Я молча поставила вторую сумку к порогу. В ней лежали старые вязаные кофты Тамары Петровны. Первым у двери уже стоял клетчатый баул с её зимними сапогами и кастрюлями, с которыми она приехала к нам полгода назад.
— Ты что удумала? — свекровь выглянула из кухни. В руке она держала половник.
— Собирайтесь, Тамара Петровна, — ровным голосом ответила я. — Через сорок минут приедет такси. Я всё оплатила. Машина отвезет вас обратно в ваш город. Или к вашему любимому Вадику. Как скажете.
Мой муж Денис выскочил из зала в одних носках. Глаза у него бегали.
Полгода назад в маминой хрущевке в области якобы лопнули батареи. Ремонт, сырость, жить невозможно. Денис ходил за мной по пятам два дня. Просил пустить маму пожить.
Я согласилась. Квартира, где мы жили, была моя. Добрачная двушка в спальном районе. Я платила за нее ипотеку. Денис перечислял мне свою зарплату на карточку — тысяч тридцать, остальное он получал в конверте и всегда жаловался, что на фирме задержки. Мой доход, как бухгалтера, был стабильнее. Считалось, что я закрываю базовые потребности семьи, а Денис — «наш резервный фонд».
Резервный фонд. Надо же.
Мы копили на ремонт. На новую ванную комнату и утепленный балкон. Наличными. В красном жестяном пенале из-под печенья на верхней полке гардеробной. Там лежало триста двадцать тысяч. Моих премий.
Когда приехала свекровь, всё в доме как-то быстро сдвинулось.
Мои кастрюли были «химозные, с плохим дном», она привезла свои, советские. Супы я варила пустые, Денис, по ее мнению, исхудал. Мои вещи на балконе постоянно передвигались, в ванной появился стойкий запах дешевого мыла. Денис только отмахивался: «Лен, ну потерпи. Мама старый человек».
Терпеть было неприятно, но можно.
Проблема была в другом сыне Тамары Петровны. В Вадике.
Вадик — золотой младший братец моего Дениса. Ему тридцать один. Он нигде не работал, пытался вести какие-то видеоблоги и вечно был «в творческом поиске». За полгода Вадик ни разу к нам не приехал, хотя мы жили в часе езды.
А вчера я взяла отгул. Поехала заказывать плитку в ванную комнату.
Пододвинула стул. Полезла на верхнюю полку за нашим жестяным пеналом.
Открыла.
Вместо тугой пачки пятитысячных купюр там лежал тонкий слой сотенных бумажек и несколько мятых тысячных. Я пересчитала.
Восемьдесят тысяч рублей. Двести сорок тысяч просто испарились.
Я села прямо на пол в гардеробной. Денис ключи от пенала не прятал, коробка просто лежала на самом верху.
Сначала я думала — муж. Взял на какие-то детали к машине.
Но потом вспомнила. Каждый вечер пятницы свекровь ходила в продуктовый супермаркет «подышать воздухом и прогуляться». Я еще удивлялась, зачем в пятницу, если там толпы.
В тамбуре того магазина стояли банкоматы на прием наличных.
Вечером Денис пришел с работы. Я посадила его и мать за стол. Положила пустой красный пенал перед ними.
Тамара Петровна побледнела и тут же полезла за таблетками.
А Денис отвел глаза.
И вдруг выдал такое, от чего у меня перехватило дыхание.
— Лен, — сказал он, барабаня пальцами по столешнице. — Я знал. Да, мама брала оттуда понемногу. Вадику сейчас тяжело. Ему технику для стримов надо было обновить, а то старая камера картинку мылила. Ну и на коммуналку, на жизнь. Мы же семья. У нас-то есть крыша над головой, мы себе на плитку еще заработаем. Не обеднеем.
— Мы еще заработаем? — повторила я медленно. — Из трехсот тысяч моих отпускных, Денис. Вадик в жизни дня не проработал!
Тамара Петровна резко перестала пить таблетки. Поджала губы.
— Вадюша творческий человек! Ему старт нужен! А ты всё равно эти бумажки под матрасом маринуешь. Квартира у тебя своя, никто на улицу не гонит. Зачем тебе столько кафеля в ванную, золотом стены выложить решила?
Денис кивал, поддакивая матери.
И тут во мне что-то треснуло. И разбилось. Спокойно так, без звона. Мой «резервный фонд», оказывается, давно и втихую спонсировал творческий рост наглого мужика-паразита. С молчаливого согласия мужа. И всё это происходило на моей собственной территории.
Я молча поставила обе их сумки в коридоре.
— Лен! Ты с ума сошла? Куда мать пойдет? Батареи только месяц назад поменяли, там полы голые в той хрущевке! — Денис метался по коридору в одних носках, загораживая входную дверь.
Я достала телефон. Набрала номер участкового. Благо пункт полиции прямо в нашем доме на первом этаже.
— Если вы оба не выйдете за дверь через пять минут, — я не повышала голос ни на полтона. — То к пропаже двести сорока тысяч из моей квартиры прибавятся еще вопросы. Чек обналичивания моих отпускных и премий у меня есть. Посмотрим, что творческий Вадюша запоет на допросах.
Тамара Петровна замерла. Денис тоже. Они знали, что шутить я не буду.
Такси стояло под окном. Я выставила сумки за порог.
— Я подаю на развод, Денис. И забираю тридцать тысяч твоих смешных переводов, как плату за полгода проживания вас с мамочкой на моей территории, — сказала я.
И захлопнула дверь. Замки сменили через два часа. Двести сорок тысяч были очень дорогой платой. Но за этот урок самостоятельности — я бы заплатила еще раз. Только чтобы в моем красном пенале больше никогда не копались чужие руки.
(💖Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые рассказы)