Осенью тайга меняется. Воздух становится сухим и прозрачным, ночами ударяет первый мороз, а кедры начинают ронять тяжёлые шишки. Для промысловиков это особое время — сезон кедрового ореха. Иногда за месяц можно заработать больше, чем за всю зиму на пушнине.
Именно ради такого урожая Пётр и Миша ушли далеко в кедровник.
Место это было глухое. До ближайшей деревни — почти два дня пути по реке, а потом ещё пешком через старые гари и ельники. Но зато кедры там росли такие, что старики говорили: «Если год урожайный — мешки считай, а не ведра».
Избушка стояла на небольшом бугре среди кедров. Старая, потемневшая от времени, но крепкая. Рядом был лабаз — высокий настил на четырёх толстых жердях, куда складывали добычу, чтобы зверь не добрался.
Первый день прошёл отлично.
Шишки валились одна за другой. Кедры стояли тяжёлые, ветки буквально ломились от урожая. Мужики били по стволам колотами, собирали шишки в мешки, потом вечером лущили их у костра.
К ночи у лабаза уже лежало три мешка ореха.
Миша посмотрел на них и усмехнулся.
— Если так пойдёт, за неделю лодку нагрузим.
Пётр кивнул.
— Урожай редкий. Давно такого не видел.
Ночь прошла спокойно.
Утром они снова ушли в кедровник. Работали почти до темноты, собирая шишки и вытряхивая орех.
Когда вернулись к избушке, Миша вдруг остановился.
— Подожди…
Пётр посмотрел на лабаз.
И сразу понял, что что-то не так.
Мешков было два.
Один исчез.
Они молча подошли ближе.
Верёвка, которой мешок был привязан, лежала на земле. Следы вокруг были смяты, но понять сразу ничего не получалось.
Миша почесал затылок.
— Медведь?
Пётр покачал головой.
— Медведь лабаз сломал бы.
Следов медвежьих тоже не было.
Они долго ходили вокруг, но толком ничего не нашли.
В конце концов Миша махнул рукой.
— Ладно. Может росомаха утащила.
Пётр усмехнулся.
— Мешок ореха? Там килограммов сорок.
Но спорить не стали.
На следующий день они снова собирали шишку.
К вечеру у лабаза лежало уже пять мешков.
Миша даже сделал дополнительную верёвку, чтобы всё крепче связать.
Ночью Пётр проснулся.
Ему показалось, что где-то рядом хрустнула ветка.
Он прислушался.
Тишина.
Только ветер шумел в кедрах.
Он перевернулся на другой бок и снова уснул.
Утром Миша первым вышел из избушки.
Через несколько секунд он громко выругался.
Пётр выскочил следом.
На лабазе лежало четыре мешка.
Ещё один исчез.
Теперь они уже внимательно осмотрели всё вокруг.
И тогда Пётр заметил.
На мягкой земле тянулась длинная борозда — будто тяжёлый мешок тащили по земле.
След уходил в сторону старой гари.
Миша присел.
— Смотри…
Рядом были отпечатки лап.
Но они были странные.
Широкие.
С длинными пальцами.
— Росомаха? — спросил он.
Пётр покачал головой.
— Нет.
Они молча смотрели на следы.
Потом Пётр сказал тихо:
— Это человек.
Миша поднял голову.
— Шутишь?
Пётр показал.
— Видишь? Тут каблук.
Теперь всё стало ясно.
Кто-то приходил ночью и таскал мешки с орехом.
Но как?
До ближайшей дороги десятки километров.
И главное — они никому не говорили об этом месте.
Вечером Пётр сказал:
— Сегодня не спим.
Миша кивнул.
Они потушили свет в избушке и устроились у окна.
Карабин лежал рядом.
Ночь опустилась на кедровник.
Сначала всё было тихо.
Прошёл час.
Потом второй.
Где-то ухала сова.
Ветер шуршал в ветках.
И вдруг Миша тихо прошептал:
— Слышишь?
Со стороны лабаза раздался тихий скрип.
Будто кто-то осторожно двигался.
Пётр выглянул в окно.
Сначала он ничего не увидел.
Потом тень мелькнула между кедрами.
Кто-то медленно подошёл к лабазу.
Невысокая фигура.
Человек.
Он огляделся, потом начал отвязывать мешок.
Пётр тихо сказал:
— Ну вот…
Он распахнул дверь.
— Эй!
Фигура вздрогнула.
Человек резко повернулся и бросился в сторону леса.
Миша выскочил следом.
— Стой!
Но вор уже тянул мешок за собой, пытаясь скрыться между кедрами.
Пётр вскинул карабин.
— Брось мешок!
Человек остановился.
Несколько секунд стояла тишина.
Потом он медленно отпустил верёвку.
Мешок упал на землю.
В свете фонаря они увидели лицо.
Это был худой мужик лет сорока, заросший, в старой телогрейке.
Миша удивлённо сказал:
— Ты откуда вообще взялся?
Тот молчал.
Потом тихо ответил:
— Избушка дальше по реке… старая… живу там.
Пётр нахмурился.
— И решил наш орех таскать?
Мужик опустил глаза.
— Думал… не заметите.
Миша фыркнул.
— Сорок килограммов не заметим?
Мужик вздохнул.
— Зима тяжёлая будет… еды мало…
Пётр долго смотрел на него.
Потом сказал:
— Сколько мешков утащил?
— Два.
Миша уже хотел ругаться, но Пётр неожиданно сказал:
— Ладно.
Он кивнул на мешок.
— Этот забирай.
Мужик поднял голову.
— Правда?
— Да. Но больше сюда не ходи.
Тот молча кивнул.
Поднял мешок на плечо и медленно ушёл в темноту.
Когда шаги стихли, Миша покачал головой.
— Добрый ты.
Пётр усмехнулся.
— Тайга всех учит.
Он посмотрел на кедры вокруг.
— Сегодня он вор… завтра может жизнь спасёт.
И они молча пошли обратно в избушку.
Кедры тихо шумели над тёмным кедровником, а мешки с орехом снова лежали на лабазе.
На этот раз — все на месте.
А как вы думаете:
Правильно ли поступил Пётр, отпустив человека с мешком ореха?
И что бы сделали вы, если бы ночью поймали вора в глухой тайге?
Подписывайтесь на канал — впереди ещё много настоящих историй из жизни охотников и промысловиков тайги. 🌲