Завтра – 65 Елене Яковлевой.
В недавнем YouTube-интервью она вспоминала детство:
«Папу отправляют из Германии в Сибирь. Мама так весело всё время контейнеры собирала. И мы понимали, что нас ждёт новая жизнь. Она действительно была новая: 40 градусов мороза, в школу не ходишь, когда мороз. Мама как-то умела наладить быт жены военного. Квартиру же не сразу давали. В коммуналках этих, в бараках как-то сразу и удобно было. И каждый раз ново это, играешь новую роль. Я так воспринимала это с детства. Замечательно. После командировки в Германии приходишь в Нижнеудинскую школу, на тебе голубенькое пальтишко, белый меховой воротничок, ботиночки офигительные. И на тебя сразу всё внимание».
Она окончила среднюю школу в Харькове, но актёрское образование поехала получать в Москву. Поскольку в Харьковский институт культуры поступить ей не удалось:
«Во-первых, я не знала украинского языка. Мы как дети военных могли его не учить. Конечно же, если есть возможность что-то не учить, ты ею пользуешься. Меня не взяли в Харьковский институт культуры. Хотела поступить на профессиональную артистку, не взяли, ну думаю, ладно, пойду на массовика-затейника. Не взяли. Слава тебе, Господи! Вот так бы я в каком-нибудь клубе и сгинула. После школы я играла в библиотекаря в читальном зале библиотеки им. Короленко. В техника-картографа игралась. И в комлектовщицу на заводе. Это была такая большая роль, потому что нужно было как можно больше скомплектовать, чтобы скопить больше денег, перестать зависеть от родителей и уехать в Москву... Москва меня сразу приняла. Я зашла в гастроном и там был финский сервелат. Тонко-тонко нарезанный. Я никогда такого в жизни не видела. И когда я положила эту безумно вкусную колбасу на хлеб, я решила, что я отсюда не уеду никогда, я обязательно поступлю».
Здесь весь генотип советского ребёнка из военной семьи, да и вообще формула русской жизни: удивительным образом сплелись две главные национальные способности – умение выживать в катастрофе + умение превращать эту катастрофу в приключение.
Обратите внимание на её интонацию. Папу отправляют из Германии в Сибирь — это же ссылка по сути, слом судьбы, крушение всего налаженного быта. Мама Яковлевой собирает контейнеры весело, потому что иначе нельзя — иначе сломаешься. И ребёнок это считывает не как трагедию, а как игру в новую жизнь. Она, сама того не ведая, сформулировала кредо любой актрисы: жизнь — это череда ролей. И чем их больше, тем ты богаче.
И про Харьков, и про украинский язык — это, кстати, очень честно. Это же чистая правда про детей военных, которые всегда были немножко автономной республикой внутри СССР. Они не врастали в местную почву, они были временными людьми, командированными. И в этом их сила и слабость.
Но самый занятный эпизод — про финский сервелат в московском гастрономе. Москва для провинциала — это всегда город соблазна. Для неё, будущей звезды, символом счастья стала не сцена Художественного театра, а тонко нарезанная колбаса. Человек, который ради мечты готов был работать комплектовщицей и библиотекарем, приезжает в столицу, видит сервелат — и понимает: вот она, точка сборки. Здесь всё настоящее, даже еда. Это не чета тому абстрактному Парижу из песни про Лужину. Это свой, понятный, осязаемый Париж. Москва.