Ключ упал на ладонь с тихим звоном. Номер 402. Я сжала пластиковую карточку, подхватила потрёпанный чемодан и направилась к лифту.
День выдался кошмарным. Началось всё с будильника, который не сработал. Потом пробка по дороге в аэропорт. Потом задержка рейса на четыре часа без объяснений. Я просидела в душном зале ожидания, кляня себя за то, что не взяла планшет с книгами.
В самолёте случилось хуже. Турбулентность тряхнула салон так, что багажный отсек над моей головой распахнулся. Чемоданы посыпались вниз. Мой. Соседа. Ещё чей-то. Мы собирали вещи наспех, запихивая обратно. Стюардессы нервничали, торопили. Я даже не проверила, всё ли взяла своё.
Потом багаж в Стамбуле задержался на час. Я стояла у ленты, боясь, что мой чемодан потерялся окончательно.
Когда он наконец выехал, я чуть не заплакала от облегчения.
Такси заблудилось три раза. Водитель не знал отель. Навигатор врал. Мы кружили по узким улочкам, пока я не показала ему карту на телефоне.
И вот теперь – без пятнадцати полночь, я измотана, голодна, мечтаю только об одном: добраться до кровати.
Лифт довёз до четвёртого этажа. Двери открылись с тихим шипением. Коридор встретил пустотой и тишиной. Мягкий ковёр цвета морской волны глушил шаги. Стены кремовые, с золотистыми бра через каждые пять метров. Пахло чем-то свежим – лавандой, кажется.
Я дошла до нужной двери. 402. Вот он.
Приложила карточку к замку. Зелёный огонёк мигнул, приглашая. Щелчок.
Толкнула дверь.
И замерла на пороге.
В номере горел свет. Мягкий, тёплый, от прикроватной лампы. На широкой двуспальной кровати лежал раскрытый чемодан, из которого торчали рубашки и книги. Рядом на столике стоял стакан с водой и лежал телефон. Из ванной доносился ровный шум воды – кто-то принимал душ.
Я отшатнулась в коридор, сердце заколотилось.
Господи. Не тот номер?
Посмотрела на карточку в руке. 402. Точно.
Посмотрела на дверь. Золотые цифры блестели в свете коридора. 402. Совпадает.
Что за чертовщина?
Вода в ванной перестала шуметь. Тишина стала звенящей.
Я схватила свой чемодан за ручку, попятилась к выходу.
Поздно.
Дверь ванной распахнулась. Клубы пара вырвались в комнату. В них появилась фигура. Мужчина. Высокий. Широкоплечий. В белом полотенце на бёдрах и больше ни в чём. Волосы тёмные, мокрые, прилипли ко лбу. Капли стекали по загорелым плечам, по рельефной груди. Он вытирал шею вторым полотенцем и не сразу заметил меня.
Потом поднял голову.
Увидел.
Застыл, полотенце замерло на полпути к лицу.
Мы смотрели друг на друга. Три секунды. Может, больше. Время остановилось.
Потом он произнёс:
– Кто вы?
Голос спокойный. Даже слишком спокойный для человека, которого застали в номере почти голым. Низкий, бархатистый. С лёгким акцентом, который я не могла определить. Не английский. Не немецкий.
Я сглотнула. Попыталась собрать мысли в кучу.
– Я... – подняла карточку, показала ему, как улику. – Мне дали ключ от этого номера. Администратор. Только что. Внизу.
Он нахмурился. Отложил полотенце на спинку стула.
– Мне тоже дали ключ от этого номера. Сегодня днём. Я заселился в три часа.
Пауза. Мы переваривали информацию.
– Ошибка администрации, – сказала я наконец, голос прозвучал глухо.
– Похоже на то, – он кивнул.
Мы продолжали стоять. Я у двери, сжимая ручку чемодана побелевшими пальцами. Он посреди комнаты, в полотенце, с каплями воды на плечах.
Неловкость не просто зашкаливала – она заполнила пространство, сдавила горло, лишила способности думать.
– Я... пойду разбираться, – я развернулась к выходу, готовая бежать.
– Подождите, – его голос остановил меня.
Я обернулась.
Он шагнул вперёд, но не слишком близко. Словно понимал, что любое резкое движение спугнёт меня окончательно.
– Сейчас почти полночь, – сказал он ровно. – Ресепшн наверняка закрыт. Работает только ночной администратор. И он, скорее всего, не имеет полномочий переселять гостей. Скажет «приходите утром к дежурному менеджеру».
Я задумалась. Логика железная.
– Тогда что делать?
Он посмотрел на меня. Оценивающе, но без наглости. Взгляд спокойный, серьёзный.
– Предлагаю подождать утра. Номер большой. Два спальных места – кровать и раскладное кресло. Я возьму кресло, вы – кровать. Утром спустимся, разберёмся с администрацией.
Я уставилась на него, не веря своим ушам.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно, – он пожал плечами. – Альтернатива: вы едете обратно на ресепшн. Ночной дежурный не может помочь. Говорит «ждите до девяти утра». Вы сидите в холле на жёстком диване до рассвета. Или возвращаетесь сюда. Выбор за вами, конечно.
Я взвешивала варианты.
С одной стороны – незнакомый мужчина. Один номер. Ночь.
С другой – здравый смысл. Усталость. Желание наконец лечь.
– Хорошо, – кивнула я осторожно. – Но только до утра. Утром разбираемся с переселением.
– Только до утра, – он согласился и впервые улыбнулся. Улыбка вышла неожиданно тёплой. – Дмитрий, кстати. Раз уж нам предстоит делить крышу.
– Катя.
Мы пожали друг другу руки. Его ладонь оказалась тёплой, сухой, с крепким, но не давящим рукопожатием.
Необычное знакомство. Абсурдное.
Но отступать было поздно.
***
Я затащила чемодан в номер. Закрыла дверь.
Дмитрий тоже внёс свой чемодан, поставил рядом с моим у стены.
Потом исчез в ванной, вышел через минуту в футболке и шортах.
– Можете переодеться, – сказал он. – Я пока устроюсь тут.
Он указал на кресло у окна.
Я кивнула. Взяла пижаму из чемодана. Юркнула в ванную.
Закрыла дверь. Прислонилась к ней. Выдохнула.
Ну и ситуация.
Переоделась быстро. Умылась. Вышла.
Дмитрий уже сидел в кресле с подушкой и пледом. Читал что-то в телефоне.
Я прошла к кровати. Села на край.
– Спасибо, – сказала я. – За то, что не выгнали.
Он посмотрел на меня.
– За что выгонять? Вы не виноваты. Отель виноват.
– Всё равно.
Он пожал плечами.
– Ложитесь спать. Завтра разберёмся.
Я легла. Укрылась одеялом.
Щёлкнул выключатель. Свет погас.
В комнате стало темно. Только лунный свет сквозь шторы.
Я лежала с открытыми глазами.
Слушала дыхание незнакомца в трёх метрах от меня.
Абсурд какой-то.
Но странным образом не страшно.
Может, усталость притупила бдительность.
Или он действительно казался безопасным.
Я закрыла глаза.
И провалилась в сон.
***
Проснулась от грохота. Резкого, громкого, разрывающего тишину утра.
Резко села на кровати, сердце колотилось. Где я? Что происходит?
Потом вспомнила. Отель. Номер 402. Дмитрий.
Он стоял посреди комнаты в футболке и домашних штанах. Рядом на полу лежал перевёрнутый чемодан – мой или его, не разобрать. Вещи рассыпались по ковру разноцветной лавиной. Футболки, шорты, книги, косметичка, зарядки, носки.
– Простите, – он поднял руки в извиняющемся жесте. – Хотел достать книгу из своего чемодана. Зацепился за ручку вашего. Оба опрокинулись.
Я посмотрела на часы на тумбочке. Семь утра. Рано. Слишком рано после вчерашнего кошмара.
Но раз уж проснулась...
Встала, накинула кардиган поверх пижамы. Подошла помочь.
Мы присели на корточки рядом. Стали собирать вещи.
Футболки серые, белые, розовые. Шорты джинсовые. Носки всех цветов радуги. Зарядки от телефонов, перемешавшиеся в клубок.
Я подняла с пола книгу в тяжёлом твёрдом переплёте. Тёмно-зелёном, потёртом на углах.
Присмотрелась к обложке.
– "Сто лет одиночества"?
Он поднял взгляд от носков, которые разбирал по парам.
– Да. Вы читали?
– Читала. Года три назад. На русском. Маркес – гений.
– Я читаю в оригинале, – он кивнул на книгу. – На испанском. Так ещё лучше.
Я рассмотрела обложку внимательнее. Действительно. "Cien años de soledad". Буквы элегантные, старинный шрифт.
– Вы знаете испанский?
– Учил в университете, – он пожал плечами. – Потом работал переводчиком. Люблю латиноамериканскую литературу. Маркес, Кортасар, Борхес. Для меня они – как религия.
Я протянула ему книгу.
Наши пальцы соприкоснулись.
Что-то кольнуло внутри. Короткое, острое. Я отдёрнула руку быстрее, чем следовало бы.
Продолжила собирать вещи, не глядя на него.
Взяла ещё одну книгу. Тоньше, в мягкой обложке.
Остановилась, вчитываясь в название.
– "Игра в классики"? Кортасар?
– Да, – он кивнул, складывая свои футболки. – Тоже на испанском. "Rayuela". Читали?
Я медленно подняла взгляд.
– Читала. Три раза. В разные годы жизни. И каждый раз открывала в ней что-то новое. Это моя любимая книга на свете.
Он замер. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
– Правда? "Игра в классики"?
– Абсолютная правда, – я прижала книгу к груди. – Первый раз прочитала в двадцать лет. Не поняла ничего. Второй раз – в двадцать пять. Влюбилась. Третий раз – в прошлом году. И поняла, что это книга про меня.
Он молчал. Просто смотрел.
– Удивительное совпадение, – произнёс он наконец, тихо.
– Очень удивительное, – я положила книгу на стол аккуратно, словно реликвию.
Мы продолжали разбирать вещи.
И тут я заметила.
Подняла с пола пару носков. Розовых. В белый горошек. Мои любимые.
– Это мои носки, – сказала я.
– Что?
– Вот эти. Розовые в горошек. Я их привезла. Они были в моём чемодане.
Дмитрий посмотрел. Поднял с пола рубашку. Синюю в клетку.
– А вот эта рубашка – моя. И эти джинсы тоже. Они точно были в моём чемодане.
Мы переглянулись.
– Наши вещи перемешались, – произнесла я медленно, осознавая масштаб катастрофы.
– Похоже на то.
Я встала с пола. Подошла к своему чемодану, распахнула крышку. Стала перебирать содержимое.
Мои футболки. Моя юбка. Мой купальник.
И мужская рубашка. Тёмно-серая, льняная, с закатанными рукавами.
И джинсы мужские. Потёртые, с дырками на коленях.
И книга. На испанском. "El amor en los tiempos del cólera". "Любовь во время чумы".
– У вас тоже мои вещи, – констатировал Дмитрий, подойдя ближе.
Я покраснела до корней волос.
– Извините. Вчера в самолёте случилась турбулентность. Багажный отсек открылся, всё вывалилось. Мы с соседом собирали наспех. Стюардессы торопили. Я даже не проверила толком, что складываю.
– И схватили чужое заодно с своим, – он кивнул.
– Получается, да, а вы получается были тем соседом, – я закрыла лицо руками. – Это просто кошмар. Какой позор.
Он рассмеялся. Негромко, но искренне.
– Ну и день у вас вчера был.
– Кошмарный. Худший в жизни.
– Тогда давайте исправим хотя бы это, – он присел обратно на пол. – Разберём вещи спокойно. Ваше – вам, моё – мне. Без спешки.
Я опустилась рядом. Мы начали разбирать содержимое обоих чемоданов методично.
Носки – мои, его. Футболки – мои, его. Книги – мои, его. Зарядки – перемешались окончательно, пришлось проверять разъёмы.
Процесс затянулся. Вещей оказалось на удивление много. И чем больше мы разбирали, тем больше находили общего.
– У вас хороший вкус, – заметил он, доставая мою пляжную тунику. Бирюзовую, лёгкую, с вышивкой. – Красивая вещь.
– Спасибо, – я улыбнулась. – У вас тоже неплохо. Вот эта рубашка, – кивнула на серую льняную, – очень стильная.
– Покупал в Барселоне. Три года назад.
– Я тунику тоже в Барселоне брала. В прошлом году.
Мы переглянулись и засмеялись.
И вдруг стало легко. Неловкость испарилась.
Как будто мы знакомы не несколько часов.
А гораздо дольше. Может, всю жизнь.
***
Закончили к половине девятого.
Вещи были рассортированы. Чемоданы закрыты аккуратно.
Я встала. Потянулась. Спина затекла.
– Пойду в душ, – сказала я. – Потом спустимся разбираться с администрацией.
– Хорошо. Я пока позавтракаю на террасе. Встретимся внизу?
Я кивнула. Взяла полотенце и чистую одежду.
Пошла в ванную.
Горячая вода смывала усталость последних суток.
Я думала о Дмитрии.
Странный он. Совершенно не похож на типичного курортника.
Спокойный. Вежливый. Начитанный. Тактичный.
И эти книги. Одинаковые вкусы. Одинаковые любимые авторы.
Совпадение?
Или судьба?
Я покачала головой, выключая воду.
Хватит фантазировать. Это просто случайность. Завтра его переселят, и всё закончится.
Вышла из душа. Оделась. Лёгкое платье, босоножки. Спустилась вниз.
Дмитрий сидел на террасе. За столиком с белоснежной скатертью. С видом на море, которое сверкало в утреннем солнце. Пил кофе из белой чашки.
Я подошла.
– Можно?
Он поднял голову. Улыбнулся.
– Конечно. Присаживайтесь.
Села напротив.
Официант в белой рубашке материализовался рядом. Протянул меню.
Я заказала омлет с сыром и свежевыжатый сок.
Мы ели молча. Каждый в своих мыслях.
Смотрели на море. Слушали крики чаек. Волны накатывали размеренно. Пахло солью.
– Красиво, – сказала я.
– Да. Поэтому и выбрал этот отель. Тишина. Никакой суеты.
Пауза.
– Вы часто приезжаете сюда? – спросила я.
– Первый раз. Обычно езжу в Испанию. Но захотелось чего-то нового.
– Я тоже первый раз. Хотелось просто лечь на пляж. Читать. Ничего не делать.
– Понимаю. Работа замучила?
– Да. Последние полгода были тяжёлыми. А вас?
– Тоже. – Чем занимаетесь?
– Редактор в издательстве. Работаю с переводными книгами. А вы?
– Переводчик, – он отпил кофе. – Работаю с испанским и португальским. В основном художественная литература.
Я посмотрела на него удивлённо.
– Переводчик? Серьёзно?
– Да. А что?
– Просто... интересно. Редактор и переводчик. Книги. Мы из одной сферы.
– Похоже на то, – он улыбнулся. – Какое издательство?
– "Азбука". А вы с кем работаете?
– С разными. "Иностранка", "Азбука", "АСТ".
Мы переглянулись.
– Мир тесен, – сказала я.
– Очень тесен.
Мы допили кофе.
– Ладно, – сказала я. – Пора идти на ресепшн.
– Пойдёмте.
Мы встали. Направились к холлу.
***
Администратор – молодая девушка в строгом костюме с бейджиком «Айше» – выслушала нас внимательно.
Посмотрела в компьютер, нахмурив брови.
Потом ещё раз. Покачала головой.
– Простите, – произнесла она по-английски с сильным акцентом. – Действительно произошла ошибка. Мы случайно выдали два ключа от одного номера. Технический сбой в системе бронирования.
– И что теперь? – спросила я, стараясь говорить спокойно.
Она замялась. Посмотрела на экран. Постучала по клавишам.
– Проблема в том, что отель полностью забронирован. У нас конференция. Большая группа из Германии. Все номера заняты до завтрашнего дня.
– То есть? – я почувствовала, как раздражение закипает внутри.
– Я могу переселить одного из вас только завтра утром, – она виновато улыбнулась. – Когда освободятся номера после отъезжающих гостей. Несколько человек уезжают рано утром.
Я уставилась на неё.
– То есть мы должны ещё сутки делить номер?
– Боюсь, да, – она кивнула. – Или... мы можем предложить компенсацию и помочь найти другой отель поблизости. Есть хорошая гостиница в пятнадцати минутах отсюда.
Я посмотрела на Дмитрия. Он пожал плечами.
– Мне не принципиально, – сказал он спокойно. – Если вы согласны, я не против ещё сутки подождать.
Я задумалась. С одной стороны – неудобно. Делить номер с незнакомцем. С другой – искать другой отель, заново заселяться, терять половину дня, которого и так мало...
И, если честно, мне не хотелось уезжать.
– Хорошо, – кивнула я Айше. – Останемся. Но с компенсацией. Хорошей компенсацией.
Администратор облегчённо выдохнула.
– Конечно. Мы предоставим вам бесплатные ужины на двоих в нашем ресторане на все оставшиеся дни. И спа-процедуры. Массаж, сауну, хаммам. Всё включено.
– Договорились, – я кивнула.
Мы вернулись в номер. Поднялись на лифте молча.
Я открыла дверь своей карточкой. Вошла.
Села на кровать. Посмотрела на Дмитрия.
– Извините за всё это.
– За что извиняться? – он присел в кресло. – Вы в этом не виноваты.Технический сбой.
– Всё равно. Вам теперь ещё сутки в кресле спать.
– Переживу, – он улыбнулся. – Зато будет что рассказать друзьям. «Как я провёл отпуск в Турции. Делил номер с незнакомкой из-за ошибки администрации».
Я усмехнулась.
– Звучит как начало романа.
– Или комедии положений.
Мы рассмеялись.
И снова стало легко. Напряжение испарилось.
***
День прошёл странно. Непривычно.
Мы не расставались ни на минуту.
Завтракали вместе на той же террасе. Дмитрий рассказывал о Латинской Америке, где был три года назад. Аргентина, Чили, Перу. Я рассказывала о Европе – Париж, Рим, Прага.
Потом гуляли по набережной. Узкая полоска между отелями и морем. Пальмы росли вдоль дорожки. Торговцы предлагали сувениры. Мы смотрели, смеялись над ценами, торговались просто для смеха.
Купались в море. Вода была тёплой, прозрачной. Я плавала медленно, наслаждаясь невесомостью. Он плавал рядом, не отставая, но и не обгоняя.
Разговаривали обо всём без умолку.
О книгах – спорили, кто лучше, Маркес или Борхес. Я защищала Маркеса. Он – Борхеса. Никто не убедил никого, но спорить было весело.
О работе – я жаловалась на авторов, которые не понимают, как тяжело редактировать плохой перевод. Он оправдывал переводчиков, объясняя, как сложно передать игру слов, сохранив смысл.
О путешествиях – мечтали вслух. Он хотел в Бразилию, в Амазонку. Я хотела в Исландию, к вулканам и гейзерам.
О жизни – осторожно, по чуть-чуть, открывая себя.
Время летело так быстро, что я не заметила.
К вечеру я поймала себя на странной мысли: мне не хочется, чтобы день заканчивался.
Не хочется возвращаться в номер. Ложиться спать. Просыпаться завтра и узнавать, что его переселили.
Мы пришли в номер, когда солнце уже садилось.
Я села на кровать. Дмитрий устроился в кресле у окна, откинувшись на спинку.
Молчали. Смотрели на закатное небо за окном. Оранжевое. Розовое. Фиолетовое.
– Знаете, – сказал он тихо, не поворачиваясь. – Это самый необычный отпуск в моей жизни.
– Почему необычный?
– Обычно я избегаю людей, – он повернул голову ко мне. – Приезжаю отдыхать один. Беру книги. Читаю на пляже. Гуляю. Молчу дни напролёт. Мне так комфортнее. Я интроверт до мозга костей.
– И что изменилось сейчас?
Он помолчал. Подбирал слова.
– Вы, – сказал он наконец. – С вами легко. Не нужно притворяться кем-то другим. Не нужно развлекать. Придумывать темы для разговора. Просто... быть собой. И это хорошо. Очень хорошо.
Внутри что-то сжалось. Тепло разлилось по груди.
– Мне тоже легко с вами, – призналась я. – Я думала, мне будет неловко. Делить номер. Постоянно быть рядом. Но нет. Это... правильно. Почему-то правильно.
Молчание повисло между нами. Тёплое. Наполненное чем-то невысказанным.
– Катя, – позвал он тихо.
– Да?
– Можно задать личный вопрос?
– Давайте.
Он помолчал. Словно решался.
– Вы... одна? В смысле, есть ли у вас кто-то?
Я поняла, что он имеет в виду.
– Нет. Одна. Уже три года. Мы расстались с моим бывшим. Он хотел семью, детей, дом за городом. Я хотела карьеру, путешествия, свободу. Не сошлись. Разошлись. Без драм.
– Понимаю, – он кивнул. – Жалеете?
– Нет. Это было бы неправильно. Мы слишком разные. Рано или поздно всё равно разошлись бы. Лучше сразу, чем через пять лет и двоих детей.
– Мудро.
– А вы? – спросила я, хотя боялась ответа.
– Тоже один, – он вздохнул. – Пять лет. Она ушла к другому. Сказала, что я скучный. Что я слишком много читаю. Слишком мало живу. Что я закрытый. Неинтересный. Предсказуемый.
Я посмотрела на него. На профиль, освещённый закатным светом.
– Вы не скучный, – сказала я твёрдо.
Он повернулся ко мне. Удивлённо.
– Откуда вы знаете?
– Чувствую. Вы... интересный. Глубокий. С вами хочется говорить. Узнавать. Слушать. Это не скучно. Это ценно.
Он молчал. Смотрел на меня долгим взглядом.
– Спасибо, – произнёс он наконец. – Давно мне никто такого не говорил.
Мы замолчали. Смотрели друг на друга в полутьме номера.
И я вдруг поняла. С пронзительной ясностью.
Я не хочу, чтобы он уезжал завтра в другой номер.
Не хочу терять эту связь. Неожиданную. Хрупкую. Возникшую из ошибки администрации и перемешанных чемоданов.
Но такую настоящую.
***
Ночь прошла спокойно.
Мы разговаривали до полуночи. О жизни. О мечтах.
Он хотел написать книгу. Я хотела открыть своё издательство.
Потом легли спать.
Я лежала в темноте. Слушала его дыхание.
И думала.
Что это? Курортный роман?
Или что-то большее?
Утром проснулась от стука в дверь.
Дмитрий открыл.
Администратор.
– Доброе утро. Ваш новый номер готов. 508. Пятый этаж.
Я встала с кровати.
Внутри всё оборвалось.
Вот и всё.
Сказка закончилась.
Дмитрий взял ключ.
– Спасибо.
Администратор ушла.
Мы стояли посреди комнаты.
Молчали.
– Ну, – сказала я наконец. – Вы свободны.
– Да.
Пауза.
– Спасибо, что не выгнали меня в первую ночь, – я попыталась улыбнуться.
– Спасибо, что остались, – он ответил.
Мы смотрели друг на друга.
Хотелось что-то сказать. Что-то важное.
Но слова не шли.
Он взял свой чемодан.
– Увидимся на завтраке?
– Да. Конечно.
Он кивнул. Вышел.
Дверь закрылась.
Я осталась одна.
Села на кровать.
И почувствовала пустоту.
***
Следующие дни прошли как в тумане.
Мы встречались на завтраках. Здоровались. Перебрасывались парой фраз.
Но больше не гуляли вместе.
Не разговаривали часами.
Не смеялись.
Каждый был сам по себе.
Я лежала на пляже. Читала книгу.
Не понимала ни слова.
Мысли были о нём.
Почему мы так поступили?
Почему разошлись?
Ведь было хорошо.
Так хорошо.
На четвёртый день не выдержала.
Спустилась к завтраку. Увидела его за обычным столиком.
Подошла.
– Можно присесть?
Он поднял взгляд. Удивился.
– Конечно.
Я села.
Официант принёс кофе.
Мы молчали.
– Дмитрий, – начала я.
– Да?
– Мне не нравится так.
– Что именно?
– Мы. Эта дистанция. Эта вежливость.
Он посмотрел на меня внимательно.
– Мне тоже.
– Тогда почему?
– Не знаю. Испугался, наверное.
– Чего?
– Что это ненастоящее. Курортная иллюзия. Что дома всё будет по-другому.
Я положила руку на его.
– А если не иллюзия?
Он сжал мои пальцы.
– Тогда давай попробуем.
Он перешёл на «ты». Легко. Естественно. Как будто мы всегда были на «ты».
– Попробуем что?
– Не прятаться. Не бояться. Просто быть.
Я улыбнулась.
– Хорошо.
Мы сидели, держась за руки.
И было правильно.
***
Остаток отпуска пролетел мгновенно.
Мы снова были вместе. Гуляли. Говорили. Смеялись.
Он читал мне испанские стихи. Я переводила на ходу.
Снова спорили о Борхесе и Маркесе.
Купались в море. Ели мороженое.
И с каждым днём понимали: это не иллюзия.
Это настоящее.
В последний вечер сидели на балконе его номера.
Смотрели на закат.
– Не хочу уезжать, – сказала я тихо.
– Я тоже.
– Что будет дальше?
Он обнял меня.
– Не знаю. Но хочу узнать. Вместе с тобой.
Я прижалась к нему.
– Я тоже.
Мы молчали.
Море шумело. Солнце садилось.
А внутри всё было спокойно.
Правильно.
***
Три месяца спустя.
Я стояла у багажной ленты в Шереметьево.
Ждала свой чемодан.
Телефон завибрировал.
«Я у выхода. Жду.»
Я улыбнулась.
Чемодан выехал на ленту.
Я подхватила его.
Вышла в зал прилёта.
И увидела его.
Дмитрий стоял с букетом. Улыбался.
Я побежала.
Он поймал. Обнял. Закружил.
– Соскучился, – сказал он в ухо.
– Я тоже.
Мы стояли, обнявшись.
Люди обходили нас.
Нам было всё равно.
Мы нашли друг друга.
В номере 402. Из-за ошибки администрации.
Странно.
Но идеально.
– Знаешь, – сказала я. – Надо отправить отелю благодарность.
– За что?
– За ошибку. За лучшую ошибку в моей жизни.
Он рассмеялся.
– Согласен. Лучшая ошибка.
Мы вышли из аэропорта.
Рука в руке.
И впереди была целая жизнь.