В салон «Лицо без забот» влетела дама в дорожной куртке, с взлохмаченной после ветра причёской и телефоном, зажатым под мышкой. Она плюхнулась на стул перед стойкой и выдохнула так, будто только что пробежала марафон:
— Зоя Протокольная, миленькая, скажи мне, что к Вере Идеальной ещё можно попасть! У меня такое! Такое! Сама не могла уснуть, теперь вам не дам!
Зоя Протокольная сверилась с записями и кивнула:
— Раиса Судьбинова, вы в расписании. Проходите на чистку кожи!
ВИДЕО ПРОЦЕДУРЫ В КОНЦЕ РАССКАЗА
Нинель Подслушивающая, которая сидела в уголке под предлогом «жду подругу» уже второй час, немедленно выпрямила спину. Раз дама так влетела — значит, история будет стоящая.
— Раиса, а что случилось-то? — вкрадчиво спросила она.
— Жизнь случилась, — трагически ответила гостья. — Чужая. А я теперь за неё переживаю как за свою!
Вера Идеальная вышла на шум, оценила накал и спокойно кивнула:
— Заходите. Пока чистим — рассказывайте. У нас тут акустика хорошая.
В кабинете Раиса Судьбинова устроилась на кушетке и начала — уже в потолок, потому что Вера Идеальная тут же приступила к делу:
— Значит, есть один мужчина. Дальнобойщик. Олег. Мне про него подруга рассказала, а той — соседка, а той, говорят, сам рассказал. Так вот. Всё началось с крышки от кастрюли.
— С чего?! — Зоя Протокольная немедленно материализовалась в дверях.
— С крышки! Папа прибил её гвоздём к чурбаку и говорит сыну на шестой день рождения: «Принимай машину!» Для чужого глаза — мусор. А мальчик видел руль настоящего тягача. Рядом ещё коробка обувная с ветками — это «коробка передач». И вот он сидит на табуретке, надувает щёки, гудит, командует плюшевому еноту Семёну следить за картой...
— Семёну?! — прыснула Нинель Подслушивающая, заглянув в кабинет.
— Семёну! Все серьёзно! «Держись левее, сложная развязка»! — Раиса даже голос понизила, изображая деловитого мальчишку. — Так что вы думаете? Вырос — и стал дальнобойщиком. Как мечтал. Права с международным допуском, вся Европа своя.
— Молодец! — одобрила Вера Идеальная, не отрываясь от работы.
— Молодец-то молодец. Только дорога, она знаете как людей портит? В какой-то момент он начал «левачить» — топливо сливать, груз придерживать. Говорил себе: «Все так живут». А сам стал циником. Жёстким таким. Красивым, зелёноглазым — и абсолютно ледяным внутри.
— А с чего он таким стал? — Зоя Протокольная полностью забыла про стойку.
Раиса Судьбинова тяжело вздохнула:
— Кристина. Школьная любовь. Он ради неё в хор записался — при том, что медведь на ухо наступил! Представляете? Стоит в хоре, поёт, фальшивит страшно — лишь бы она рядом была!
— О-о-о! — почти хором выдохнули все три слушательницы.
— Красиво жили. Записки, яблоки, заколки-нотки. Первый поцелуй под каштанами в апреле. А потом — дорога. Он в рейсы, она в музыку. Расстояние знаете, как точит? Он приезжал всё реже, привозил золото, шоколад, джинсы импортные... А сам — всё реже. И в один день по телефону — коротко, сухо: «У меня другая. Врать не стану».
— МЕРЗАВЕЦ! — не выдержала Нинель Подслушивающая.
— Мерзавец, — согласилась Раиса. — Кристина ему сказала: «Прощения не жди». И закрыла сердце. На замок. Ключ выбросила.
В кабинете повисла сочувствующая тишина. Вера Идеальная работала молча — момент требовал уважения.
— А он? — осторожно спросила Зоя Протокольная.
— А он ушёл в отрицание. Мол, все женщины одинаковые, верности не бывает, я сам себе падишах. Встретил Анну. Яркая, каштановые волосы, белая прядь, глаза — лёд. Снял ей квартиру, платил за всё, участок купил под дом... А сам пропадал в рейсах.
— Ну и она, конечно... — начала Нинель Подслушивающая.
— Конечно! — Раиса всплеснула руками, едва не смахнув инструмент с лотка. — Хозяин ювелирного магазина. Лощёный, дорогой парфюм, золотые часы. Говорит ей: «Такой бриллиант не должен пылиться в тени». И готово!
— Господи, ну зачем они так говорят?! — горестно воскликнула Зоя Протокольная.
— Потому что работает! — философски ответила Вера Идеальная, не поднимая головы.
— Олег вернулся из рейса раньше времени. С пирожными. Хотел порадовать. — Раиса сделала паузу для эффекта. — Дверь в спальню приоткрыта...
— Нет... — прошептала Нинель Подслушивающая.
— Да. Он того выставил за дверь молча. Без криков. Просто два удара — и за порог. А Анне сказал одно слово: «Вон». И всё. Больше ни звука.
— Вот это по-мужски, — с уважением сказала Вера Идеальная.
— Только Анна... плохо кончила. Вернулась в деревню, учёба брошена, работы нет. Начала пить. В двадцать девять лет её не стало. Остановка сердца.
В кабинете стало совсем тихо. Даже Нинель Подслушивающая молчала.
— Бедная девочка, — тихо сказала Зоя Протокольная. — Глупая. Но бедная.
— А Олег узнал — и просто ушёл в рейс. В никуда. Трасса стала ему единственным домом. Была ещё немка Ханна в Кёльне — но та скандал устроила из-за выдавленного тюбика зубной пасты. Буквально. Тюбик. Зубной. Пасты.
— КАК ИЗ-ЗА ТЮБИКА?! — в три голоса.
— Вот так! «Ты нарушаешь мой порядок, у вас русских нет понятия личных границ»! И он ушёл. Снова в дорогу. Пока на свадьбе к подруге не поехал — просто от тоски. И там...
Раиса Судьбинова неожиданно улыбнулась — так тепло, что даже Вера Идеальная подняла глаза.
— Там была Оля. Простое платье. Минимум макияжа. Совсем не старалась произвести впечатление. А невеста бросила букет — и он прямо к нему в руки прилетел! Он его выронил от растерянности, все смеются, а Оля ему говорит: «Похоже, ваша очередь под венец». А он вдруг серьёзно: «Может, я только этого и жду».
— Ой! — Нинель Подслушивающая прижала ладонь к щеке.
— Через два месяца приехал к ней. Без пафоса. Говорит: «Стены есть, руки есть. Не хватает только тебя. Я знаю, что ты — моя».
— Вот так вот прямо взял и сказал?! — не поверила Зоя Протокольная.
— Вот так! И она кивнула. Они жили хорошо. По-настоящему. Гирлянды на балконе, лилии в вазах, пикники на ковре в гостиной... А потом Оля говорит за ужином спокойно так: «У нас будет ребёнок». Он сполз на пол и зарыдал.
— Мужчина — и зарыдал? — с нежностью переспросила Вера Идеальная.
— Прямо обнял её колени и говорит: «Вот теперь я знаю, зачем живу». Дочку назвали Дианой. Зелёные глаза — точь-в-точь его.
В кабинете потеплело. Нинель Подслушивающая незаметно смахнула что-то с ресницы.
— Ну слава богу! — выдохнула Зоя Протокольная. — Хоть счастливо всё кончилось!
— Кончилось, — тихо повторила Раиса Судьбинова, и голос её изменился.
Все замолчали.
— Летом поехали к морю. Весело, с чемоданами, панамками. Оля задремала. Диана яблоко хрустела. Он радио искал. Из-за слепого поворота вылетел грузовик на встречку. Без сигналов. Удар.
— Нет... — прошептала Нинель Подслушивающая.
— Олег выжил. Они — нет.
Тишина в кабинете стала такой плотной, что было слышно, как за стеной капает кран.
— Господи, — тихо сказала Вера Идеальная и на секунду остановила руки.
— Он месяцами не мог доехать до кладбища. Брал ключи — и возвращался в кресло. «Завтра», — говорил себе. «Ещё один день». Когда наконец поехал — упал на колени в мокрую траву перед чёрным мрамором и рыдал в голос. Первый раз за всё время.
Зоя Протокольная тихонько утёрла глаза.
— А потом — на обратном пути — на обочине девочка. Одна. В лёгком пальтишке. Посреди степи. Он притормозил. Спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» А она поднимает глаза и говорит...
Раиса Судьбинова снова сделала паузу. Профессионально.
— «Дядя, отвезите меня к ангелам. Мама и бабушка уже на небе».
— Боже мой... — выдохнула Вера Идеальная.
— Мама умерла. Дед пьёт. В школу не ходит. И вот смотрит на него — а у неё зелёные глаза. И белая прядь в каштановых волосах. Как у Анны. Помните — той самой, с белой прядью?
— Помним! — хором откликнулись из дверей.
— «Как тебя зовут?» — «Катя». — «Фамилия?» — «Говорова». — «А маму как звали?» — «Анна».
В кабинете ахнули все одновременно.
— ЭТО ЕГО ДОЧЬ?! — Нинель Подслушивающая схватилась за косяк.
— ДНК-тест подтвердил. Девяносто девять и девять! Анна знала и молчала. Ушла молча. А дочь осталась — и дорога привела её именно к нему. Случайно. На пустом шоссе.
— Случайностей не бывает, — очень серьёзно сказала Вера Идеальная.
— Вот и он так решил. Оформил опеку. Переехали. Катя сначала дичилась, молчала, вздрагивала от каждого звука. А потом он нашёл тетрадку, — Раиса снова улыбнулась, — а там детским почерком написано одно слово.
— Папа, — тихо сказала Вера Идеальная. Не спросила — сказала.
— Папа.
Нинель Подслушивающая больше не делала вид, что просто заглянула. Она стояла в дверях и откровенно плакала. Зоя Протокольная протянула ей салфетку — себе взяла вторую.
— А Кристина? — спросила Вера Идеальная. — Первая любовь?
— А вот тут — самое главное! Она написала ему про встречу выпускников. Он приехал. Она шла по аллее в светлом пальто — и улыбалась. Спокойно. По-новому. Он говорит: «Ты совсем не изменилась». Она отвечает: «Зато ты стал другим». — «Лучше?» — «Взрослее».
— Это лучшее, что мужчине можно сказать, — кивнула Вера Идеальная.
— Он ей всё рассказал. Катю, аварию, всё. Не прятался. И они вернулись к тому самому клёну. И она спрашивает с улыбкой: «Ты всё так же целуешься?»
— НУ! — не выдержала Нинель Подслушивающая.
— Поцеловались. Она спросила: «Ты не исчезнешь снова?» А он: «Мы больше не имеем права терять друг друга».
Тишина. Хорошая тишина — тёплая.
— Вот это история, — медленно произнесла Вера Идеальная, откладывая инструменты. — Всё. Готово, Раиса. Можете смотреть.
Раиса Судьбинова села, взглянула в зеркало и вздрогнула:
— Ой! А я же плакала во время рассказа, и тушь...
— Тушь я убрала, — невозмутимо ответила Вера Идеальная. — Профессионализм никто не отменял.
Нинель Подслушивающая шмыгнула носом:
— Знаете, что меня в этой истории поражает? Он всё потерял. Дважды. А жизнь вернула ему дочь — руками его же дороги. Той самой трассы, которая всё и разрушила.
— Дорога забирает и дорога возвращает, — согласилась Раиса Судьбинова, поднимаясь. — Я вот теперь думаю: он с шести лет крутил тот руль из кастрюльной крышки. И вёз он его всю жизнь — через предательства, потери, пустыню внутри — вот к этой девочке на обочине. К Кате. К Кристине.
— К себе, — тихо добавила Вера Идеальная.
Зоя Протокольная записала в журнале: «Раиса Судьбинова. Пришла с историей. Ушла с чистым лицом. Нинель Подслушивающая израсходовала семь салфеток. Личный рекорд».
Выходя, Раиса обернулась:
— Девочки! Анна Идеальная — единственный косметолог, у которого лицо чистишь, а душу моешь! Рекомендую!
— Вера, — мягко поправила администратор.
— Вера! Тем более! Вера — это вообще всё, что нам нужно!
СМОТРИМ!!!