– Тебе на пенсии земля ни к чему, только спину гнуть.
Муж сказал это спокойно, сидя за кухонным столом, вилка в руке, жует котлету, которую я только что поджарила. Чавкает громко, крошки на бороде, лицо красное от жары плиты. Я стояла у раковины, губка в руках, мыла тарелку, вода лилась, заглушая его слова немного. Но услышала. Пальцы задрожали, губка выскользнула, упала в раковину с плеском. Кран капает, холодильник гудит в углу, соседи за стенкой ругаются тихо, голоса пробиваются сквозь тонкую стену.
– Коля, что ты сказал? – спросила я, вытирая руки о фартук. Голос усталый, после смены в магазине, ноги гудят.
Он откинулся на стуле, почесал затылок, ухмыльнулся нагло, глаза прищурены.
– Ну, Валя, ты же слышала. Дачу я племяннику отписал. Ему молодая семья, дети, пусть пользуются. А тебе зачем? Пенсия через год, сиди в квартире, телевизор смотри.
Я села на табуретку напротив. Руки на стол положила, ладони холодные от воды. Кухня маленькая, новая ипотечная квартира, которую я тянула одна десять лет. Он жует дальше, вилка звякает о тарелку.
– Отписал? Втайне? Без меня? – слова выходят медленно, я терплю, как всегда. Устала спорить.
Он кивнул, откусил хлеб, жует с открытым ртом.
– А что обсуждать? Дача общая, но я хозяин. Племянник поможет, если что. Мы же семья.
– Семья? Коля, дача моя идея была. Я на неё копила, ночные смены в аптеке брала, пока ты на диване лежал.
Он фыркнул, ложку отложил, звякнула о стол.
– Валя, не начинай. Ты всегда так, свои заслуги вспоминаешь. Я тоже работал, машину чинил, по дому помогал.
Я смотрю на него. Лицо его потное, глаза бегают. Соседи за стенкой замолчали, теперь телевизор у них гудит. Кран капает, кап-кап, раздражает.
– Помогал? Ты алименты после развода платил через раз. А дачу мы купили на мои сбережения, кредит на десять лет. Сапоги я четвертый год ношу, экономила.
Он встал, прошёлся по кухне, пол скрипнул под его тапочками.
– Экономила? А я что, даром жил? Племянник молодой, ему нужнее. Тебе на пенсии только спину гнуть, огурцы полоть. Отдыхай.
Я терплю. Долго терплю. Сижу, чай наливаю себе, кружка горячая, обжигает пальцы. Он стоит, руки в карманы сунул, ухмыляется.
– Коля, это предательство. Дача наша общая, по закону половина моя.
Он засмеялся тихо, сел обратно, ногу на ногу закинул.
– По закону? Валя, ты усталая, нервы. Я всё оформил, нотариус подтвердил. Племянник уже ключи взял.
– Ключи? Когда?
Он отвернулся к окну, где уже темнело, фонарь во дворе мигал.
– На прошлой неделе. Он звонил, просил. Я подумал – зачем тянуть.
Я продолжаю сидеть. Усталость навалилась, спина ноет от стояния за прилавком целый день. Но внутри что-то копится. Он опять жует, чавкает, как будто ничего не случилось.
– Коля, ты меня за идиотку держишь? Я на эту дачу пахала. Помнишь, как в две тысячи десятом мы её брали? Я кредит оформила на себя, потому что твоя кредитная история в минусах была. Ночные смены, дети маленькие, я их в садик водила, а вечером ещё работала. Ты тогда "искал себя", месяцами без зарплаты.
Он почесал нос, ложкой в тарелке ковыряет.
– Валя, прошлое ворошить? Я тебя люблю, но реальность такая. Племянник семью строит, а ты на пенсии будешь. Только спину гнуть.
– Любишь? Ага, сейчас, разбежалась. Ты меня обокрал.
Он глаза поднял, ухмылка слетела немного.
– Обокрал? Мы же вместе. Если что, племянник поделится.
Я встала медленно. Усталость как рукой сняло. Пошла в комнату, шкаф открыла. Там папка с документами, старая, потрёпанная. Вытащила выписку из ЕГРН – дача на двоих, брачный договор – имущество делится поровну.
Вернулась на кухню, бумаги на стол швырнула. Они шуршнули, разлетелись.
– Вот. Смотри. Половина моя. Ты не имел права отписывать без меня.
Он взял бумагу, глаза забегали, лицо побледнело.
– Валя, это старое. Нотариус сказал...
– Нотариус? Звоним участковому.
Я телефон взяла, набрала номер. "Алло, полиция? Муж имущество втайне отписал, дача общая". Коля вскочил, руки всплеснул.
– Валя, подожди! Не надо!
Но я уже говорю. Участковый обещал приехать. Коля стоит, пот на лбу, глаза испуганные, ухмылка исчезла.
– Ты серьёзно? Из-за дачи полицию?
– Из-за предательства.
Потом вещи его собирать начала. Шкаф открыла, рубашки с вешалок стянула, скомкала, в сумку запихнула. Носки, брюки, куртка – всё туда. Сумка тяжёлая, на пол поставила с грохотом. Он смотрит, лицо растерянное.
– Валя, ну прости. Я для семьи.
– Для своей семьи. Не для нашей.
Участковый приехал через полчаса, объяснили. Он документы посмотрел, сказал – суд решит, но отписать без согласия нельзя. Коля молчит, глаза в пол.
Я сумку в коридор вытолкнула. Дверь открыла.
– Иди. К племяннику.
Он взял сумку, плечи опустились, вышел молча. Дверь закрыла. Щёлк замка.
Тишина. Холодильник гудит. Кран капает. Я села у окна, вино налила, бокал простой. Пью маленькими глотками. Соседи опять ругаются. Завтра на работу, смена с восьми. Но в доме покой. Никто не чавкает. Никто не предаёт.