Матвей однажды в полусне пробормотал, что если бы нашелся такой пансион для девиц, куда можно было бы поселить дочь, он бы её отвёз. Горе его было таким сильным первое время, что Лиза боялась, муж не справится. Потом стало легче, но не настолько, чтобы жить счастливо и безмятежно, воспитывая подростков-близнецов и младшенького любимейшего Марсика.
«Двадцать лет прошло, всего лишь каких-то несчастных двадцать лет... Кажется всего мгновение... - думала Лиза, - Моя бедная мама не могла объяснить, почему он казался ей просто неотразимым. Но двенадцать лет жизни с папой и со мной, как жены и матери, были стёрты и размазаны, как рисунок на холсте. А первые же двенадцать часов романа с Максом полностью перевернули её мироощущение и привели в восторг своей картиной, свежей и неотразимой. Он дал то, чего мама была лишена – собственного восторга взаимной любви. … Если сейчас я увижу Катю в слезах, я уведу её силой к себе! К нам в комнату! И буду держать до тех пор, пока чары не спадут! Я считала и буду считать, что во всем виновата Ангел, которая стала показывать малышке Катёнку её любимого дядю Макса молодым! Это воздействие!… Его можно снять!.… Господи, помоги, дай моей дочери то, что сделает её счастливой мамой и женой!… Пусть мне только кажется, что это глубоко внутри моей дочери…. Как будто она связана с душой моей мамы… В тот момент, когда мамы не стало… Она его и полюбила»…
Увлечение Кати и сейчас казалось одержимостью. Верить в то, что дочь волшебным образом искажает действительность, реальность, было намного легче, чем верить, что она выбрала мужа, чтобы спасти и защитить, пожертвовать собой, жить,, как кукла, отключив неприязнь и сладко притворяясь.
Она вела себя иначе, чем Лиза сама в восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет. Катя не таилась, не отстранялась от родителей. Сразу честно сказала всё.
«Чему вы меня учили, тому я и училась…»
Лиза остановилась перед комнатой и прислонилась к стене. Невозможно было успокоить дыхание. Она хотела просто посмотреть на свою дочь. Никакого профайла. Просто увидеть её глаза, убедиться, что Катя успокоилась.
Но картина ей рисовалась совсем иная.
«Макс отстранился, собирает вещи. Катя плачет, не может понять, как ей жить дальше. Катя похожа на папу ростом, фигурой, Катя похожа на папу выражением глаз и прямотой, у неё подбородок от папы, у неё характер сильный, свободолюбивый, и … честный, беззащитный. Катя моя…»
Не доносилось ни звука.
Лиза осторожно и тихо постучалась. Еще раз.
Толкнула, чтобы проверить закрыто или нет.
Дверь медленно отворилась.
В душе шумела вода.
Катя сидела под окном и плакала, уткнувшись лицом в колени.
Лиза быстро прошла через комнату и опустилась перед ней.
- Что случилось, солнышко?
- Мам… Он не любит меня.
- Как не любит?
- Я не нужна ему…
- Катенька…
- Не нужна…
- Он так сказал? Что он сказал??
- Это… не нужно говорить, мамочка… Он ничего не сказал...
- Ты сама поняла?
Дочь кивнула.
- Солнышко моё… Пойдём к нам с папой, пойдём к нам в комнату, Катенька… Я очень тебя прошу, пожалуйста, ты так напугалась. Идём, лапочка моя…
- Нет, я не могу. Не могу уйти. Я сейчас успокоюсь. Мам, прости, что позвала тебя, я видела, как ты сама испугалась… Я думала, что он не отвечает, не двигается, почти не дышит… Знаешь, иногда мне кажется, что это я чудовище. И если он уедет и не вернется… Тогда я как в сказке просто лягу и не буду ничего есть… буду ждать…
- Твой… муж… хочет уехать?
- Да, с Малышом.
- Но… завтра…
Лиза подумала, что завтра должна приехать Маргарита и не сказала это вслух.
- Он хочет уехать сегодня. – Сказала Катя, вытирая слёзы, но не улыбнулась, не стала притворяться. – Сказал, что тебе обещал. Каждая ваша встреча для него какая-то катастро… Мамочка прости, ты ни в чем, ни в чем не виновата, я не это хотела сказать… О, Боже, я вся в папу. Я пошла характером в папу, представляю, как тебе непросто со мной, я такая вспыльчивая и несдержанная! Мам, давай папе не скажем, что я тебя позвала! Я сейчас останусь и сама успокоюсь…
- Катя, ты мне только скажи правду. Что у вас случилось?
- На словах ничего. Но он так смеется и смотрит, что мне кажется, я снова… просто…
Катя замолчала.
- Что «просто»? – испугалась Лиза.
- Я просто дочь… его друзей. И никто больше. – Катя вздохнула, - Надеюсь, это пройдёт. Я поэтому и заплакала, мам. Опять эта тихая нежность и никакого интереса. Уверена, это связано с Малышом. Я хотела проверить и убедиться, что мы семья, настоящая… Мама, отношение ко мне менялось. Постепенно, но… сейчас всё вернулось. Мы двое были вместе, и я думала, что мы уже являемся все вместе одной семьёй. То есть, семьёй внутри семьи. Мы были, как будто единым целым, понимали друг друга с полуслова… Мы могли ничего не сказать и всё понять… Я чувствую, когда он говорит мне неправду, мамочка. И мне кажется, что он просто ждал… моей… ошибки, или причины… Я так думала, но надеялась, что это не так. Мне казалось, я приняла единственно правильное решение… Прежде чем родить ребенка, хоть несколько раз… пройти тест на прочность нашей… любви…
- Котенька моя…
- Да, мама, я приехала сюда для …тестов. Я перестраховалась и… Мама, я правильно сделала?
- Да, Катенька. Всё правильно, милая.
- Я же должна доверять… Если он узнает… Мне показалось, что он так сильно переживает всего лишь одну встречу, что совсем… не хочет так жить… Только и ждёт, чтобы сказать – ну вот, беги, бросай меня скорее, наконец-то… я избавлюсь от тебя… А когда проснулся, ничего не сказал. Он смеялся, мам… И ушел в душ, и не выходит так долго… Я не знаю, всё хорошо или нет…
- Всё хорошо, Катюша.
- Ты уверена?
- Да, с ним всё хорошо. Просто человек купается. Не плачь.
- Я сама принесла воду в комнату, чтобы не бегать, а просто пить из кувшина, когда захочется. Мы хотели по возможности отсиживаться в номере днём, чтобы избегать встречи… с нашей тётей Элей. Она при разговоре может такое сказать… И так ей всё радостно, что кажется, только её должны все слушать. Она много что скажет в глаза, а за глаза говорит такое, что я не хочу даже повторять. Но я знаю, что она все равно любит, просто не хочется слушать и краснеть…
- Да, Катюш.
- Мне так хочется, чтобы она не смотрела на меня так, как будто знает, чем всё закончится и просто ждёт... окончания интересного спектакля, как будто для неё его показывают... Как главная...
- Мы здесь все на виду. Она такая всегда была, Катющ.
- Главная? Самая важная?
- Не самая. Просто ей хочется быть лидером в любой компании. Я буду тебя защищать, и папа. Ты нам сразу говори.
Главная. С одной стороны всем было совершенно ясно, что Элеонора всегда и во всём стремилась к непоколебимому лидерству. Она всегда имела великолепные задатки командовать и управлять. Бросалась за любое дело и всё решала сама, как ей захочется, и говорила всё, что захочется. С другой стороны в делах ей не хватало трудолюбия, ответственности и приличий, такта, разума. А в случае опасности она могла, совершенно не раздумывая, совершить любой непредсказуемый поступок и заявить то, о чем важно молчать. Импульсивные слова, угрозы и оскорбления, которые она произносила, стоило пропускать мимо, только тогда можно жить вместе.
- Мам, не надо папе знать, что случилось. Скажи ему, что всё хорошо, всё прекрасно. Я уже успокоилась.
- Хорошо, дочка. Я сама не буду рассказывать. А ты зови меня или папу, если что-то случится. Мы всегда тебе поможем.
- Где нам взять сухое бельё? Только завтра принесут или можно сегодня? Я хочу перестелить. Боюсь, не высохнет.
- И матрас попроси Макса перевернуть… Я принесу. Лилю отправлю.
- Я сама принесу, скажи, где.
- Спустишься вниз там выйдешь в коридор… Где Малыш себе комнату выпросил, туда до самого конца. Там будет последняя дверь, в комнатке посуда и там же ней шкаф с бельём. Доченька ты у меня, как солнышко. Не бойся больше ничего. И вообще… Я заколдовала ту воду, которую вылила. Чтобы всё у вас было хорошо.
- И почему я не догадалась водичкой побрызгать? А ты сразу догадалась её выплеснуть…
- Сама не знаю, как мне попался этот кувшин, – улыбнулась Лиза, - Просто хотелось, чтобы ты перестала бояться, что твой… муж… в коме. Или где там… Я не знаю, почему ты так испугалась, Кать. Надо было пихнуть посильнее, за уши потрясти, в конце концов…
- Я сразу подумала, что всё…
- Почему ты сразу подумала, что случилось страшное?
- Ну… мам… Возраст, перелёт, он не спал, нервничал… Он был такой бледный… Я его доводила расспросами…
- Да, возраст. Ему как будто уже сто лет, а то и двести. Дочь, такого просто так не доведешь. Это талант нужно иметь.
- Я тебя люблю, мам!
Лиза прерывисто вздохнула и почувствовала, как её взрослая дочь крепко обнимает.
- Мама, надо было просто раздвинуть шторы и впустить солнечный свет… И мой муж зашипит, превратится в пепел… Мне уже так тётя Эля написала. Спасибо, что вылила водичку!
В этот момент Лиза поняла, что в душе прекратился шум воды, поцеловала Катю в щеки и поднялась с пола.
- Приходи к нам сразу. Всегда чуть что – сразу к нам! Всегда! Обещаю, мы с папой тебя сразу заберем. Успокоим, обнимем... Я ухожу, Катенька. Спускайтесь и завтракайте, или обедайте, я спать пойду.
- Спасибо, что ты вылила эту воду, и он проснулся.
- Надо было святую, - пробормотала Лиза, закрывая за собой дверь. – Заинька ты моя. Напугал тебя злой волк. А мама ему по носу щелк!
- Мам, спасибо! Одно твоё доброе слово и человек снова чувствует себя окрылённым!
«Не сказал! Не выдал!» - подумала Лиза.
***
Макс стоял, сидел, думал. Вода шумела. Катя стучала, спрашивала, когда он выйдет.
Хотелось сказать: «Никогда».
Сказал, что бреется.
И брился. На самом деле. Медленно, осторожно, разглядывая себя в запотевшее зеркало.
Ему не хватало времени. Но он обещал себе, что, как только выйдет, сразу начнет собирать вещи. «Красавица Лизка. Чуть не утопила спящего».
Он уже не смотрел на неё, как на приз, который должен в конце жизни ему достаться, наконец. Он это пережил. Теперь никогда. То, что он женился на дочери, поставило точку. Никогда. Ни через десять лет, ни через сто. Ни в следующей жизни, ни в другом измерении.
Вспомнилось, как спустя месяц после свадьбы Эльза явилась на спектакль Кати, вышла к нему и уселась в машину. И сказала резко, дерзко, неумолимым командным тоном.
- Давай заканчивай этот балаган. Повеселился и хватит. Отправляй дочь домой к родителям.
- Как я это сделаю?
- А как хочешь. Метлой, палкой, собаку крупную заведи, чтобы её гоняла. Да хоть женщину найми за дочерьми ухаживать, пока ты на работе. Такую, чтобы в твоём вкусе была. На меня похожую, с сильным темпераментом.
- Я так не сделаю.
- Сделаешь. Я приказываю. Ты подчиняешься.
- Ты ведешь себя так, словно ты моя хозяйка. Я не твой слуга, мне это не нравится.
- Ты что, не понимаешь? Она затанцевать тебя хочет, глупый маразматик.
- Эль, выйди из машины, сейчас она придёт…
- Пусть, а мы с тобой в машине. Вдвоём.
- Не надо.
- Макс, не будь совсем подлецом! Выгони свою молодую жену домой к родителям!
- Она всё принимает… слишком близко к сердцу, я так не могу.
- Тогда я буду тут сидеть. С тобой рядом. Пусть ревнует. Привыкает. У нас общий сын. Её друг. Она всё время видела нас с тобой вместе, с самого детства. Я буду при ней болтать о том, что у нас с тобой было, сколько мой отец, Лизкин отец и я всего для тебя сделали.
— Что именно ты будешь говорить о том, что у нас было?
— Правду, конечно.
- Какую правду?
- Что ты, конечно, был ко мне очень ласков и заботлив, демонстрировал, какой ты хороший. Но это с твоей стороны не было любовью и даже благотворительностью! Ты получал от всего этого нехило. А мой папаша изо всех сил вытаскивал тебя, когда ты пил запоем! И вообще, вел себя по отношению к её матери по-свински! Я буду петь ей это каждый день! И тогда Катенька запоет по другому. Вампир ты, настоящий вампирюга! Это тебе еще повезло, что наш мальчик втюрился в Майку, хотя она мне, как кость в горле. Но для замены Катьки пойдёт. А тож если бы сын мой страдал, я бы вас обоих стёрла с лица Земли.
Эльза сидела, нагло развалившись на переднем сиденье, когда подошла Катя и открыла дверцу машины. Радостная, счастливая, не увидела её за тонированным стеклом.
Макс вспоминал, сколько раз Катя говорила, посмеиваясь, что от мамы Малыша тёти Эли никогда не знаешь, чего ждать.
Катя закрыла дверцу снова и отошла в сторону. Макс не смог выгнать Элеонору и вызвал Кате такси. Они поехали на разных машинах.
Однажды она увидела, как Макс бережно расставлял на камине общие семейные фотографии, с матерью Лилии и Анны, с Элеонорой располневшей, но милой, и сыном Максимом, совсем маленьким. На глазах её тогда набежали слёзы. Катя улыбнулась и доверчиво обняла его.
Он никогда не разрешил бы никому убрать эти фотографии, в отличие от фото Ангела, которое еще до развода вытащил из рамок, а потом выбросил. Сейчас там стояла третья фотография. Он с Катей. Катя в белом, в широкой многослойной из тончайшей белой тюли юбке призрака Мирты из «Жизели» и фате. И две очаровательные дочери в белых юбках «шопенках».
«Мы женаты, хватит вести себя, как крыса, бегущая с корабля!»
Макс выключил воду, вышел из ванной комнаты, увидел Катерину раскрасневшуюся, всю заплаканную, но не в слезах и с необычайно счастливыми смеющимися глазами.
- Ты весь побрился? А где же твоя щетина?
- Она седеет, Кать. Почему-то волосы пока нет, а борода… Чем длиннее отрастает, тем заметней.
- Такой гладенький. Непривычно.
– Да, мне тоже.
- Красиво. Улыбнись.
- Вот так?
Макс смешно оскалил зубы.
Катя рассмеялась.
- А помнишь, как мы уселись возле горящего костра на пляже у речки? Помнишь, еще подошел мужик и спросил «Вы что тут кино снимаете? Возьмите меня, я колоритный!» У него была такая улыбка, что мы просто не могли делать серьёзный вид. И падали от смеха... А потом Лиля завизжала и в голос начала хохотать, а ты всё снимал и делал вид, что будет кино... А ты режиссёр и актёр одновременно... Помнишь?
- Помню.
- Не уезжай с Малышом. Просто не уезжай. Мама ничего не скажет…
- Катюш, я с ним поговорю, ладно? Мы не будем при всех обсуждать, что делать дальше, уезжать или нет. Я столько раз приглашал его к нам хоть на несколько дней приехать и пожить…
- Но у нас он жить не может, - пожала плечами Катя, - Есть, конечно, место, но у него есть место и своя комната в доме, где Малыш вырос.
- Это правда, но раньше я думал, что у него будет комната и в моём доме. Вместе со мной, в моей комнате. Кать… Гостевая будет только его комната. Гости будут… в гостиной. Там будут его вещи, и он сможет приехать, ночевать, когда захочет. Даже привести невесту.
Катя посмотрела с таким интересом, что стало абсолютно ясно – такого она никак не ожидала и не представляла.
Но подумала и, согласившись, кивнула:
- А почему нет? Пожалуй, ты правильно придумал. У Малыша будет его комната, на первом этаже, рядом с лестницей. Там, куда ты меня пытался запереть, чтобы я не выходила. Там иногда живёт Рита, когда ей нужно приехать в Москву по делам… Если он согласится, почему нет… Малыш мне почти как родной… сынок… Подумаешь, разница в полтора года, я все равно старше, как на десять лет. Он мышей своей девушке дарит с замочком в животе. Ну ребёнок просто… Максим, а давай сегодня вообще не выходить никуда, я ужин нам сюда попрошу Лилю принести? Ну просто до самой ночи никуда. Скажем, что мы спим…
- По-моему, ты хотела хотя бы попытаться провести вместе это время с родными, с семьёй, - покачал головой Макс. - Ты хотела после этого отпуска поехать к бабушке Нелли и признаться, что вышла замуж, что была только роспись, без свадьбы, но у тебя есть муж… Ведь для тебя твоя семья очень много значит, правильно? Ты же сама говорила, что мы едем для того, чтобы проверить чувства. Узнать, можем ли мы вместе на этом небе жить, будем ли гореть звездой, когда рядом солнце или другие звёзды. Как ты их проверишь чувства, если опять закроешься со мной в комнате?
- Но мы можем еще один день побыть вместе.
- Можем. А потом еще один день и еще, и домой. Катя, я помню, ты хотела вечером, когда не будет яркого солнца насладиться закатом и посидеть за общим столом... Ты хотела играть в общую игру и привезла другие фанты, чтобы клеить на лоб. Сама их отбирала, придумывала, печатала посмешнее. Ты выбрала надписи «Люля-кебаб из курицы, клаустрофобия хомяка, блоха на теле у слона, акушерка в полнолуние, ёжик в тумане… бешенная белка, божья коровка, глупая русалка, гламурный физрук…
- Макс, я столько всего болтаю!!! Ты что на самом деле запомнил столько карточек?? Просто не представляю, как ты все это запоминаешь!
- Я запомнил еще грязные носки, добрый стоматолог, гордый менеджер…
- Как ты все это запоминаешь?
- Кать, я тебя люблю и запоминаю всё, что ты говоришь и пишешь... Да просто внимательно прочитал несколько раз, что ты выбрала. Чтобы если меня заставят играть, я быстро угадал и не позорился на публике.
- Я тоже тебя люблю.
Глаза Кати заблестели.
- Ты хотела играть с семьёй и стать ко всем ближе, к своему деду Виталию Сергеевичу, ко всем… А ты помнишь, что я хотел?
- Что?
- Я хотел побыть с сыном, уехать с ним так, чтобы не было никакого влияния на него.
- А если он хочет с нами?
- Вот поэтому я иду сначала спросить.
Катя нагнулась и поцеловала его.
- Я тебя очень люблю. И… да, ты прав, он может захотеть поехать с тобой. А может не захотеть, но согласиться, чтобы не обидеть тебя. Потому что Малыш действительно очень, очень хорошо к тебе всегда относился. И конечно, ему тоже захочется что-то для тебя сделать, как и тебе для него. Но что он на самом деле хочет? Если ты пойдёшь приглашать в круиз по побережью с тобой, он чего бы ни хотел, отказаться не сможет. И будет с тобой там… терпеть. Делать вид, что ему интересно. А хотеть сюда, к нам ко всем.
Макс посмотрел на нее иначе. В его глазах, видно, появилась тоска или просто задумчивость. Но она тут же, заметив, кинулась на шею и принялась расцеловывать, приговаривая:
- Я знаю, что делать! Нужно просто подкрасться и посмотреть, что делает Малыш, весело ему здесь или нет, хорошо ему или скучно. Если ему здесь явно скучно, бери и езжай, развлекай сына. А если ему здесь круто, не надо предлагать уехать. Я тебя люблю, и он тоже, я бы тоже не отказалась уехать с тобой хоть в пещеру, где пахнет старым ночлегом медведя, а из развлечений… только… мой телефон с музыкой… У тебя же старый, звук ужасный… Давай, купим мне новый телефончик, а я тебе свой отдам? Давай? Макс, я тебя так… любилю и обожаю! Как же я сегодня перепугалась! Ты больше так не спи! А мама пошутила, что это была святая вода, и ты больше не вампир. И всё у нас будет хорошо! Она так скала, правда, я клянусь!
Уже, наверное, в сотый раз Макс спросил самого себя, чем заслужил её. За что ему такое счастье быть с ней.
Он кивнул.
- Я могла бы последить, что делает Малыш, и снять тебе на видео. Всё будет честно. Я даже могу… чтобы ты тоже подошел и посмотрел со стороны. Макс, мне было бы приятно, если бы твой сын хорошо себя чувствовал всегда. И тебе не нужно было бы за него беспокоиться.
- Хорошо… Давай так… Катенька…
- Ну, тогда я пойду и достану нам вкусной еды. И до вечера мы будем вместе валяться здесь и смотреть… балет! Я пошутила, что угодно будем смотреть.
- Женский волейбол.
- Да! Только хотела предложить!
***
Лиза не знала, сколько времени прошло, когда вернулся Матвей.
Обнял её спящую.
- Прости, не удержался…
- Он не сказал ей, – прошептала Лиза.
- Хорошо. Спи, Кошечка. Спи… Дай еще раз поцелую.. Всё… Ухожу. Спи.
- Она хочет малыша.
- Да ты что? Правда? Ты уверена?
- Она не малыша, она, правда, ребеночка хочет. А перед этим хочет убедиться, что мы все вместе… будем… рады этому…
Матвей лег рядом и вздохнул.
- Значит, будем рады. Спи, Лизка. Спи. Я тебя люблю.
Он поцеловал ей руку. Лиза прижалась к плечу и задержала дыхание.
Они оба возвращались в памяти на двадцать лет назад. И вспоминали маленькую свою дочку. Красавицу Катеньку.
Когда-то Лизе казалось, что, кроме её ребенка и ребенка Матвея, ей не нужен больше никто на целом свете. Матвей был отдельно, а они были с детьми втроем. Никто был не нужен.
Лиза со смехом принимала ухаживания мужа. Ей была нужна только Катя и мальчик девяти с половиной лет, десяти лет, десяти с половиной лет...
«Если Катя станет мамой, романтика исчезнет, мироощущение изменится, он перестанет казаться восхитительным и неотразимым… Всё её мироощущение будет связано с ребенком…Пусть она будет счастлива, больше мне ничего не нужно. Я всегда буду искать в злом доброе… Прости, Матвей, я сегодня дважды вмешивалась. Заходила к ним и нарушала данное тебе обещание».
Лиза закрыла глаза и сделала вид, что спит.
За окном темнело, звучали голоса детей, визги радости Анюты, бас Никиты, у которого уже сломался голос, хохот Дениса, возмущение Дианы.
- А почему Марселя не слышно?
- Он у Машки на руках уснул. Прижался к ней, как котёнок. Машка в кресле сидит не шелохнется.
- Я думаю, он уедет, как обещал.
- А я думаю, нет. Никто никуда никогда не уедет.
- Я буду сегодня красивой.
- Ты всегда красивая, Лиз. Что значит, сегодня?
- Я возьму Машкино платье. Накрашу тени и блёстки. Завью волосы.
- Зачем? – Матвей не вздохнул, а наклонился над её лицом.
Лиза, не открывая глаз, сказала:
- Чтобы показаться успешной и счастливой.
- Я кажется, взял твои босоножки. Те, которые для танцев.
- Серебристые?
- Да, кажется.
- Отлично, а то у нас с Машкой разный размер.
- Зато с Дианкой уже одинаковый… Лиз, я правильно понимаю, тебе важно показаться успешной и счастливой перед своей младшей сестрой?
- Перед тобой, папой и нашими детьми.
💖С любовью и светом, Автор Алиса Елисеева. Спасибо за ваши комментарии, всех люблю, всех читаю! Всем добра, мира, исполнения желаний, ласковых слов и поддержки🌺! Готова ответить на любые вопросы, и помочь не только словами 💌.