— Ленкину мамашу опять понесло. Требует внуков, звонит каждый день в семь утра и рассказывает про тикающие часики, — Таня сделала глоток остывшего кофе и посмотрела на мать. — Катька тоже жалуется. Свекровь ей мозг выносит на чем свет стоит, что пора рожать, а то муж уйдет.
Ирина Викторовна аккуратно промокнула губы салфеткой и невольно нахмурилась. Она всегда выглядела безупречно: строгий костюм идеального кроя, укладка волосок к волоску, сдержанный макияж. Та еще модница, как за глаза шептались Танины подруги. Материнство в обществе почему-то считалось великим достижением. Ирина Викторовна думала иначе. Она была уверена, что рожать надо исключительно тогда, когда закрыты все кредиты, выплачена ипотека, а мужик не свалит в закат при виде грязного подгузника.
— Дурочки они, твои подруги, — процедила мать сквозь зубы, отодвигая чашку. — И мамаши их тоже. Зачем рожать, если потом спишь по четыре часа в сутки, ходишь с синими кругами под глазами и деградируешь на детских площадках? Главное — твой комфорт, Тань. Жизнь ведь всего одна. Не стоит размениваться по пустякам. Будут дети — хорошо. Не будут — еще лучше. Хоть выспишься.
Таня удивленно захлопала глазами. Подруги вечно отбивались от назойливых родственников, требовавших продолжения рода. Ирине Викторовне же было абсолютно плевать на демографическую ситуацию. Она заботилась исключительно о дочери.
Через два месяца Таня забеременела.
Сценарий развития событий в двух семьях оказался полярно разным. Свекры летали на крыльях счастья. Илья, Танин муж, помчался в строительный гипермаркет, накупил красок, обоев и принялся обустраивать детскую комнату. Свекровь, Антонина Петровна, причитала над ценами на ползунки, но еженедельно притаскивала огромные пакеты с распашонками, чепчиками и пинетками. Пришлось угрохать кучу денег на коляску, но свекровь настояла на самой дорогой модели и оплатила ее сама.
Реакция Ирины Викторовны оказалась другой.
— Две полоски? — сухо переспросила она по телефону, услышав новость. — Понятно. Анализы сдала? Токсикоз есть? Гемоглобин проверь, ты вечно бледная. И спи больше. Если этот твой муженек будет по ночам храпеть, выгоняй его на диван. Тебе нужен покой.
Никаких охов, ахов и радостных визгов по поводу будущего внука. Ни одного вопроса о том, кого они хотят — мальчика или девочку. Таня положила трубку. В горле пересохло. И ладно. Меньше суеты — крепче нервы.
Беременность протекала тяжело. Таню постоянно тошнило, отекали ноги, страшно ныла поясница. Ирина Викторовна звонила каждый вечер. Она оплатила ей ведение беременности в частной клинике, перевела кучу денег на специальные массажи для беременных и регулярно отчитывала Илью.
— Мамаша должна следить за своим ребенком, — заявила она в один из субботних визитов, приехав проверить быт. — Танька выглядит уставшей. Ты нормальный вообще, Илья? Почему посуда в раковине? Ей стоять у плиты вредно! Выматывайся с работы пораньше и помогай женушке.
Она заказала клининг, оплатила доставку продуктов на месяц вперед, но ни разу не зашла в будущую детскую.
Наступил день выписки из роддома. Таня стояла в просторном холле с огромным синим конвертом на руках. Антонина Петровна ревела белугой, вытирая лицо влажным платком, Илья смущенно улыбался, переминаясь с ноги на ногу. Свекровь бросилась к внуку, запричитала, начала разглядывать крошечный нос и пальчики.
В автоматические двери вошла Ирина Викторовна. В ее руках был тяжелый букет белых роз. Она уверенным шагом пересекла холл, полностью проигнорировав толпу родственников.
Мать подошла прямо к Тане. Ее глаза странно заблестели. Она обняла дочь так крепко, будто та вернулась с тяжелой войны.
— Девочка моя, — прошептала мать, гладя Таню по волосам. — Как же ты намучилась. Бледная какая, тоненькая как березка. Швы болят? Вставать тяжело? Поехали домой быстрее, умотала ты себя в этой палате.
Таня замерла. Тело внезапно стало тяжелым. Мать даже не скользнула взглядом по синему конверту. Словно младенца просто не существовало в природе. Словно Таня выписывалась после плановой операции по удалению аппендикса.
Скулы свело. Внутри все похолодело. Дыхание сперло, а пальцы на руках предательски задрожали. Таня передала конверт мужу.
— Я сейчас. Мне нужно в туалет, — тихо сказала она.
Она зашла в узкую кабинку на первом этаже роддома. Открыла кран с холодной водой. Подставила запястья под ледяную струю. Звон в ушах пульсировал в такт сердцебиению. Таня смотрела на свое бледное лицо в зеркале. Факты складывались в четкую картину. Ирине Викторовне плевать на внука. Абсолютно и бесповоротно.
Таня сделала глубокий вдох. Вытерла руки бумажным полотенцем. Истерик не будет. Она вернулась в холл, забрала у матери букет и спокойно улыбнулась.
— Все нормально. Поехали домой, — ровным тоном произнесла она.
ЧАСТЬ 2: РЕАЛИЗАЦИЯ И ТИШИНА
