Спускаемся.
Вообще-то подниматься на Цей-Лоам на майские — так себе идея, отдаёт авантюрой; но и просто пройти мимо — отдаёт прямо-таки кощунством. Конечно, красота! Солнце уже жарит вовсю, ветер гонит разлохмаченные перья облаков — над головой, и ватные клочья — мимо… А ведь над Главным Кавказским явно что-то собирается… клубится, вздымается тёмной волной, нарастает и разбухает.
Да, подняться — это ровно полдела; теперь спуститься… бы…
Как ни спеши — в горах торопиться не сто́ит — чревато. Так что идём — спокойно, но в темпе. Гремим камушками, вдыхаем ветер, пропитанный запахом снегов и первых цветов, что уже вовсю рассыпались по склонам яркими пятнами.
Вроде не так уж тут далеко — пара километров тропы — но вот сброс при этом едва не километр — и такой спуск быстро не осилишь. А тучи ползут нам навстречу всё ближе и ближе — уже перевалили хребет и накатываются, обтекают вершины, заливают, захлёстывают ущелья. И дороги мы достигаем одновременно.
Лицом к лицу: и в лицо — словно пощёчина — прилетает снежный заряд. Всё. Видимость — ноль. Крутит и хлещет, сыпет и колбасит. Можно только забиться между камней, укрыться плащами и пересидеть небольшое светопреставление. Недолго — с полчаса. И всё. Но вот если б на склоне…
А вокруг — будто опять зима. Снег на склонах, снег на траве… Облако теперь штурмует хребет — ворочается, елозит по склону, буранит и буянит там, откуда мы спустились. Вокруг под ярким солнцем всё блестит, сияет и переливается; снег стремительно тает и превращается в бодрые ручейки. Идём по дороге — греемся и сушимся.
Жаль, недолго: штурм хребта не удался, и тучи откатываются вниз, вновь на наши головы — только уже мелким нудным дождём. Опять плащи, рюкзак тащи и на погоду не ропщи…
