В политической биографии Николая II фатальных неудач было гораздо больше, чем успехов. Царствование началось с давки на Ходынском поле, и общественный шок тогда вызвал не столько факт гибели сотен людей, сколько равнодушие власти. Затем последовала русско-японская война, по итогам которой территориальные уступки «оттяпали» у монарха изрядный кусок популярности. Далее — Первая русская революция, тлеющее пламя которой не удавалось погасить почти два года.
Череда этих провалов авторитету монархии явно не способствовала, и поднимать его требовалось срочно. И тут весьма кстати подвернулась круглая дата — 300-летие дома Романовых. Триста лет — срок солидный, но вот парадокс: за предшествующие три столетия правления династии юбилеи никогда не отмечали сколько-нибудь широко.
Столетие пришлось на Северную войну — тут было не до празднеств. Двухсотлетие совпало с Заграничным походом русской армии, и Александр I попросту отсутствовал в стране. Прочие «круглые» даты не то что не праздновали — о них почти не вспоминали. Традиции чествовать годовщины царского дома не существовало, следовательно, ее предстояло создать с нуля.
А чего тут придумывать? Народные гуляния, церковные службы с «возглашением многолетия государю императору Николаю Александровичу и всему царствующему Дому» — вот, по сути, и весь сценарий. Правда, памятуя о Ходынке, гуляния решили вынести за город и обойтись без присутствия императора: пусть народ веселится самостоятельно. Бесплатные подарки тоже отменили — именно из-за них в 1896 году и произошла трагедия.
Самым главным событием всех торжеств стала молебен в Казанском соборе 6 марта 1913 года (по новому стилю). Именно в этот день 300 лет назад Земский собор и избрал на царство Михаила Романова.
С раннего утра по улицам столицы двинулись двадцать пять крестных ходов. К 10 часам утра у Казанского собора сошлись три главных процессии: из Александро-Невской лавры с иконой Александра Невского, из Синодального центра с Почаевской иконой Божией Матери и из Петропавловского собора — с иконой Спаса.
Однако главным зрелищем, несомненно, стал приезд императора. Петербург ещё не видел столь пышного выезда. «Царский поезд», как его называла пресса, представлял собой грандиозную процессию. Впереди — сотня его величества Конвоя в парадной форме, в алых черкесках. За ними — открытая коляска, запряженная шестеркой белых лошадей, в которой восседал император с наследником, царевичем Алексеем. Следом — карета с двумя императрицами, вдовствующей и действующей, ее везла четверка лошадей. Далее — экипаж с великими княжнами. Замыкала шествие еще одна сотня конвоя.
У входа в собор императора и его семью встречали специально приглашенный из Греции патриарх Антиохийский Григорий IV и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Владимир. Николай II проследовал на «царское место» — роскошный мраморный трон.
Начался молебен, по окончании которого во всех церквях Петербурга торжественно зазвонили колокола и начался салют из пушек Петропавловской крепости. Увы, повторения Ходынки, пусть и в меньшем масштабе, избежать не удалось. Во время прибытия императорской семьи в соборе произошла давка, унесшая жизни 34 человек: люди стремились протиснуться в первые ряды, чтобы разглядеть царя и наследника.
Но молебном торжества по случаю 300-летия дома Романовых не ограничились. В Зимнем дворце состоялась церемония принесения поздравлений от всех придворных, государственных и военных чинов. Желающих поздравить императора было столь велико, что церемонию пришлось продолжить на следующий день.
Что касается народа, то массовые гуляния проходили за городом при ненавязчивом участии полиции и сотрудников Охранного отделения. Но особой массовости там не было, поскольку на сей раз никаких бесплатных гостинцев не раздавали и золотые монеты в мешочки с гостинцами не клали.