- Ты что, предложила моей матери с нами жить? Сама?
Сережка долго изумленно смотрел на меня. А потом подошел и потрогал мой лоб, будто у меня был жар.
- С тобой все нормально? Как тебе такое в голову пришло вообще?
***
Началось все три месяца назад. Я тогда еще работала на полставки и возвращалась домой около четырех. В тот день я зашла в квартиру и сразу почувствовала - здесь кто-то был.
Во-первых, присутствовал чужой запах. Пахло чем-то сладковатым, приторным даже, так пахнет в кондитерской, когда там варят карамель. Во-вторых, вещи в квартире были переложены и переставлены. Пульт от телевизора валялся на кресле, коврик на полу был сдвинут в сторону. На телевизоре горел красный индикатор, это значило, что он был воткнут в сеть.
Но я всегда перед уходом обесточиваю все приборы. Ну, пунктик у меня такой. Если я все не выдерну, потом весь день думать буду, выключила ли я утюг.
Кстати, диванные подушки тоже лежали не так. Я их всегда кладу углом к углу, это еще одна моя маленькая мания. А они были просто брошены как попало. На журнальном столике угадывалось влажное пятно от чашки, хотя я утром протерла все начисто. Я это точно помню, потому что пролила кофе и долго вытирала с пола и журнального столика.
А еще в мусорном ведре валялись три фантика от конфеты «Коровка». Мы такие не покупаем.
Сначала я подумала, что к нам влезли воры, но все было на месте. Телевизор, ноутбук, даже деньги в шкафу, которые мы прятали в коробке из-под обуви, все было цело. И потом, это странные какие-то воры. Поели, попили, посмотрели телевизор, ничего не взяли и ушли.
А потом посыпались счета за коммуналку. Взлетел в разы расход электричества, за воду пришел счет, как будто кто-то устроил у нас прачечную.
Я сначала на счетчики грешила, вызвала мастера. Тот проверил, все оказалось в порядке. Мастер сказал, что просто мы больше стали потреблять.
А потом вечно недовольная соседка Ирка с третьего этажа поймала меня у лифта.
- Диана, вы бы потише телевизор включали днем, - сказала она. - У меня ребенок спит. А у вас там, как на стадионе.
У меня чуть челюсть не отвалилась. Какой телевизор? Я же на работе днем! Но я промолчала, кивнула только, мол, извините, больше не буду.
И тут меня осенило. Запасные ключи были только у Надежды Петровны, моей свекрови. Больше ни у кого ключей не было. Даже у моей мамы. Хотя она сто раз просила, на всякий случай, мало ли что.
Вечером я накинулась на Сережку. Он, ничего не подозревая, на кухне резал колбасу для бутербродов.
- Твоя мать ходит к нам домой, пока нас нет! - выдала я.
Муж от неожиданности вздрогнул и чуть не порезался.
- С чего ты взяла?
- С того! - огрызнулась я. - Счета космические! Соседи жалуются, что телевизор днем орет. Фантики от конфет везде разбросаны!
- Диана, ну что за бред? - покачал головой муж. - Мама бы так не сделала.
Но я потребовала, чтобы он позвонил ей при мне и включил громкую связь. Пусть, думаю, сама все скажет.
Надежда Петровна возмутилась так искренне, что я на секунду даже засомневалась.
- Сереженька, да что ты такое говоришь? Твоя жена совсем с ума сошла! Я к вам месяц не заходила! Да она меня просто ненавидит, вот и придумывает всякое!
А потом еще и Виктор Палыч подключился. Это мой свекор, старый солдафон в отставке.
- Пусть твоя жена научится сначала старших уважать, а потом обвинения предъявляет! - заявил он. - Безобразие!
Я тогда просто ушла в спальню и долго сидела на кровати, уставившись в стену. Мелкие золотистые завитушки на обоях, если долго на них смотреть, начинали складываться в какие-то фигуры. Я думала: «Может, я схожу с ума? Может, я сама все придумала? И сама же поверила».
Но нет. Через неделю я решила устроить ловушку, предложила Сереже внезапно вернуться домой в обед. Сережка вначале сопротивлялся. Говорил, что это глупо. Но, в конце концов, все-таки согласился. Он отпросился с работы, и мы вместе вернулись домой в два часа дня.
Мы открыли дверь и тихо-тихо, как воры, вошли в собственную квартиру. Я никогда не забуду лицо мужа в тот момент. Мы оба застыли от увиденного.
В гостиной орал телевизор, какое-то ток-шоу, где все кричат друг на друга и выясняют, кто чей отец. А Надежда Петровна сидела на нашем диване, поджав под себя ноги в тапочках! И уплетала шоколадные конфеты из огромной коробки.
Рядом стояла чашка с чаем. Это была наша чашка из сервиза, который нам подарили на свадьбу.
Она обернулась и выронила конфету, ее лицо стало пунцовым.
- Мама? - у Сережи глаза полезли на лоб.
А Надежда Петровна вдруг заплакала так горько, что у меня сердце сжалось. Она начала говорить быстро-быстро, глотая слова:
- Вы понимаете, я сорок лет я с ним живу, сорок лет! Телевизор нельзя, голова у него болит! Сладкого нельзя, фигуру, видите ли, надо беречь! Всю пенсию отбирает. Говорит, я транжира, не умею деньгами распоряжаться! Даже чай лишний раз не попьешь, зачем, говорит, воду переводить! А я просто... Просто хотела посидеть, как человек, фильм посмотреть, конфетку съесть... У вас тут так хорошо, тихо, уютно...
И тут мне стало так ее жалко. Я смотрела на эту пожилую женщину, которая пряталась в нашей квартире, чтобы съесть конфету и посмотреть телевизор, и подумала: «Это же концлагерь. Она живет в концлагере, где надзиратель - собственный муж».
- Надежда Петровна, - я села рядом с ней на диван прямо в уличной одежде, - а если вы от него уйдете?
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшую.
- Куда я уйду? Мне семьдесят лет!
- К нам, - ответила я. - Переезжайте к нам. У нас есть комната свободная, будет ваша. И с ребенком поможете, когда появится.
Сережка стоял с открытым ртом.
- Диана... - выдавил он.
- Что Диана? Твоя мать несчастна, - ответила я. - Она прячется от собственного мужа, чтобы конфету съесть! Это нормально?
И муж меня поддержал. Он сел с другой стороны от матери, обнял ее за плечи.
- Мам, Диана права. Хватит это терпеть.
Виктор Палыч явился через два часа. Он орал так, что соседи пригрозили вызвать полицию. Виктор Палыч требовал «вернуть ему жену немедленно», грозил судом и лишением наследства. Под «наследством» он подразумевал дачу в шесть соток с покосившимся сараем.
Надежда Петровна вся сжалась, будто боялась его, будто он мог ударить. Тогда я сказала:
- Виктор Палыч, не смейте себя так вести! Вы на моей территории. И я могу сама вызвать полицию. Указывать вы будете у себя дома. Только имейте в виду, при разводе квартиру будем делить. Надежде Петровне положена половина. В следующий раз можете сразу с адвокатом приходить.
Он ушел, ворча что-то себе под нос.
А Надежда Петровна теперь живет с нами. Смотрит свои сериалы, ест конфеты. И больше не прячет фантики, потому что никто не указывает ей, как жить, что есть и какие передачи смотреть. Кстати, она не целыми днями сидит у телевизора. Надежда Петровна оказалась очень хозяйственной, она прекрасно готовит и с детьми возиться любит. У соседей двойняшки, так они ее бабулей зовут.
Вчера свекровь мне сказала:
- Диана, я думала, ты меня не любишь.
- А я думала, что вы меня, - засмеялась я.
Она улыбнулась, и лицо у нее стало лет на двадцать моложе.