Сегодня д/р народной артистки. Из нашей с ней беседы.
На мужскую роль в картине «Вертикаль», которая была его дипломной работой, начинающий режиссёр Станислав Говорухин пригласил Владимира Высоцкого. После съёмок тот сочинил хит «Она была в Париже», которую посвятил партнерше по фильму Ларисе Лужиной.
- Лариса Анатольевна, вспоминают песню Высоцкого, посвященную вам: «Она была в Париже, и сам Марсель Марсо ей что-то говорил». А вот про Марсо почему-то не спрашивают. А что он вам говорил?
- Ничего он мне не говорил! Это все Володины выдумки, потому что я даже не встречалась с Марселем Марсо (французский актер-мим, 1923–1977. — Е.Д.), просто в то время он был очень популярен. А Володя видел фотографии с Каннского кинофестиваля 1962 года, на котором представляли фильм «На семи ветрах» (военная драма 1962 года режиссера Станислава Ростоцкого, где Лариса Лужина сыграла главную роль. — Е.Д.). На одном фото мы с французским актёром Бернаром Блие чокаемся большими бокалами с вином, и он мне что-то на ухо шепчет. Блие не очень «ложился» на рифму, вероятно, и Володя придумал про Марселя Марсо.
- Так Канны или Париж все-таки?
- Канны. Мы просто через Париж ехали. Прилетели в Орли, в аэропорт, а потом нас везли в Канны, уже на машинах. На приеме и произошла ситуация, когда какой-то американский журналист вытащил меня станцевать твист. Это даже не актер был? Нет, журналист. Он ко мне еще до премьеры приставал: ходил за мной по набережной Круазет и просил: «Станцуйте твист на столе и в русских панталонах!».
Я никак не могла понять почему. А потом вспомнила. Приехал кто-то из зарубежных актеров в 50-х годах в Советский Союз, в Москву, то ли Ив Монтан, то ли Жерар Филип, я не вспомню точно. А у нас белья женского не было красивого, это не сейчас, когда можно купить любое. И женщины носили, если кто помнит, панталоны до колена, на резиночке, с начесом. Голубоватые и грязновато-розовые. Увидев это, французский актер очень удивился, накупил эти шароварчики и привез в Париж, а потом устроил выставку, показал, какое белье носят советские женщины. И вот после этого, видно, этот американец…
- Рассчитывал посмотреть на панталоны?
- Ну да, на русские панталоны. Я говорю: «Я твист не танцую, во-первых, на столе — тем более, и панталон таких у меня тоже нет». Я и правда их не носила, вот у мамы моей были, да. И всё-таки он ко мне потом на банкете подскочил и потащил меня танцевать.
А делегация была у нас мощная, во главе с Сергеем Аполлинариевичем Герасимовым. В составе — Чухрай, Райзман, Кулиджанов, Ростоцкий, Владимир Александрович Познер, отец Владимира Владимировича Познера.
- А он в каком качестве? Он к кино разве имел отношение?
- Он был ответственным секретарем второго и третьего Московских кинофестивалей (в 1961 и 1963 годах. — Е.Д.). И это были самые лучшие кинофестивали. Потому что Познер в 1936–1939 годах был директором технического отдела европейского филиала американской кинокомпании Metro-Goldwyn-Mayer в Париже. Он написал книгу шикарную про советское кино, ее потом запрещали, потом издали снова.
Я вообще поражаюсь, почему Владимир Владимирович никогда про папу не рассказывает, ведь такая интересная была личность, я его просто обожала. И он ко мне с большой симпатией относился. Так вот, по личному приглашению Владимира Александровича на наш Московский фестиваль приезжали все: там были Ив Монтан и Симона Синьоре, Софи Лорен, Джина Лоллобриджида, Жанна Моро — в общем, кого только не было!
- А с твистом-то все-таки чем дело кончилось?
- Так мне Герасимов сказал — твист танцевать! Я бы сама, может, и не пошла. Мы ведь как воспитаны были: ты ж комсомолка, студентка Института кинематографии... Нам инструкцию давали перед тем, как ехать за границу. Вызывали в Комитет комсомола и говорили: одной никуда не выходить из номера, не гулять, только с делегацией.
Она всегда подчеркивала: никакого романа у них с Высоцким не было. Это важно. Была симпатия, было уважение. Володя был человеком увлекающимся, но здесь он скорее "вписал" Ларису в свой поэтический мир. Она была для него носительницей той самой "заграничной" ауры, которой ему так не хватало. Ведь для него, рвущегося на Запад, человека, который коллекционировал пластинки и жадно ловил любую информацию о мире, эта деталь — "она была в Париже" — звучала как магия.
Теперь про Познера-старшего. Владимир Александрович — это отдельная и очень важная страница. Лариса права: Владимир Владимирович редко говорит об отце, хотя тот был фигурой колоссальной.
Это же уникальная биография! И именно такие люди, как Познер-старший, формировали культурные мосты. Когда мы говорим про успех советского кино за границей, мы должны помнить, что за этим стояли в том числе и такие люди, как он.
И последнее. Про твист и Герасимова. Это классика "шестидесятничества". С одной стороны — жесткий контроль, инструкции в комитете комсомола, "не выходить из номера". С другой — сам Герасимов, мэтр, даёт "добро" на твист, потому что понимает: мы должны выглядеть современно. Вот в этом противоречии и жили люди того времени. И Высоцкий, как лакмусовая бумажка, это противоречие впитал и выразил в песнях.