Когда Дима сказал эту фразу, я сначала даже не поняла, что услышала.
— Что-что? — переспросила я, отрываясь от ноутбука.
— Ресторан на 8 Марта бронируй на троих: я, мама и сестра, — повторил он, не поднимая глаз от телефона. — Только не в «Панораме», там дорого. Найди что-то попроще.
Я медленно закрыла крышку ноутбука.
— Дим, а я?
Он наконец-то посмотрел на меня.
— Что ты?
— Я тоже пойду?
— Зачем? — искренне удивился он. — Это семейный праздник.
Я прикусила губу. Спорить было бесполезно. Мы женаты четыре года, и каждый 8 Марта повторялось одно и то же. Только раньше он хотя бы извинялся. Говорил, что маме так важно провести этот день с детьми, что сестра расстроится. А я вроде как взрослая, пойму.
И я понимала. Первый год. Второй. Даже третий.
Но сейчас мне уже тридцать два. И что-то внутри меня начало закипать.
— Хорошо, — кивнула я. — Забронирую.
Дима улыбнулся и снова уткнулся в телефон. А я сидела и смотрела в окно, где уже начинало темнеть. На календаре было двадцать пятое февраля.
В тот вечер я легла спать раньше обычного. Дима даже не заметил. Он залип в очередную игру на телефоне, и я слышала, как он периодически что-то бормотал, злясь на виртуальных врагов.
А я лежала и думала. О том, как пять лет назад мы познакомились на корпоративе моей подруги. Как он танцевал со мной всю ночь. Как говорил, что я самая красивая в зале. Как через полгода сделал предложение прямо в парке, встав на одно колено перед толпой зевак.
Я была счастлива. Мне казалось, что я нашла того самого человека.
Но потом началось.
Первый звоночек прозвенел на второй неделе после свадьбы. Мы собирались к моим родителям на воскресный обед, как вдруг позвонила его мама.
— Димочка, приезжай, у меня кран протекает!
Мы отменили обед. Дима поехал чинить кран. Вернулся в десять вечера.
— Мам там совсем плохо одна, — сказал он виноватым тоном. — Она же не справляется без мужской помощи.
Я тогда кивнула. Подумала: ну бывает же. Хороший сын, заботливый.
Только потом таких «ну бывает же» стало слишком много.
День рождения Димы мы отмечали с его семьёй. Новый год — тоже. На майские выходные ездили к его родителям на дачу полоть грядки. А на мой день рождения его мама внезапно «почувствовала себя плохо», и мы просидели весь вечер у неё дома, потому что «ну не оставишь же больного человека одного».
К утру она чудесным образом выздоровела.
Я не жаловалась. Мне казалось, что я просто должна быть терпеливее. Что хорошие жёны так и делают — жертвуют своими желаниями ради семьи.
Но 8 Марта было какой-то отдельной историей.
В первый год я обиделась, но промолчала. Во второй — намекнула, что хотела бы тоже пойти. Дима удивился:
— Но ты же понимаешь, что мама ждёт?
В третий год я прямо попросила:
— Может, в этот раз все вместе?
— Лен, ну не обижайся. Маме будет некомфортно. Она хочет провести время с детьми.
И вот теперь четвёртый год. И даже вопросов больше не возникает. Просто: «Бронируй ресторан на троих».
На следующее утро я проснулась от того, что Дима гремел на кухне. Я выглянула в коридор — он что-то искал в шкафу.
— Ты чего?
— Да кружку мне мама подарила, не могу найти. Хотел чай из неё попить.
— В посудомойке.
— А-а-а, — протянул он и пошёл доставать.
Я посмотрела на эту кружку. Огромную, белую, с надписью золотыми буквами: «Лучшему сыну на свете».
Весело, что и говорить.
Я оделась и поехала на работу. Весь день как в тумане. Коллеги что-то обсуждали про подарки к 8 Марта, строили планы, куда пойдут с мужьями.
— Лен, а вы куда? — спросила Оксана, моя соседка по столу.
— Не знаю ещё, — соврала я.
Она кивнула и вернулась к разговору с другими девочками.
Я сидела и смотрела на экран компьютера. Передо мной висела табличка в Excel, но я не видела в ней ни одной цифры. Только мысли крутились в голове.
Почему я всё это терпела? Почему не сказала сразу, что мне это не нравится?
И самое главное — почему Дима вообще считал это нормальным?
Вечером я пришла домой и обнаружила, что Дима уже на кухне. Он жарил картошку и что-то мурлыкал себе под нос.
— Привет, — бросила я и прошла в комнату.
— Лен, ты забронировала ресторан? — крикнул он из кухни.
Я застыла с сумкой в руках.
— Ещё нет.
— Так давай сегодня. А то все места разберут.
Я вышла на кухню. Дима стоял спиной ко мне, помешивая картошку лопаткой.
— Дим, а мы можем поговорить?
— М? — обернулся он. — О чём?
— О восьмом марта.
Он нахмурился:
— Что случилось?
— Просто… я тоже хочу пойти.
Пауза. Дима медленно отложил лопатку.
— Лен, мы это уже обсуждали.
— Нет, не обсуждали. Ты сказал — я согласилась. Это не обсуждение.
— Ну хорошо, давай обсудим, — он вздохнул и сел на стул. — Что ты хочешь?
— Я хочу провести праздник с мужем.
— Но мама ждёт!
— А я не жду?
Он потёр лицо руками.
— Лена, ты же знаешь, какая она. Обидится, если я не приду. Будет плакать, звонить, устраивать истерики. Ты же не хочешь, чтобы я её расстраивал?
— А расстраивать меня можно?
— Ты взрослая. Ты поймёшь.
Вот тут я почувствовала, как внутри меня что-то нехорошо ёкнуло.
— То есть твоя мама — не взрослая? В свои шестьдесят лет?
— Лена, не начинай. Она у меня одна.
— А я у тебя кто? Запасная?
— Господи, ну что ты раздуваешь из мухи слона! — раздражённо бросил он. — Один день в году! Один!
— Это не один день, Дима, — я села напротив. — Это каждый праздник. Каждые выходные. Каждый раз, когда она звонит.
— Что ты предлагаешь? Забить на маму? Сказать ей: извини, у меня жена, мне теперь на тебя наплевать?
— Я предлагаю найти баланс.
Он фыркнул:
— Баланс. Легко говорить.
И встал из-за стола. Картошка на сковородке начала подгорать, и он быстро вернулся к плите, бормоча что-то себе под нос.
Я сидела и смотрела ему в спину. Высокий, широкоплечий. Когда-то я думала, что эти плечи защитят меня от всего на свете.
Но они защищали его маму. А не меня.
На следующий день, двадцать седьмого февраля, я встретилась с подругой Катей. Мы сидели в кофейне, и я рассказывала ей всю эту историю.
— Лен, да ты что! — возмутилась она. — Четыре года подряд?!
— Ага.
— И ты молчала?!
Я пожала плечами:
— Думала, наладится.
— Ничего само не наладится, — Катя строго посмотрела на меня. — Ты должна поставить ему ультиматум.
— Какой ультиматум?
— Либо он идёт с тобой, либо ты идёшь без него. И точка.
Я покрутила в руках чашку с капучино.
— Он же не согласится.
— Тогда иди без него. Серьёзно. Сходи куда-нибудь сама, развейся. Покажи ему, что ты не будешь сидеть дома как дурочка, пока он тусит с мамочкой.
Я задумалась. Может, она и права?
Вечером я вернулась домой с твёрдым намерением поговорить ещё раз. Но Дима встретил меня прямо в коридоре:
— Лен, мама звонила. Спрашивала, забронировала ли ты ресторан.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не пойду.
Он замер:
— Что?
— Я не буду бронировать ресторан, потому что не пойду с вами, — я сняла куртку и повесила на вешалку. — Сделай это сам.
— Погоди, о чём ты?
— О том, что я устала. Устала каждый праздник сидеть дома. Устала быть на втором плане. Устала от того, что твоя мама важнее меня.
Дима побледнел:
— Ты это серьёзно?
— Более чем.
Он сглотнул.
— И что ты хочешь?
— Хочу, чтобы восьмого марта мы провели время вместе. Ты и я. Как муж и жена.
— А мама?
— Пусть идёт с сестрой. Или ты сходи с ними в обед, а вечером проведи со мной.
Дима стоял и смотрел на меня так, будто я предложила ему убить кого-то.
— Лена… я не могу.
— Почему?
— Потому что она обидится!
— Пусть обижается, — я пожала плечами. — Я четыре года обижалась. Теперь её очередь.
Он открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл:
— Ты… ты серьёзно?
— Да.
— И если я откажусь?
— Тогда я пойду сама. Куплю себе цветы, куплю себе подарок и проведу вечер так, как захочу. Без тебя.
Наступила тишина. Дима стоял как вкопанный. Потом резко развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Я осталась стоять в коридоре. Руки чуть дрожали. Но внутри была какая-то странная лёгкость. Будто я наконец-то сказала то, что копилось годами.
Ночью мы не разговаривали. Дима лёг спать, отвернувшись к стене. Я тоже легла, но не могла заснуть. Просто лежала и смотрела в потолок.
Что будет дальше? Он согласится? Или уйдёт к маме и в очередной раз покажет, кто для него важнее?
Утром я проснулась раньше. Дима ещё спал. Я тихо оделась и вышла из квартиры. Села в машину и долго сидела, просто глядя в окно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати:
«Ну что, поговорила?»
«Да. Поставила условие».
«И?!»
«Пока молчит. Думает, наверное».
«Держись. Ты всё правильно делаешь».
Я убрала телефон и поехала на работу. Весь день мысли крутились вокруг одного: что скажет Дима? Согласится ли он? Или я правда проведу 8 Марта одна?
К вечеру пришло сообщение от него:
«Нам надо поговорить».
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Ну вот. Сейчас он скажет, что я не права. Что я эгоистка. Что хорошие жёны так себя не ведут.
Я приехала домой. Дима сидел на кухне с серьёзным лицом.
— Привет, — сказала я, стараясь держаться спокойно.
— Садись.
Я села.
Дима молчал, глядя в стол. Потом вздохнул:
— Я поговорил с мамой.
— И?
— Сказал, что в этом году пойду с тобой.
Я замерла. Не поверила своим ушам.
— Правда?
— Да, — он поднял на меня глаза. — Она, конечно, разозлилась. Наговорила всякого. Но я настоял.
У меня внутри что-то тёплое разлилось.
— Спасибо, — тихо сказала я.
— Только… — он замялся. — Только давай мы всё-таки сходим к ней днём. Поздравим. Отдадим цветы. А вечером уже вместе куда-нибудь?
Я кивнула:
— Хорошо. Так и сделаем.
Дима выдохнул с облегчением. Кажется, он боялся, что я устрою скандал.
А я просто была счастлива. Впервые за четыре года я почувствовала, что меня услышали.
Следующие дни прошли спокойно. Дима стал каким-то задумчивым, но в целом настроение было хорошим. Мы даже сходили в выходные в кино — просто так, без повода.
Шестого марта он принёс домой огромный букет тюльпанов.
— Это маме? — спросила я.
— Нет, это тебе, — улыбнулся он. — Заранее. Чтобы восьмого утром не бегать.
Я обняла его:
— Ты молодец.
И правда, мне казалось, что всё наладилось. Что мы наконец-то нашли тот самый баланс, о котором я говорила.
Но седьмого марта вечером всё рухнуло.
Дима сидел на диване с телефоном. Я готовила ужин на кухне, насвистывая какую-то песенку. Настроение было отличное. Завтра мы впервые за долгое время проведём праздник вместе!
И тут я услышала его голос:
— Мам, ну не плачь. Ну пожалуйста… Мам, я же сказал…
Я замерла с половником в руках.
— Ладно, ладно. Не плачь. Я… я подумаю, хорошо?
Он положил трубку. Я вышла на порог кухни:
— Что случилось?
Дима поднял на меня виноватые глаза:
— Мама плачет. Говорит, что я её предал. Что она всю жизнь меня растила, а я теперь бросаю её ради жены.
— И?
— И… я не знаю, Лен. Может, мы всё-таки сходим к ней? Ну хотя бы на обед?
— Мы же договорились, — я старалась говорить спокойно. — Придём к ней утром, поздравим, отдадим подарки. А дальше наш вечер.
— Но она так расстроена…
— Дима, ей шестьдесят лет. Она взрослая женщина. Она переживёт один праздник без тебя.
— Но…
— Дима, — я подошла ближе. — Если ты сейчас согласишься, то всё вернётся на круги своя. Ты понимаешь?
Он молчал.
А я поняла. Поняла, что он опять выберет маму.
— Знаешь что, — сказала я тихо. — Делай как хочешь. А я восьмого марта проведу так, как захочу я.
И ушла в комнату.
Всю ночь я не могла уснуть. Ворочалась, злилась, плакала в подушку. Как же я устала! Устала от этой бесконечной борьбы за внимание собственного мужа!
К утру я приняла решение.
Восьмого марта я встала рано, оделась красиво, накрасилась. Дима ещё спал. Я написала ему записку:
«Поздравляю с праздником твою маму. Я ухожу. Вернусь вечером».
И вышла из квартиры.
Села в машину и поехала. Куда — сама не знала. Просто ехала по городу, слушая музыку и наслаждаясь утренней тишиной.
Потом остановилась около торгового центра. Зашла в цветочный магазин и купила себе огромный букет пионов. Розовых, пышных, красивых.
— Кому дарите? — спросила продавщица.
— Себе, — улыбнулась я.
Она удивлённо посмотрела на меня, но промолчала.
С букетом я пошла в ювелирный. Давно хотела себе тонкий браслет с подвеской. И вот сейчас, стоя перед витриной, я подумала: а почему бы нет?
Купила. Надела сразу на руку. Выглядело красиво.
Потом зашла в кафе. Заказала себе завтрак: круассаны, капучино, свежевыжатый сок. Села у окна и просто сидела, наслаждаясь моментом.
Телефон несколько раз вибрировал — Дима писал. Но я не читала. Не хотела портить настроение.
После кафе я поехала в спа-салон. Записалась на массаж и уход за лицом. Два часа просто лежала, расслаблялась, ни о чём не думая.
Было хорошо. Спокойно.
Вечером я вернулась домой. Дима сидел на диване. Лицо у него было несчастное.
— Ну привет, — сказала я.
— Где ты была? — он вскочил. — Я тебе сто раз звонил!
— Отдыхала.
— Как отдыхала?!
— Купила себе цветы, купила браслет, сходила в спа. Провела день так, как хотела.
Он смотрел на меня как на сумасшедшую:
— Одна?
— Одна.
— Но… но почему ты не ответила на звонки?
— Потому что не хотела, — я поставила букет в вазу. — Как сходил к маме?
Дима опустил глаза:
— Нормально.
— Она довольна?
— В общем… да.
— Вот и хорошо, — я села на диван и посмотрела на него. — Значит, все счастливы. Ты провёл день с мамой. Я провела день сама. Всё отлично.
— Лен… я думал, мы пойдём вместе вечером.
— Мы договаривались, что ты будешь со мной, — спокойно сказала я. — Ты выбрал маму. Я выбрала себя.
Он сел рядом:
— Прости. Я не подумал.
— Дим, ты четыре года не думаешь. И это проблема.
Он молчал. Я видела, как он переваривает мои слова.
А потом произошло то, чего я совсем не ожидала.
Дима достал телефон и открыл фотографию. Протянул мне:
— Посмотри.
На экране было фото его мамы, сестры и… какой-то молодой девушки. Все улыбались, сидели в ресторане.
— Это кто? — не поняла я.
— Невеста моего брата.
Я посмотрела на него:
— Какого брата? У тебя нет брата.
Дима тяжело вздохнул:
— У меня есть сводный брат. От первого брака отца. Мама никогда о нём не рассказывала. Они не общались. Но в последние полгода… он вышел на связь. Хочет наладить отношения.
Я смотрела на фотографию и не понимала ни слова.
— И что?
— И мама против. Говорит, что если я приму его в семью, то предам её. Потому что его мать разрушила их брак с отцом.
— Подожди. То есть сегодня в ресторане была его невеста?
— Да. Мама специально позвала её. Чтобы… чтобы показать, что у нас своя семья. Что нам чужие не нужны.
Я молчала, переваривая информацию.
— А ты? — наконец спросила я. — Ты хочешь общаться с братом?
Дима кивнул:
— Хочу. Он… он хороший парень. Мы созванивались пару раз. У него скоро свадьба. Он пригласил меня шафером.
— И ты сказал маме?
— Нет. Боюсь.
Вот тут я всё поняла. Весь этот маминский контроль, все эти манипуляции, вся эта бесконечная «забота».
— Дим, — тихо сказала я. — Твоя мама не отпускает тебя. Никогда не отпустит. И если ты не поставишь границы, то так и будешь жить — между мной, ей и своими желаниями.
Он посмотрел на меня:
— Я знаю. Я понимаю. Просто… не знаю, как.
— А ты попробуй начать с малого. Скажи ей, что поедешь на свадьбу брата.
— Она устроит истерику.
— Пусть устраивает. Ты взрослый человек. Ты имеешь право на свою жизнь.
Дима долго молчал. Потом кивнул:
— Ладно. Попробую.
Я взяла его за руку:
— И ещё. В следующем году восьмое марта мы проведём вместе. С самого утра и до вечера. Договорились?
Он улыбнулся:
— Договорились.
Мне казалось, что всё наладилось. Что теперь-то точно всё будет по-другому.
Но я ошибалась.
Через неделю Дима пришёл домой мрачный.
— Что случилось? — спросила я.
— Сказал маме про свадьбу. Она… она сказала, что если я поеду, то больше не хочет меня видеть.
Я замерла:
— Серьёзно?
— Да. Назвала меня предателем. Сказала, что я выбираю чужого человека вместо родной матери.
— И что ты ответил?
Дима опустил глаза:
— Что подумаю.
Я медленно выдохнула. Вот оно. Опять.
— Дим, ты понимаешь, что это манипуляция?
— Понимаю. Но… она же мама. Я не могу просто взять и послать её.
— Никто не говорит послать. Но ты можешь поставить границы. Сказать: я люблю тебя, но это моя жизнь и мой выбор.
— Легко говорить, — он потёр лицо руками. — Ты не знаешь, какая она, когда злится.
— Знаю. Я четыре года наблюдаю.
Он посмотрел на меня:
— И что ты предлагаешь?
— Предлагаю тебе выбрать. Раз и навсегда. Или ты живёшь так, как хочет мама. Или ты живёшь свою жизнь.
— А если я выберу второе, и она правда перестанет со мной общаться?
— Тогда это будет её выбор. А не твой.
Дима сидел и молчал. Я видела, как он борется с собой. Как пытается найти выход.
А потом он сказал то, чего я совсем не ожидала услышать.
Я думала, что это просто очередной разговор. Что мы помиримся, как всегда, и жизнь пойдёт дальше. Но Дима посмотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё похолодело. А потом он произнёс фразу, которая перевернула всё с ног на голову...
Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →