Звонок в дверь разорвал мой сон на части ровно в семь утра. Я открыла глаза и несколько секунд просто лежала, надеясь, что это приснилось. Но звонок повторился. Настойчиво так. Длинно.
— Лён, открой, — пробормотал муж и натянул одеяло на голову.
Я встала, накинула халат и поплелась к двери. В глазок увидела свекровь, золовку и какую-то тётю, которую видела один раз на свадьбе лет пять назад.
— С праздником! — заорали они хором, когда я открыла дверь.
Свекровь протиснулась первой, сунув мне в руки букет мимозы.
— Алла Петровна, доброе утро, — выдавила я. — Проходите.
— Мы решили поздравить тебя пораньше! — защебетала золовка Наташа, снимая пуховик. — Чтобы весь день был праздничным!
Тётя молча прошла в комнату и села на диван.
Я стояла посреди прихожей с мимозой в руках и пыталась проснуться окончательно. Семь утра. Воскресенье. Восьмое марта.
— Димочка ещё спит? — спросила свекровь, заглядывая в спальню.
— Да, мы планировали…
— Ничего, пусть поспит. А ты нам пока завтрак сделай, мы с дороги. Я пирожки с картошкой люблю, если что.
Я медленно выдохнула.
— Алла Petровна, я не готовила ничего. Мы не ждали гостей так рано.
— Ну так сейчас и приготовишь, — улыбнулась она. — Наташа, иди чайник поставь.
Золовка проскочила на кухню. Я пошла следом, всё ещё держа эту злополучную мимозу.
— Вот же пирожки делаешь вкусные, я помню, — продолжала свекровь. — На юбилее у моей сестры угощала. Димочка хвалился, что ты хозяйка отличная.
Я поставила цветы в банку и включила кофеварку. Пирожки. В семь утра воскресенья. Милое дело.
— Алла Петровна, у меня нет теста. Я могу сделать яичницу или бутерброды.
— Яичницу? На праздник? — она так посмотрела на меня, будто я предложила кормить их кормом для собак.
Наташа уже достала из холодильника колбасу, сыр, огурцы. Разложила всё на столе.
— Мам, ну ладно тебе, — сказала она. — Пусть что есть, то и сделает.
— Я думала, раз Димочка так хорошо устроился, жена его тоже постаралась к празднику, — вздохнула свекровь.
Тётя молча ела печенье, которое нашла в буфете.
Я достала сковородку. Руки слегка дрожали — от злости или от недосыпа, непонятно. Димка так и не вышел. Спал себе спокойно, пока его мама с сестрой разбирали мой холодильник.
— А где твоя мама? — спросила вдруг свекровь.
— Она на даче, — ответила я, разбивая яйца в миску.
— На даче? В такой праздник? Странно как-то.
— Она любит тишину, — сказала я максимально ровным голосом.
— Ну-ну. Нам бы тоже тишина не помешала, но мы же семья, должны быть вместе в такие дни.
Я поставила сковородку на плиту и вышла в спальню. Димка лежал, уткнувшись в подушку.
— Дим, — толкнула я его в плечо. — Вставай.
— М-м-м… Рано же…
— Твоя мама, сестра и какая-то тётя сидят на кухне и ждут завтрак.
Он приподнял голову.
— Что?
— Они приехали поздравить меня. В семь утра. Требуют пирожки.
Димка сел.
— Серьёзно?
— Очень. Вставай и иди разбирайся.
Он почесал затылок, натянул штаны и вышел. Я вернулась на кухню. Яичница уже шипела на сковородке.
— Димочка! — обрадовалась свекровь. — Наконец-то! С праздником, сынок!
— Мам, а вы чего так рано? — спросил он, зевая.
— Хотели порадовать Леночку. Правда, она какая-то не очень радостная.
Димка посмотрел на меня. Я пожала плечами и перевернула яичницу.
— Мам, ну вы бы хоть позвонили заранее, — сказал он.
— Сюрприз же! — Наташа хихикнула. — Вы ещё спасибо скажете, что мы так постарались.
Я разложила яичницу по тарелкам. Поставила на стол. Села.
— Приятного аппетита.
— А хлеб нарезать? — спросила свекровь.
Я встала, нарезала хлеб. Села обратно.
— А масло где?
Встала, достала масло. Села.
— А может, кофе сделаешь? Наташа плохо чай переносит.
Я посмотрела на Димку. Он ел яичницу, уткнувшись в тарелку.
— Сейчас сделаю, — сказала я.
Весело, что и говорить.
Пока они ели, я готовила кофе. Потом мыла посуду. Потом протирала стол. Тётя так ничего и не сказала — только ела и кивала.
— Вот и отлично позавтракали, — удовлетворённо сказала свекровь. — Теперь и поговорить можно.
Я села на край стула. Димка исчез в ванной.
— Леночка, мы вообще-то и подарок тебе привезли, — сказала Наташа.
Она достала из сумки коробку. Я открыла. Там лежал халат. Ярко-розовый, с рюшами и какими-то странными оборками.
— Спасибо, — сказала я.
— Примерь! — потребовала свекровь.
— Сейчас неудобно, гости же…
— Какие гости, мы же семья!
Я встала, пошла в спальню и натянула этот кошмар. Вернулась на кухню. Они захлопали в ладоши.
— Как раз! — обрадовалась золовка. — Я же говорила, мама, что размер подойдёт.
— Очень красиво, — добавила свекровь. — Теперь хоть дома прилично выглядеть будешь.
Я прикусила губу. Спорить было бесполезно.
— Алла Петровна, я очень благодарна, но мне нужно переодеться.
— Да ты посиди ещё в нём, красивая же!
Димка вернулся, посмотрел на меня в этом розовом ужасе и отвёл взгляд.
— Ну что, Димочка, расскажи, как дела? — свекровь повернулась к сыну.
— Нормально, мам. Работаю.
— А повышение обещали?
— Обещали.
— Вот и славно. А то у Леночки одна зарплата, не густо ведь.
Я сжала кулаки под столом.
— Мама, это не ваше дело, — сказал Димка.
— Как не моё? Я мать, имею право интересоваться.
Тётя наконец заговорила:
— А у меня племянник за границей работает, хорошо зарабатывает.
— Вот-вот! — подхватила свекровь. — А наш Димочка тут с Леночкой сидит, квартиру снимает.
— Мы копим на свою, — сказал Димка.
— Копите, копите. Сколько уже копите? Три года?
Я встала.
— Извините, мне нужно привести себя в порядок.
Ушла в спальню, сняла халат и села на кровать. Руки дрожали сильнее. Глубокий вдох. Выдох.
Из кухни доносился голос свекрови. Она что-то рассказывала про соседку, которая «и готовит, и шьёт, и детей троих вырастила». Намёк понятен.
Я оделась, причесалась и вернулась на кухню. Они всё ещё сидели.
— А мы тут решили, — сказала свекровь, — что вечером придём к вам на ужин. Отпразднуем как следует.
Я замерла.
— Вечером? Но у нас планы были…
— Какие планы? Димочка, ты же не против, чтобы мама с сестрой пришли?
Димка молчал.
— Лена, ну не жадничай, — добавила Наташа. — Один вечер можно и уделить семье.
— Я не жадничаю, — тихо сказала я. — Просто мы договорились…
— Договоритесь в другой раз, — отрезала свекровь. — Значит, так. В шесть придём. Ты только постарайся, что-нибудь вкусное приготовь. Димочка любит жаркое.
Я посмотрела на мужа. Он смотрел в окно.
— Ладно, — сказала я.
Они ушли через полчаса. Я закрыла за ними дверь и прислонилась к косяку.
— Лён, прости, — сказал Димка. — Я не знал, что они приедут.
— Почему ты ничего не сказал?
— Что я мог сказать?
— Что у нас планы. Что я устала. Да хоть что-нибудь!
— Ну не скандалить же при маме.
Я медленно выдохнула.
— Дима, я не собираюсь готовить ужин на шестерых.
— Лён, ну это же мама.
— Это твоя мама. И твоя сестра. И твоя тётя, которую я видела один раз за пять лет.
— Ну пожалуйста. Один раз.
— Димка, сколько можно? В прошлом году на мой день рождения они тоже «заглянули» в восемь вечера и остались до полуночи. Я тогда весь торт в одиночку доедала, помнишь?
— Ну это другое было.
— Чем другое?
Он пожал плечами.
Я прошла на кухню и начала мыть оставшуюся посуду. Димка стоял в дверях.
— Лён, не злись.
— Я не злюсь. Я просто очень устала.
— От чего?
Я обернулась.
— От того, что твоя мама считает меня плохой хозяйкой. От того, что твоя сестра дарит мне халат, в котором я выгляжу как тётя из провинциального санатория. От того, что ты молчишь, когда они приходят без предупреждения и требуют завтрак.
— Ну ты преувеличиваешь.
— Правда?
— Мама просто заботливая. Хочет, чтобы у нас всё было хорошо.
— Заботливая, — повторила я.
Димка почесал затылок.
— Ладно, я схожу в магазин. Куплю что-нибудь на ужин. Тебе не придётся готовить.
— Спасибо, — сказала я. — Но это не решает проблему.
— Какую проблему?
— Забудь.
Он ушёл. Я села на кухне и посмотрела на мимозу в банке. Жёлтая, пушистая, совершенно ненужная.
Я достала телефон и написала подруге Ире:
«С праздником. Родня мужа приехала в семь утра. Требовали пирожки. Вечером ждут ужин. Я в шоке».
Ира ответила через минуту:
«Бей тревогу. Это конец».
Я усмехнулась. Ира всегда драматизировала, но в этот раз я была почти согласна.
Димка вернулся через час с пакетами. Выложил на стол курицу, картошку, салат.
— Вот, — сказал он. — Всё готовое. Только разогреть.
— Спасибо.
— Ну не дуйся.
— Я не дуюсь.
Он обнял меня.
— Лён, ну извини. Правда. Я поговорю с мамой, чтобы предупреждала заранее.
— Дима, ты уже тысячу раз обещал с ней поговорить.
— На этот раз точно поговорю.
Я не ответила. Верилось с трудом.
Вечером в шесть они пришли. Свекровь, золовка, тётя и ещё какой-то дядя, о существовании которого я узнала только сегодня.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Леночка, ты как? Отдохнула? — спросила свекровь.
— Да, спасибо.
Они прошли в комнату. Я поставила разогревать курицу. Димка накрывал на стол.
— Дим, кто это? — шёпотом спросила я, кивая на дядю.
— Это дядя Коля, брат мамы. Я же говорил про него.
— Нет, не говорил.
— Говорил, точно. Ну ладно, неважно.
Неважно. Вот именно.
Ужин прошёл шумно. Свекровь рассказывала про соседку, которая «и шторы сама шьёт, и варенье варит, и цветы на балконе разводит». Дядя Коля молча ел. Наташа жаловалась на мужа, который «совсем забыл про семью».
— Леночка, а ты ничего не ешь? — заметила свекровь.
— Я не очень голодная.
— Надо есть. А то худая какая-то. Димочка любит женщин в теле.
Димка поперхнулся.
— Мам, при чём тут это?
— При том, что жена должна следить за собой. Не больничным видом ходить.
Я встала и ушла на кухню. Налила себе воды. Выпила. Посмотрела в окно.
Наташа зашла следом.
— Не обижайся на маму, — сказала она. — Она просто переживает за Димку.
— Я не обижаюсь, — соврала я.
— Вижу, что обижаешься. Но ты пойми, мама всю жизнь его растила одна. Боится, что он с тобой несчастен будет.
Я повернулась к ней.
— Почему она думает, что он несчастен?
— Ну ты же не особо стараешься. Вот сегодня, например. Могла бы постараться с завтраком.
— Наташа, вы приехали в семь утра. Без предупреждения.
— Ну и что? Мы же семья. Семья не предупреждает.
Я вернулась в комнату. Они доедали салат.
— А когда детей планируете? — спросила вдруг свекровь.
Димка чуть не уронил вилку.
— Мам, это рано ещё.
— Рано? Тебе тридцать!
— Двадцать восемь, — поправил он.
— Неважно. Пора уже. А то Леночка совсем засидится.
Я встала.
— Извините, у меня болит голова. Я пойду прилягу.
— Да ты садись, не капризничай, — сказала свекровь.
Я вышла в спальню и закрыла дверь. Села на кровать. Руки снова дрожали. Внутри всё кипело.
Они ушли в десять вечера. Димка мыл посуду. Я лежала в спальне и смотрела в потолок.
— Лён, они ушли, — сказал он, заглядывая в комнату.
— Хорошо.
— Ну не надо так. Они же не со зла.
Я села.
— Дима, мне нужен перерыв.
— От чего?
— От твоей семьи.
Он нахмурился.
— Что значит «перерыв»?
— Значит, что я не хочу видеть твоих родственников какое-то время.
— Лён, это странно звучит.
— Мне всё равно, как это звучит. Я устала от того, что они приходят когда хотят, говорят что хотят и считают меня плохой женой.
— Никто тебя не считает плохой женой.
— Правда? А завтрак? А комментарий про мою внешность? А вопросы про детей?
Димка молчал.
— Вот именно, — сказала я.
— Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Запретить маме приходить?
— Хочу, чтобы ты меня поддержал. Хотя бы раз.
Он сел рядом.
— Лён, я тебя поддерживаю.
— Когда? Сегодня ты ни разу не встал на мою сторону.
— Я не хотел скандала.
— Я тоже не хочу скандала, Дима. Я хочу, чтобы ты понял: это не нормально.
Он вздохнул.
— Ладно. Я поговорю с мамой.
— Когда?
— Завтра.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я легла обратно. Димка ушёл в зал. Включил телевизор.
Я лежала и думала. Три года назад мы поженились. Тогда мне казалось, что свекровь просто строгая. Что золовка просто прямолинейная. Что всё наладится.
Не наладилось.
Каждый праздник — одно и то же. Незваные визиты, намёки, советы. Димка всегда обещал поговорить. И никогда не говорил.
Я закрыла глаза. Завтра напишу Ире, пусть приедет. Надо выговориться хоть кому-то.
Уснула я плохо. Снились мимоза, розовый халат и свекровь, которая без конца спрашивала: «А детей когда?»
Утром встала раньше Димки. Оделась, выпила кофе и вышла на балкон. Город просыпался. Где-то внизу играли дети. Солнце пробивалось сквозь облака.
Телефон завибрировал. Сообщение от свекрови:
«Леночка, спасибо за вчерашний вечер. Вкусно было. Только в следующий раз постарайся с салатом получше. И не обижайся на мои слова — я хочу как лучше».
Я перечитала сообщение три раза. Постаралась с салатом. Не обижайся.
Набрала ответ: «Алла Петровна, я старалась. В следующий раз, пожалуйста, предупреждайте заранее».
Отправила. Через секунду пожалела.
Ответ пришёл моментально:
«Что за тон? Я твоя свекровь, а не чужая тётка. Димочке покажу, пусть объяснит тебе, как нужно с матерью разговаривать».
Я выдохнула и положила телефон.
Димка вышел на балкон через пять минут.
— Мама написала, — сказал он.
— Знаю.
— Лён, ну зачем ты её дразнишь?
Я обернулась.
— Я её дразню? Серьёзно?
— Ну ты же написала что-то резкое.
— Я попросила предупреждать о визитах. Это резко?
— Для мамы — да.
Я засмеялась. Без радости.
— Дима, а для меня? Для меня нормально, что твоя мама приходит в семь утра и требует пирожки?
— Ну ты же знаешь, какая она.
— Знаю. Поэтому и прошу тебя поговорить с ней.
— Поговорю.
— Когда?
— Сегодня.
— Точно?
— Точно.
Не верилось. Но я кивнула.
День прошёл спокойно. Мы гуляли, обедали в кафе. Димка был внимательным, даже купил мне цветы. Обычные, не мимозу.
Вечером позвонила свекровь.
— Димочка, — сказала она, — я хочу поговорить с тобой и Леночкой. Завтра приеду.
Димка посмотрел на меня.
— Мам, давай через неделю? У нас планы.
— Какие планы? Это важно. Приеду в обед.
Она повесила трубку.
— Вот, — сказала я. — Видишь?
— Лён, она сказала, что важно. Может, что-то случилось.
— Что может случиться за один день?
— Ну не знаю.
Я встала и пошла на кухню. Налила себе чай. Села за стол. Димка зашёл следом.
— Лён, ну давай без драмы.
— Я не драматизирую, Дима. Я просто устала.
— От чего?
— От всего этого. От того, что твоя мама не слышит слово «нет». От того, что ты не можешь ей отказать. От того, что я всегда виновата.
— Ты не виновата.
— Тогда почему я так себя чувствую?
Он не ответил.
На следующий день свекровь пришла ровно в обед. С тортом и серьёзным выражением лица.
— Проходите, — сказала я.
Она прошла в комнату, села, сложила руки на коленях.
— Димочка, Леночка, садитесь. Нам нужно серьёзно поговорить.
Мы сели. Димка выглядел напряжённым.
— Я вчера весь вечер думала, — начала свекровь. — И решила, что пора сказать правду.
Я насторожилась.
— Какую правду? — спросил Димка.
Свекровь посмотрела на меня. Потом на сына.
— Я купила вам квартиру.
Я замерла.
— Что? — переспросил Димка.
— Квартиру. Двухкомнатную. В новостройке на Солнечной. Документы у меня. Оформлена на тебя.
Я посмотрела на мужа. Он побледнел.
— Мам, откуда у тебя деньги на квартиру?
Свекровь улыбнулась. Странной такой улыбкой.
— Вот это и есть та правда, о которой я хотела рассказать.
Она достала из сумки папку. Положила на стол.
— Только вы, Димочка, обещайте не сердиться. И ты, Леночка, тоже. Потому что я всё это делала для вас, для вашего счастья.
Внутри у меня что-то нехорошо ёкнуло. Похоже, мой праздник только начинался…
Конец 1 части. Что же за правду скрывала свекровь все эти годы? И почему у неё вдруг появились деньги на квартиру? Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →