— Алиночка, ну ты же понимаешь, что истинная леди никогда не смотрит на ценники? — проникновенно вещала Василиса Егоровна, поглаживая увесистый золотой браслет на своем пухлом запястье. — Высчитывать копейки — это признак душевной скудости и мещанства.
— Тем более в преддверии нашего женского праздника, — вторила ей Лиза, поправляя жидкую челочку. — Мой брат тебе ни в чем не отказывает, так почему его самые близкие женщины должны чувствовать себя обделенными вниманием?
Я смотрела на эту неразлучную парочку и прикидывала: если я прямо сейчас развернусь и уйду домой пить чай, то как быстро они начнут названивать Никите с жалобами на мою черствую душу? Назревал грандиозный спектакль, и мне в нем отвели роль безропотного и, главное, платежеспособного зрителя.
Идея устроить «девичник» накануне Восьмого марта принадлежала исключительно свекрови. Мой муж, Никита, искренне обрадовался: «Сходите, развейтесь, поболтайте о своем. Вы же родня, вам полезно». Он у меня человек золотой, всегда на моей стороне, но иногда свято верит в мир во всем мире.
Мы встретились в крупном торговом центре. Началось все весьма благопристойно. Я, как гостеприимная невестка, усадила дам в уютном кафе, заказала им меренговые рулеты, эспрессо и авторские чаи. Они мило щебетали, хвалили мою прическу и рассказывали небылицы про дальнюю родню.
Идиллия дала трещину, когда я отошла к барной стойке, чтобы оплатить наш счет. Возвращаясь к столику, я притормозила за декоративной перегородкой из бамбука. Свекровь и золовка шептались, как заставить меня оплатить их подарки.
— ...главное, бери сумку из новой коллекции, — азартно шипела Василиса Егоровна. — А я присмотрю себе то колье с сапфирами.
— А если она откажется платить? — засомневалась Лиза.
— Куда она денется! Мы подойдем к кассе, все пробьем, а потом я скажу, что забыла кошелек, а ты — что у тебя приложение банка зависло. Не станет же она при продавцах позориться и отменять покупку! У нее лимит по карте резиновый, Никита хорошо зарабатывает. Раскошелится, не барыня.
Я замерла. Значит, меня решили использовать как банкомат с функцией бесперебойной выдачи наличных? Как там писал классик: «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!». Но только не сегодня, дорогие мои.
Я вернулась за столик с безмятежной улыбкой.
— Девочки, ну что, пройдемся по бутикам? Гулять так гулять!
Дальше началось феерическое шоу жадности. В первом же ювелирном магазине свекровь прилипла к витрине с драгоценностями. Я решила не мешать, а наоборот — возглавить этот парад дурдома.
— Василиса Егоровна, помилуйте, ну что вы смотрите на эту мелочь? — я указала на скромный кулончик. — Это же курам на смех. Примерьте вон то, массивное, с россыпью. Вы же у нас женщина видная, вам статусное положено.
Свекровь радостно приосанилась, словно получив дворянский титул. Лиза тем временем ухватила две кожаные сумки известного итальянского бренда по цене подержанной иномарки.
— Лизонька, а почему только две? — ласково ворковала я. — А как же туфли в тон? Без туфель образ распадется.
— Знаешь, Алина, в истинной семье никто не считает, кто кому сколько должен. Все ресурсы общие! — пафосно заявила Лиза, крутясь перед зеркалом с сумками.
— Общие ресурсы, Лиза, бывают при коммунизме, который, как известно, не построили, — спокойно парировала я. — А в рыночной экономике за каждый каприз кто-то платит реальными рублями.
Лиза всплеснула руками:
— То есть для тебя бумажки важнее, чем радость близких?! Ты сейчас прямо как этот... жадный гном!
— Лучше быть домовитым гномом с накоплениями, чем бедной родственницей с претензиями, будто ты наследная принцесса Монако.
К кассе они подошли с торжественным видом победителей. Продавец, сияя безупречной улыбкой, пробивал товары.
— С вас триста восемьдесят пять тысяч рублей, — огласил он сумму.
Начался второй акт. Василиса Егоровна громко охнула, суетливо похлопав себя по бокам необъятной сумки.
— Ой! Да что ж это делается! А кошелек-то я дома на трюмо оставила! Лиза, доча, у тебя карточка с собой?
Лиза начала яростно тыкать длинным ногтем в экран смартфона.
— Мама, у меня приложение пишет «Технические работы»! Ни перевести, ни оплатить не могу! — она повернулась ко мне с выражением вселенской скорби на лице. — Алиночка, выручай! Оплати, а мы тебе вечером все до копеечки вернем. Честное слово!
Продавец выжидательно смотрел на меня.
Я неторопливо достала из сумочки свой телефон.
— Конечно, родные мои, — елейным голосом произнесла я. — Разве я могу оставить вас в беде?
Лицо свекрови расплылось в победной ухмылке. Но я не стала прикладывать телефон к терминалу. Я набрала номер мужа и включила громкую связь.
— Да, любимая? — раздался бодрый голос Никиты.
— Милый, тут такое дело, — вздохнула я. — Твои мама и сестра выбрали себе роскошные подарки. Сумма приличная — почти четыреста тысяч. Но у них случился форс-мажор: мама забыла кошелек, а у Лизы банк завис. Они просят меня оплатить.
— И в чем проблема? — удивился муж.
— Я с радостью! Только ты же помнишь, мы вчера перевели все наши свободные деньги на тот пополняемый вклад, который нельзя трогать полгода? А на моей текущей карте осталось пятнадцать тысяч до зарплаты.
В трубке повисла короткая пауза. Никита соображал потрясающе быстро.
— Точно, зай! Слушай, а как же так? — голос мужа стал ледяным. — Мама, Лиза, вы же мне вчера звонили, говорили, что отложили деньги и сами хотите Алину порадовать, в спа ее сводить в честь праздника?
Лица моих родственниц мгновенно вытянулись. Свекровь начала нервно перебирать пальцами край шелкового шарфика.
— Ну... мы хотели... но тут такие скидки... — промямлила Лиза.
— Так, — жестко скомандовал Никита. — Алина, не смей снимать с кредитки, там процент огромный. Мама, если вы не рассчитали бюджет, положите вещи на место. Никаких спонтанных покупок в долг. Жду жену дома.
Гудки отбивали ритм моего триумфа. Я с деланным сочувствием посмотрела на онемевшую родню.
— Как жаль, Василиса Егоровна, — вздохнула я. — Придется вам отложить эти прекрасные сапфиры. Но ничего, главное ведь не подарки, а наше духовное родство, верно? Вы же давеча сами говорили, леди на ценники не смотрят.
Свекровь злобно сверлила меня взглядом.
— Ты... ты специально это подстроила! — зашипела она.
— Окститесь, мама, — я с удовольствием употребила это старинное словечко. — Я всего лишь веду строгий учет семейного бюджета. Финансовая грамотность — залог крепкой нервной системы. К тому же, статья 808 Гражданского кодекса гласит, что сделки между гражданами на сумму свыше десяти тысяч рублей должны заключаться в письменной форме. Так что я вас просто от расписок и бумажной волокиты спасла.
Лиза швырнула итальянскую сумку на прилавок.
— Жадная ты, Алина. Бессердечная.
— Не бессердечная, а осмотрительная, — поправила я, закидывая сумочку на плечо.
Продавец деликатно кашлянул:
— Мы будем оформлять покупку?
— Нет! — рявкнула свекровь и пошла к выходу, тяжело печатая шаг. Лиза засеменила за ней, недовольно бубня себе под нос.
Я вышла из торгового центра с невероятно легким сердцем и чувством глубокого морального удовлетворения. Воздух казался по-весеннему свежим. Никита ждал меня дома, и я знала, что вечером мы посмеемся над этой историей. Он всегда переходил на мою сторону, потому что знал: я никогда не начинаю войну первой, но всегда ее заканчиваю.
И вот что я хочу сказать: Ставьте на место тех, кто путает вашу деликатность со слабостью, и помните золотое правило: паразитов нужно аккуратно снимать с шеи, пока они не начали считать ее своим законным транспортом.