— Значит так, Оленька, — Валера приосанился, одернул застиранную футболку, натянутую поверх стеганого средневекового поддоспешника (который он называл «гамбезон»), и многозначительно постучал пухлым пальцем по кухонной клеенке. — По закону Российской Федерации всё нажитое в браке пилится ровно пополам. Квартира, дача, сервиз «Мадонна» и те два с половиной миллиона, которые ты втихаря заныкала на секретном счете. Думала, я не найду сберкнижку в коробке из-под зимних сапог?
Ольга Николаевна, женщина пятидесяти четырех лет, обладающая нордическим характером и должностью старшего товароведа на оптовой базе, молча продолжала резать докторскую колбасу. Нож был тупой. В этом доме вообще все кухонные ножи были тупыми, потому что законный супруг последние три года точил исключительно свой двуручный меч-бастард.
Она посмотрела на Валеру. Тридцать лет брака. Когда-то он был подающим надежды инженером-проектировщиком. Потом — менеджером по продажам пластиковых окон. А к пятидесяти пяти годам у него случился кризис среднего возраста, который свернул куда-то не туда. Нормальные мужики в этом возрасте покупают резиновую лодку, едут на рыбалку, ну или, на худой конец, заводят молодую любовницу. Но Валера решил, что он — рыцарь Тевтонского ордена.
Он вступил в клуб исторической реконструкции. И жизнь Ольги превратилась в филиал Средневековья, причем в худшем его проявлении — с антисанитарией и отсутствием денег.
— Валера, — спокойно сказала Оля, сдвигая нарезанную колбасу на тарелку, — во-первых, сними с себя этот матрас, ты в нем провонял потом и машинным маслом. Во-вторых, какие сбережения?
— Не прикидывайся! — хмыкнул супруг, сверкнув глазами с интонацией следователя из дешевого сериала. — Я вчера искал ваксу для кожаных поножей. Полез в шкаф, а там — сюрприз! Договор банковского вклада на твое имя. Два с половиной миллиона! А я-то думаю, почему моя жена мне на исторически достоверные латные рукавицы денег жалеет? Говорит, за коммуналку платить нечем! А сама миллионерша!
Оля мысленно вздохнула. Только наш человек может возмущаться нехваткой денег на стальные рукавицы, стоя в кухне, где кран капает с две тысячи девятнадцатого года, а линолеум протерся до бетонной стяжки.
Деньги действительно были. Месяц назад Олины родители, люди старой советской закалки, продали свой дом в деревне и старый гараж. Отец, Николай Степанович, привез деньги в спортивной сумке, пахнущей нафталином и валидолом. «Это тебе, доча, — сказал он тогда. — Мы с матерью в пансионат для ветеранов перебираемся, там уход, а ты себе хоть дачу нормальную купишь, чтобы на старости лет в земле ковыряться, а не на этого обалдуя в железной каске смотреть». Оля деньги положила на счет от греха подальше. Знала, что если муж узнает — пиши пропало.
— Эти деньги — моих родителей, Валера, — раздельно произнесла Оля, ставя перед ним тарелку с макаронами по-флотски. — Они продали дом. Ты к этим деньгам не имеешь никакого отношения. Ешь макароны, пока горячие.
— Это мы еще посмотрим! — Валера победно наколол макаронину на вилку. — Мы в браке? В браке. Деньги на твоем счету? На твоем. Значит, это совместно нажитое имущество! Делим пополам. Моих тут миллион двести пятьдесят тысяч. Я уже всё посчитал.
Он мечтательно закатил глаза.
— Я, Оленька, на эти деньги куплю себе настоящего боевого коня. Мерина. И коневозку. В августе фестиваль под Выборгом, мы с клубом будем брать макет замка. Мне нужен конь!
— Конь? — Оля присела на табуретку, чувствуя, как начинает дергаться левый глаз. — Валера, ты живешь на девятом этаже. Ты коня на балконе парковать будешь? Между банками с солеными огурцами и твоей кольчугой, которая ржавеет и пачкает подоконник?
— Коня я поставлю в платную конюшню за городом, — отмахнулся муж. — Ты не понимаешь высоких стремлений. Ты приземленная женщина, Оля. Тебе бы только скидки на стиральный порошок высматривать да полы намывать. А у меня — эпоха! У меня — дух истории!
«Дух истории» в их квартире в основном состоял из запаха немытых шерстяных носков, железа и дешевого пива, которым тевтонские рыцари заливали горечь поражений после реконструкторских боев. Валера уже два года не работал официально. Перебивался случайными шабашками, а все заработанное спускал на «аутентичные» пряжки, кожаные ремни и мечи. За квартиру платила Оля. Продукты покупала Оля. Макароны по сто двадцать рублей за пачку, тушенка по акции, чай в пакетиках.
— В общем так, — Валера отодвинул пустую тарелку. — Я подаю на развод и раздел имущества. Жить с женщиной, которая утаивает от мужа миллионы, пока он вынужден выступать в пешем строю из-за нехватки средств на кавалерийскую экипировку — это ниже моего достоинства! Завтра придет мой юрист, мы составим досудебное соглашение. Подпишешь — разойдемся мирно. Не подпишешь — пущу тебя по миру через суд.
Он встал, зацепился полами своего стеганого халата за ручку холодильника, едва не уронил магнитики из Геленджика, чертыхнулся и гордо удалился в зал, откуда вскоре донесся лязг металла — рыцарь взялся полировать шлем.
Оля осталась сидеть на кухне. Она смотрела на грязную тарелку. В груди не было ни боли, ни обиды. Только какая-то бесконечная, тягучая усталость. Развод? Давно пора. Делить квартиру, которую они получали еще в начале девяностых? Придется. Но отдать этому великовозрастному ролевику деньги, которые ее отец с матерью копили всю жизнь, отказывая себе в лишнем куске колбасы?
Оля усмехнулась. Она встала, подошла к шкафчику, достала банку из-под кофе, где хранила всякие квитанции об оплате ЖКУ. Порылась на самом дне и вытащила сложенный вдвое плотный лист бумаги с синей печатью. Потом открыла ящик стола и достала толстую красную папку.
На следующий день, ровно в шесть вечера, в прихожей раздался звонок. Валера привел «юриста». Это был Саня — лысоватый мужичок в помятом пиджаке, который в их рыцарском клубе числился оруженосцем, а в миру работал в конторе по взысканию мелких долгов и считал себя гением юриспруденции.
Они уселись за кухонный стол. Саня по-хозяйски придвинул к себе вазочку с сушками, хрустнул одной и достал блокнот.
— Ну-с, Ольга Николаевна, — начал Саня скрипучим голосом, поправляя съехавшие на нос очки. — Ситуация предельно ясна. Статья 34 Семейного кодекса. Всё, что нажито непосильным трудом, является общей совместной собственностью. Деньги на счете лежат? Лежат. Вклад открыт в период брака? В период. Значит, половина суммы законно принадлежит Валерию Эдуардовичу. Мы предлагаем вам перевести миллион двести пятьдесят тысяч на его карту прямо сейчас, и тогда квартиру мы распилим цивилизованно — через продажу и размен.
Валера сидел рядом, сложив руки на груди, и смотрел на жену с высокомерием лорда, принимающего капитуляцию мятежной провинции.
— Разделим всё поровну, включая твои сбережения, — ухмыльнулся бывший. — И скажи спасибо, что я не требую компенсацию за моральный ущерб. Ты годами подавляла мою личность.
Оля не торопясь налила себе чаю. Положила один кусочек сахара. Размешала, слушая, как ложечка звенит о стенки чашки. Звон был похож на далекий звук скрещенных мечей.
— Поровну, говоришь? — мягко спросила она. — По закону?
— Именно! — рявкнул Саня-оруженосец, отправляя в рот вторую сушку. — Суд будет на нашей стороне!
Оля не моргнула глазом. Она положила руку на красную папку, лежащую перед ней на столе.
— Вы, мальчики, в свои игрушки заигрались, — Оля открыла папку. — Ты, Валера, когда в крестовые походы ходишь, совсем забываешь тылы прикрывать. Хочешь по закону? Будет тебе по закону. Только боюсь, твой боевой конь сейчас превратится в хромую пони.
Она достала из папки первый документ и положила его на середину стола, прямо поверх пятна от вчерашнего чая. Саня потянулся к бумаге, пробежал по ней глазами, и кусок сушки вдруг застрял у него в горле. Он закашлялся, покраснел и испуганно посмотрел на своего «лорда».
— Что там? — Валера нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок реальности.
Оля сделала глоток чая и улыбнулась так, как улыбаются люди, у которых на руках четыре туза.
Думал ли Валера, что женщина, прошедшая суровую школу советских оптовых баз, отдаст родительские сбережения без боя? Ага, разбежался! В следующей части вы узнаете, как Оля одним элегантным движением лишила благоверного не только мифического боевого коня, но и вполне реальных штанов.
Развязка этой кухонной баталии заставит вас аплодировать стоя — читаем продолжение ЗДЕСЬ!