Виктор и Ольга, в браке два года
Отец Андрей: Смотрите, они держатся за ручки, видите? Расскажи, Витя, что нового пришло в твою жизнь после того, как ты нашел свою принцессу? Ты, наверное, красиво за ней ухаживал, да?
Виктор: Нет. У нас быстро всё произошло — одно свидание и всё.
Первый раз я увидел Ольгу в «Ковчеге», когда пришел на спектакль. Мы сидели в одном ряду. Я издалека ее увидел, и тогда уже что-то внутри мне подсказало, что это моя будущая жена.
А потом я начал ходить по послушанию в социальный пансионат. И Оля тоже. Как-то мы пошли в одно отделение. А вскоре сходили на первое свидание. И я сразу взял у вас благословение.
Что тут думать? Мы же поженились уже будучи самодостаточными, состоявшимися людьми. У каждого была своя картинка семейной жизни, которая не совпала с реальностью. То есть нашла коса на камень. У меня были свои устои, планы, и эти планы у нас немножко не совпали. Начались разногласия.
Терпеть — это не то же самое, что смиряться. Нужно и терпение, и смирение. Ведь если затаить недовольство в себе, со временем оно всё равно вырвется наружу. Вот у нас это и происходит на данный момент. Художник, который работает с глиной, гладит и лепит свою скульптуру, а мы, наверное, больше как резчики: с зубилом и молоточком создаем свою семью — любя, но через боль. Я такой эмоциональный, к сожалению, несдержанный.
Отец Андрей: И, наверное, Ольге нужно, учитывая особенности своего любимого мужа, быть внимательнее, мудрее.
Ольга: Как Виктор говорит, у нас мозг мыслит быстро, очень быстро на язык ложатся претензии, и не хватает сдержанности, чтобы взять паузу и осмыслить, как правильно поступить и что сказать. И вот я могу в бытовых моментах сказать ему, что нужно делать, а он говорит, что ему трудно это переносить. И я вижу, что в такие минуты его глаза поникают.
Виктор: Мне, наверное, надо все-таки, чтобы она доверилась мужу в любых решениях.
Отец Андрей: То есть яблоко раздора — что она всё знает. Я, кстати, знаете, когда любовался вами? Когда Оля болела, ей было тяжело, и ты взял над ней шефство. Вот тогда я видел в тебе такую любовь к ней и заботу, и что ты чувствовал себя мужчиной, который должен защитить свою жену.
Наверное, мешает, что на работе Оля — большой начальник, у нее есть статус.
Ольга: Да, забилась голова инструкциями. Всю жизнь сама всё делала, сама решала 40 лет, и эта привычка осталась, к сожалению, и в браке.
Отец Андрей: Мне кажется, что ваши сегодняшние не совсем гладкие и ровные отношения для того, чтобы вы шлифовали друг друга. И когда я вижу, что вы стоите в храме и держитесь за руки, мне просто легче служить. Потому что хочется видеть любовь, хочется видеть какое-то внимание друг к другу, чуткость, понимание — оно должно быть на уровне сердца. А когда человек почувствует, что ради него другой уступил, не сделал так, как ему хочется, он отдаст во сто крат больше.
Но все-таки вы меняетесь, да?
Виктор: По крупинке этот эгоизм надо убирать. Победа потихонечку приходит.
Ольга: У нас такие маленькие ступенечки. У кого-то большие, а у нас — очень-очень маленькие.
Отец Андрей: На нас смотрят потенциальные мужья и жены, которые себя еще не реализовали в этих ролях. Что бы вы им хотели пожелать?
Александр: Избежать в своей жизни обломовщины: не остаться с прожектами, какими-то понятиями о жизни, которые не выходят дальше комнаты, привычной жизни. Это трудно. Это, наверное, как шагнуть в космос. Но это того стоит.
Отец Андрей: Нужно дерзать думать, что можно жить в этом мире счастливо.
Когда дети видели в семье скандалы, как папа и мама обижали друг друга, у них складывается очень негативное отношение к браку. У многих детей не было живого примера, как нужно любить, как можно красиво жить в семье. И поэтому важно победить, верить, что можно жить счастливо, в радости, что можно нести немощи друг друга, и это не будет утомлять и делать человека озлобленным и усталым, а наоборот, будет развивать его внутреннюю духовную жизнь.
Наши встречи в эфире — для того, чтобы люди, которые нас смотрят, понимали ответственность шага, когда человек создает семью и говорит: «Не я, но мы». Потому что после греха каждый живет сам по себе. А семья — это домашняя церковь, где есть Бог, Который соединил людей для служения Ему и друг другу.
Надеюсь, что у нас получился такой гимн семейной любви. И на фоне той нелюбви, которую мы, к сожалению, не можем не видеть вокруг нас, все-таки мы говорим, что можно жить по-другому. Можно бороться за единство, можно бороться друг за друга и с Божией помощью побеждать.