Правду говорят: Питер – культурная столица. Не чета нашей Рязани, что уж тут скрывать. Хотя… и в Рязани случаются такие перформансы, что ни в одном театре не увидишь. Где бы еще я такое наблюдал, как не в родной, до боли знакомой маршрутке?
Пятница. Вечер. Удушливый воздух, пропитанный запахом дешевого бензина и пота, висит в переполненном салоне. Автобус дергается в такт хриплому кашлю мотора, словно старый измученный пес. В такие часы, кажется, даже воздух становится липким и осязаемым. Каждая поездка превращается в испытание – лишний раз вздохнуть страшно, боясь задеть чье-то личное пространство. И без того сжатый со всех сторон, ты чувствуешь себя сардиной в жестянке, готовой в любую секунду взорваться от напряжения.
На одной из остановок, словно вихрь, в салон врывается Она. Активная – это еще мягко сказано. Дама лет под пятьдесят, хотя по ее напористости можно было дать и на десяток меньше. Килограммов этак под восемьдесят, а то и больше, облаченная в кричаще-леопардовую кофточку, обтягивающую ее необъятные формы. Диагноз очевиден – хабалка обыкновенная, каких в час пик в любом автобусе пруд пруди. В глазах – бешеная энергия, готовая выплеснуться на первого встречного. Губы поджаты в презрительную гримасу, как будто весь мир ей что-то должен.
За три остановки эта фурия успела развязать настоящую войну: сначала с водителем, посмевшим тронуться с места, не дождавшись, пока она полностью войдет в салон (хотя она уже и так стояла обеими ногами на подножке), потом с половиной маршрутки, недовольной ее громкими репликами по телефону. Довела до белого каления дедулю на переднем кресле, который, не выдержав словесного напора, плюнул на все свои дела и вышел из автобуса на ближайшей остановке, бормоча что-то про потерянное поколение и всеобщую деградацию. Лицо у него было такое, словно он только что пережил встречу с самим дьяволом.
Дама, торжествуя, водрузила свою внушительную тушу на освободившееся место, с победным видом оглядывая салон. При этом, не церемонясь, впечатала в окно щупленького длинноволосого паренька, сидевшего на соседнем сиденье. Паренек, видимо, студент, уткнулся в бумажную книгу, погрузившись в чтение с головой. Периодически он переворачивал страницы, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг. Но каждое его движение, каждый неловкий поворот вызывал у дамы недовольное ворчание, словно он совершал какое-то преступление против человечества. Она сверлила его взглядом, полным нескрываемой неприязни. Казалось, ее раздражает уже сам факт его существования.
На пятой или шестой странице дама, наконец, сорвалась. Громко выдохнув, она, словно пушечное ядро, обрушила на парня всю свою праведную ярость.
— В маршрутке надо ехать, а не всякой фигней заниматься! – прошипела она, прожигая его взглядом. – Начитался тут, понимаешь! Умник нашелся! Ехал бы дома, если читать так приспичило!
Паренек, покраснев, захлопнул книгу. Видно было, что он изо всех сил старается сохранить спокойствие. Он молча убрал ее в рюкзак и нервно огляделся по сторонам, словно ища поддержки у других пассажиров. Но те, как назло, отводили глаза, делая вид, что ничего не происходит. Каждый был сам за себя в этом душном автобусном аду.
Он с трудом протиснулся мимо разбушевавшейся дамы, намереваясь выйти на следующей остановке. Иными словами, попытался перелезть через эту… гору мышц и недовольства. За что, естественно, получил еще одну порцию оскорблений и унижений.
— Да куда ты лезешь, козел?! – взвизгнула дама, хватая его за рукав. – Обожди немного, не видишь, что ли, что я сижу?! Щас выйдешь, никуда не денешься!
Уже стоя у самой двери, парень (П) обернулся к этой разъяренной фурии (Д). В его глазах не было ни страха, ни злости – только усталость и какое-то вселенское равнодушие. И тут прозвучал просто изумительный диалог, достойный пера классика.
П: — Может, хватит на всех кричать? Вы слишком раздражены. Наверное, от усталости. Подумайте – не пора ли Вам в отпуск?
Д: — Тебя не спросили, когда мне в отпуск! Сопли утри, молокосос, а потом мне советы раздавай! Я покрепче тебя буду, если надо, тогда и устану! И вообще, не твоего ума дело!
П: — Ну, раз Вы не устали… то, если судить по Вашему эмоциональному состоянию, – скорее всего, у Вас критические дни. Вам бы успокоительного попить и, возможно, обезболивающего.
Д: — Да тебя, молокососа, не спрашивали! … [цензура], …[цензура], … [ого, это надо запомнить, но всё равно цензура]. Всё нормально у меня, и не твоего ума дело… [дальше опять цензура]…
Парень наигранно тяжело вздохнул и уже чуть громче, так, чтобы уж точно все слышали, произнес:
П: — Ну, раз у Вас не критические дни и Вы не устали – диагноз только один – сильнейший недотрах! И рецепт только один – идите на х[рен]!
С этими словами он выскочил из маршрутки, оставив даму в состоянии громового паралича. На несколько секунд в салоне повисла мертвая тишина. Казалось, даже мотор заглох от изумления.
А потом… раздались аплодисменты. Сначала робкие, неуверенные, а затем все громче и громче. Аплодировал даже водитель, у которого, казалось, от этой адской поездки уже глаз дергался.
В салоне воцарилась атмосфера всеобщего ликования. Люди улыбались друг другу, словно только что вместе пережили какое-то важное событие. На лицах читалось облегчение и… восхищение. Да, именно восхищение – восхищение смелостью этого хрупкого паренька, сумевшего поставить на место зарвавшуюся хамку.
Я сидел и улыбался, слушая этот спонтанный концерт. И думал о том, что, может быть, и в нашей Рязани есть своя «высокая культура». Просто проявляется она не в театрах и музеях, а вот в таких вот неожиданных, но оттого не менее ярких жизненных сценках.
Автобус тронулся, оставив позади ошеломленную даму и ее нереализованные амбиции. Впереди была дорога, вечерний город и… надежда на то, что мир все-таки не так уж плох, как иногда кажется.
А дама… Да что с ней станется? Найдется, наверное, еще какой-нибудь бедолага, на котором она сможет выместить свое недовольство жизнью. Такие, как она, не пропадают. Они всегда найдут себе жертву. Это их жизненное кредо.
Но в тот вечер, в той самой маршрутке, она потерпела поражение. И это поражение стало маленькой победой для всех нас – пассажиров, случайно оказавшихся свидетелями этой забавной истории.
Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове еще звучали слова этого смелого паренька: «Сильнейший недотрах! Идите на х[рен]!» Гениально! Просто гениально! Надо будет запомнить. В жизни всякое пригодится.
И тут я вспомнил про дедулю, сбежавшего от словесной агрессии дамы. Интересно, куда он пошел? Успел ли на свои дела? Наверное, нет. Скорее всего, он просто пошел домой, чтобы выпить чаю и успокоить расшатанные нервы. Жаль его. Он ведь ни в чем не виноват. Просто попал под горячую руку.
А паренек? Куда он пошел? Успел ли на свою встречу? Что он сейчас делает? Может быть, он уже рассказывает эту историю своим друзьям, и они все вместе смеются над ней? Хочется верить, что да. Он заслужил это. Он заслужил право посмеяться над абсурдом нашей жизни.
Я открыл глаза и посмотрел в окно.
За окном мелькали огни ночного города. Рязань… Она такая разная. Такая непредсказуемая. Такая… родная. И пусть говорят, что она не культурная столица. Зато здесь никогда не бывает скучно. Здесь всегда найдется что-то, что заставит тебя улыбнуться, задуматься, почувствовать себя живым.
Автобус подъехал к моей остановке. Я вышел на улицу и вдохнул свежий вечерний воздух. В нос ударил запах тополей и нагретого асфальта. Хорошо. Просто хорошо.
Я пошел домой, напевая про себя какую-то старую песню. И думал о том, что жизнь – это как маршрутка. Полная неожиданностей, сюрпризов и… хабалок. Но главное – не терять чувство юмора и уметь давать отпор, когда это необходимо. И тогда, возможно, даже в самой душной и переполненной маршрутке можно будет найти что-то хорошее.
Подходя к своему подъезду, я вдруг вспомнил про объявление, которое висело на двери. Там было написано, что завтра в нашем доме состоится собрание жильцов по поводу установки новых домофонов. Ох, чует мое сердце, что это будет еще тот цирк. Наверняка найдутся недовольные, которые будут кричать и ругаться. Надо будет запастись попкорном и приготовиться к очередному представлению «высокой культуры».
Но я не боялся. После сегодняшней поездки в маршрутке меня уже ничем не напугать. Я готов ко всему. Я – житель Рязани. А это значит, что я видел всякое. И ничего меня уже не удивит.
Разве что… если завтра на собрании жильцов появится та самая дама из маршрутки. Вот это будет номер! Тогда точно придется вызывать подкрепление. Иначе нам всем не поздоровится.
Но, надеюсь, этого не произойдет. Пусть лучше она сидит дома и пьет успокоительное. Это будет лучше для всех. И для нее самой тоже. А нам – жителям Рязани – и без нее будет весело. Мы всегда найдем, чем себя развлечь. У нас же тут – культурная столица. Ну, почти.
