее тень - пожилая дама-шаперон. Шаперон (от французского chaperon — «капюшон») следила, чтобы девушка ни с кем не обменялась ни словом, ни взглядом, ни запиской без официального представления.
В начале XIX века Тверской бульвар напоминал закрытый клуб под открытым небом. Сюда могли не пустить тех, чей внешний вид не соответствовал высокому статусу места. В категорию нежелательных попадали люди в лаптях, сермягах, грязной рабочей одежде или с громоздкими узлами.
За порядком следили будочники - городские стражи, дежурившие в небольших деревянных будках с черно-белой окраской у входов на бульвар. Если человек не выглядел как чистая публика, будочник запрещал вход.
К середине и концу XIX века правила стали размываться, и бульвары постепенно превращались в общедоступное пространство. Но уже в 1840-х годах аристократия жаловалась на испортившийся контингент. Один современник писал:
“Кого я встречу на этих гуляниях? Двух-трех порядочных людей и целую толпу оборванных мужиков, запачканных прачек…”
(М. Загоскин, “Москва и москвичи”, 1848)
Кузнецкий Мост
За покупками в XIX веке ехали на Кузнецкий Мост. Это был люксовый ритейл-кластер с модными бутиками, где московский бомонд оставлял целые состояния.
Вся улица была сплошь из магазинов и лавок. Здесь впервые в Москве появились огромные зеркальные витрины: раньше окна были маленькими, а теперь вывески и экспозиции делали “виндоу-шопинг” почти театральным представлением.
Именно здесь открылись конфекционы - магазины готовой одежды. До этого все шили на заказ: долго и дорого. Тут же: пришел, примерил, купил. Настоящий ready-to-wear по-московски.
Любую покупку могли доставить домой к вечеру, свой аналог Яндекс.Доставки.
Кузнецкий Мост был символом французского влияния. В первой половине XIX века здесь чаще слышали французскую речь, а вывески почти сплошь были на французском. Иногда это был хитрый маркетинговый ход: даже если хозяйка родом из Тамбова, вывеска вроде “Модная лавка мадам Жужу” мгновенно повышала статус заведения и ценник.
Улица считалась самой аристократической в Москве. Здесь не просто покупали одежду, здесь ее и выгуливали. Путеводители писали о вечных пробках из экипажей и ценах втридорога, но модниц и франтов это не пугало.
Нескучный сад
А вот гулять и развлекаться ехали в Нескучный сад. В XIX веке он находился за городской окраиной, и чтобы добраться туда, приходилось трястись полчаса на пролетке. Но оно того стоило.
Это был настоящий парк развлечений с аттракционами. Петр Никитич Трубецкой начал извлекать из своего имения доход, развлекая гостей, так что вход был платный. Он устраивал театральные представления, маскарады и невероятные по тем временам фейерверки.
Самым обсуждаемым и одновременно самым порицаемым развлечением были живые статуи. Слуг обмазывали мелом или белилами и заставляли часами неподвижно стоять в нишах и на пьедесталах, изображая садовые скульптуры.
Скандал начинался позже. Гости, особенно чуть подвыпившие, обожали проверять, настоящая ли перед ними статуя. Скульптуры тыкали тростями, обливали вином и пытались разговорить.
Если статуя не выдерживала - чихала, ругалась или, что хуже всего, бежала в кусты, то одни смеялись до слез, другие возмущались. Московские моралисты называли это верхом жестокости и барской блажью.
Трубецкой обожал розыгрыши, сегодня их назвали бы пранками.
В саду стояли скамейки-ловушки: стоило ничего не подозревающей даме в пышном платье присесть, как из-под скамьи били тонкие струйки воды, обливая ее с ног до головы. В XIX веке испорченное шелковое платье, стоившее целое годовое жалованье лакея, было настоящим скандалом.
Гости возмущались, негодовали… и все равно платили за вход, чтобы посмотреть, как обрызгают кого-то другого.
А еще в саду устраивались грандиозные шоу. Одно из самых громких - запуск воздушного шара с прыжком на парашюте. Полет совершал знаменитый французский аэронавт Жак (Яков) Гарнерен, суперзвезда начала XIX века и первый человек в мире, рискнувший прыгнуть с парашютом.
Билеты стоили от двух до пяти рублей, колоссальные деньги по тем временам. Но это никого не остановило: все ринулись в Нескучный сад. Город встал: заторы достигли девяти баллов, экипажи застряли еще в районе центра Москвы. Те, кто не мог заплатить, облепили заборы, деревья и крыши вокруг сада.
Шар поднялся на огромную высоту, и Гарнерен действительно спрыгнул. Но вмешался ветер. Вместо эффектного приземления перед восторженной публикой он улетел в сторону и приземлился в огородах за Серпуховской заставой.
Любопытная деталь: крестьяне, никогда не видевшие ничего подобного, приняли его за нечистую силу в странном костюме. Гарнерен попытался объясниться по-французски, за что его чуть не побили. Пришлось откупаться золотыми часами.
Москвичи, заплатившие огромные деньги за билеты, чувствовали себя обманутыми: шар улетел слишком быстро, а приземления никто не увидел.
Дрифт и жажда скорости
Самым дерзким и частым нарушением на московских улицах XIX века была езда вскачь, на бешеной скорости прямо по мостовым и бульварам.
Строгий регламент предписывал соблюдать скоростной режим, двигаться только умеренной рысью. Но для золотой молодежи промчаться на лихой тройке, обдав гуляющих дам пылью и вызвав визги, это было верхом шика. Своего рода уличный дрифт того времени.
Нарушителей ждал суровое наказание: лошадей конфисковывали на казенные работы, кучеров пороли розгами, а дворянина отправляли под арест на гауптвахту для охлаждения пыла. Хотя, конечно, можно было и откупиться.
Друзья, не обязательно мчаться по городу на лихой тройке, чтобы найти премиальное жилье. Если вы хотите приобрести квартиру в премиальном комплексе по выгодной цене, напишите мне в Telegram, мы подберем лучшие варианты: https://t.me/Ulugbek_Mamatvaliev
Петровский парк
Петровский путевой дворец был построен для Екатерины II как место отдыха на пути из Петербурга в Москву. Парк при дворце постепенно превратился в центр культурной жизни Москвы. Здесь гуляли аристократы и интеллигенция: Пушкин, Лермонтов, Аксаков и другие знаменитости.
Богатые купцы, промышленники и новая капиталистическая знать строили здесь виллы и приносили свои развлечения: рестораны с цыганскими хорами, шумные кутежи и вечеринки до утра. Петровский парк стал культовым местом - настоящими Патриками своего времени. Сюда ехали не просто прогуливаться, а ужинать, слушать музыку, пить шампанское и устраивать масштабные гуляния до утра.
Центром притяжения были рестораны Яр и Стрельна. Главное развлечение - это цыгане, высшим шиком было выкупить хор и заставить петь только для себя всю ночь.
Под гитары суровые офицеры и богатые наследники впадали в меланхолию, плакали, били зеркала и посуду, и щедро платили за это.
В ресторанах даже существовал официальный прейскурант на дебош.
Вымазать официанту лицо горчицей - 120 рублей.
Запустить бутылкой в венецианское зеркало - 100 рублей.
Это был эпицентр безумных кутежей и романтики: купались в шампанском, опрокидывали столы с хрусталем, били стекла, рубили шашками интерьеры, проигрывали в карты усадьбы с тысячами душ и уходили в загул на несколько дней.
После ужина начинался автозвук XIX века. Компании нанимали лихачей на тройках и устраивали гонки по аллеям парка. Колокольчики и бубенцы заливали всю округу.
И, как и на современных Патриках, у многих это не вызывало восторг.
Любили господа вдарить по коктейльчику Б-52 на ход ноги. Правда, тогда он назывался жжёнка (или жжёный пунш). Это было целое театральное представление, которое устраивали глубокой ночью, когда гости уже были изрядно навеселе.
На стол выносили огромную серебряную чашу. В нее заливали смесь шампанского, рома и сотерна (сладкого вина), добавляли пряности и ананасы. Сверху клали крест-накрест две шпаги, а на них - огромную голову сахара. Сахар поливали крепким ромом и поджигали.
Синее пламя охватывало сахар, он плавился и стекал в чашу огненными каплями. Зрелище было завораживающим. Когда весь сахар сходил вниз, пламя тушили шампанским.
Жжёнку пили под цыган. Особым шиком считалось выплеснуть остатки пунша в потолок или разбить бокал на счастье.
Сад Эрмитаж в Каретном Ряду
Сад Эрмитаж в Каретном Ряду - еще одна легендарная страница в истории московских развлечений. Он появился значительно позже Нескучного сада и Петровского парка и имел совершенно иной характер.
Здесь собиралась приличная публика. В Эрмитаж приходили не кутить, а слушать оперу и оперетту, смотреть выступления знаменитых артистов и оркестров. Это был один из главных центров культурной жизни Москвы конца XIX - начала XX века.
Именно здесь открылся один из первых в городе кинотеатров, тогда их называли электротеатрами. Первый сеанс синематографа состоялся 26 мая 1896 года по старому стилю. Зрителям показали несколько коротких фильмов, среди которых были легендарные Прибытие поезда и Политый поливальщик.
Так москвичи открыли для себя кино.
В 1903 году в Москву на пике славы приехал сам Гарри Гудини. Выступал в саду Эрмитаж, где билеты исчезали быстрее его фокусов. Прямо под открытым небом Гудини показывал свои легендарные номера. Он висел вниз головой на балке, извиваясь в воздухе, чтобы освободиться из смирительной рубашки, и заставил исчезнуть прямо на открытой сцене живого слона.
Увеселительный сад Аквариум на углу Садового кольца и Тверской
Аквариум был еще одним культовым увеселительным садом Москвы и находился на самом бойком месте: на углу Садового кольца и Тверской улицы. Сегодня здесь стоят Концертный зал имени Чайковского и театр Моссовета.
Но начиналось все под куда более дерзким именем Чикаго. Сад открылся в 1893 году, в эпоху бешеной моды на все американское, новое и технологичное.
Скандалы не заставили себя ждать. Однажды из Чикаго сбежал дрессированный медведь, выскочил прямо на Садовое кольцо и до смерти напугал кучеров и их благородных пассажиров. Медведя ловила вся полиция округа, а газеты потом долго шутили, что в Москве теперь Чикаго не только по названию, но и по уровню бандитизма.
Репутация злачного места прилипла быстро. Чтобы привлечь более респектабельную и богатую публику, новый арендатор решил сменить вывеску на более свежую. Так появился Аквариум.
Название нужно было оправдывать. В саду устроили фонтаны с подсветкой и огромные аквариумы. Здесь выступала Лина Кавальери, самая красивая женщина своего времени. Аристократы платили безумные деньги за билеты, чтобы просто посмотреть, как она выходит на сцену и поет французские шансонетки.
Здесь собирались представители золотой молодежи.
Аквариум был настоящим мультипарком своего времени. Работал тир, своего рода лазертаг XIX века, где аристократы соревновались в меткости по движущимся мишеням, и кегельбан - предок современного боулинга.
А еще работали аттракционы.
В 1890-е годы подъемы на аэростате в саду Аквариум стали массовым хитом.
Шар был привязан к мощной лебедке длинным стальным тросом, это позволяло поднимать корзину с пассажирами на высоту птичьего полета и так же гарантированно возвращать их на землю.
С высоты двухсот–трехсот метров можно было увидеть Москву сверху: Кремль, Храм Христа Спасителя и бесконечное море крыш. Для людей, никогда не отрывавшихся от земли, это был настоящий шок и восторг одновременно.
Подъем стоил дорого, но очередь из желающих не заканчивалась. Подняться в облака с дамой сердца считалось высшим проявлением шика и понтов.
Бесовские самокаты
В конце XIX века московская аристократия была в панике. Город потряс грандиозный светский скандал.
Виновником стал велосипед, который раньше называли самокатом или костотрясом. Первые самокатчики учились кататься прямо среди публики: наездники в цилиндрах, плохо управляя техникой, врезались в дамские юбки, вызывая визги и хаос.
Особый ужас вызывали женщины на велосипедах. Чтобы кататься, дамам приходилось надевать блумерсы - брюки-юбки, что считалось верхом неприличия. Старые аристократки крестились и требовали запретить этот бесовской самокат.
Но запреты не работали. Золотые мальчики устраивали гонки на пари вокруг фонтанов. А проигравший по традиции оплачивал ящик шампанского.
Если задумываетесь об инвестировании в премиальный сегмент и хотите сделать это по лучшей цене, напишите мне в Telegram: https://t.me/Ulugbek_Mamatvaliev
Подберем для вас действительно достойные и перспективные варианты, зафиксируем цену, подберем лучшие условия покупки и полностью проведем сделку.
Автор: Маматвалиев Улугбек, компания Great Person
Другие наши соц.сети:
Телеграм - https://t.me/GreatPersonRealty
YouTube - https://www.youtube.com/@GREATPERSONREALTY
VK - https://vkvideo.ru/@greatpersonss
Rutube - https://rutube.ru/channel/63973996/