Опять ненадолго загляну в прошедшее уже 1-е марта. И опять – в птичник.
Дело в том, что традиционно уже в начале марта организую праздник для своих голубей-кингов. Настоящая весна для них наступает в такой день!
Хотя призывы/сигналы настойчиво слышу гораздо заранее.
У нас в Москве предпоследний этаж, а на наглухо закрытом чердаке (черт знает вообще, что там) издавна обосновались городские голуби, эти любимые пенсионерками пернатые крысы. И они-то там в своих тёплых-недоступных кущах весну почувствовали давным-давно, возможно, сразу после зимнего равноденствия. Ну а сейчас оттуда непрестанное воркование-урчание-ухание. Сами-то влюбленные голуби, возможно, полагают, что вполне уединены в десятках своих гнездышек. Возможно, не догадываются, что их шумные страсти прекрасно слышны на нижних этажах и даже усилены акустикой вентиляционных шахт.
Своих голубей я предусмотрительно разделяю осенью: «мальчики» - в один отсек, «девочки» - в другой. Потому что эти чадолюбивые (и вообще – любивые) птицы так и размножались бы круглый год, дай им волю. Причем тепла своих тел не пожалеют насиживать яички хоть в самый мороз, но как вылупившиеся в этот мороз птенчики, слепые еще, начнут обрастать пухом – тут же греть их перестают. Кормить – пожалуйста, пока не замерзнут. Ну а замерзнут – вытолкнут тельца из гнезда и начнут высиживать вновь снесенное яичко/яички. Вот так у них всё устроено с любовью-заботой.
Поэтому лучше уже заранее избавить меня и несмышлёных птенцов от мучений и поставить в этом деле реальную преграду.
Ну вот. Всю зиму голуби с голубками вполне умиротворенно живут раздельно и достаточно мирно. Разве что иногда отталкивают друг друга и кур от кормушек.
Весна всё меняет. И вот уже голуби всё чаще и дольше смотрят сквозь металлическую сетку в соседний отсек.
Если бы я поддавался антропоморфизму, непременно добавил бы что-то вроде «с тоской» или «с предвкушением». Но антропоморфизм я подавляю, поэтому – просто смотрят.
И надо заметить, всем гораздо спокойнее так.
Но 1-го марта откладывать уже нельзя – «весна идет – весне дорогу». К тому же дорогу-то всего – дверцу открыть.
Собственно, про событие это и писать было бы нечего/незачем, если бы не случившееся небольшое наблюдение.
Оказавшись в другой части птичника (это их родное место, но позабытое с осени-то), голуби вовсе не кинулись проверять здешние кормушки (так всегда поступают цесарки, если им удается забежать в соседний отсек), и конечно не жмутся где-нибудь в уголке (естественная реакция моих фазанов и утокбегунков).
Нет, конечно. Они тут же начали ворковать-танцевать-красоваться перед голубками. Причем, перед первыми встреченными.
Вообще голубей у меня сейчас три, а голубок – пять, так что можно было бы и присмотреться, и выбрать. Или узнать прошлогоднюю супругу. Нет – перед первыми встречными.
Но затем – и тут-то интересное! – два голубя помоложе ринулись в проход в закрытый отсек, где голубиные гнезда. Да так ринулись, что почти столкнулись в проходе. А они всё-таки кинги, самцы, в теле – вместе не протиснуться. И какая тут может быть вежливость – не Манилов, чай, с Чичиковым.
У Сизоватого – самая неразрешимая дилемма. Он чуть опередил, и уже может там бродить-осматриваться, гнездо подбирать. Но если он поспешит бродить-осматриваться, собрат его следом тут же проникнет и тоже свободно начнет гнездо подбирать.
Фигушки собрату! Сизеватый разворачивается и от души вцепляется палевому прямо в его голубиную морду.
Это только детям может показаться, что птички целуются. Как же, целуются птички! У них и губ нет!
Присмотритесь: Сизеватый как клещами вцепился в подклювье Палевого! При том, что гнездовое помещение – самое в птичнике просторное, и там гнезд более десятка – на всех хватает. Но нет – не пущу!
Больно, наверное, вцепился – Палевый даже и не сопротивляется, лишь пытается освободиться.
Наблюдать всю потасовку у меня никакого времени. Но при мне Сизеватый Палевого так и не пропустил. Не раз еще его клюнув, с ним сцепившись, и даже перья выдернув.
Чем таки семейные споры могут заканчиваться у голубей – у меня есть снимок нескольких лет давности.
Понятное дело, другие местные птицы уже туда-сюда пройти не могут: здесь отношения выясняют.