Внезапно на мостике загорелся срочный сигнал. Это была ЛюКу.
— Капитан! Обнаружен объект на курсе! Совсем рядом. Он… он появился из ниоткуда. Ни скачка, ни искажения. Просто был.
На главном экране возникло изображение. Это был корабль. Знакомый и чужой одновременно. Примерно того же класса, что и «Герцен», но его формы были угловатыми, собранными из тёмных, матовых панелей. На корпусе красовалась эмблема — стилизованный глаз в треугольнике. Земной дизайн. Но не из флота. Знак Корпорации «Омега-Диагностикс», частного мега-конгломерата, специализирующегося на ксенодобыче и «управлении рисками».
— «Герцен», это научно-исследовательское судно «Паллада» корпорации «Омега», — раздался в эфире чёткий, профессиональный голос. — Просим разрешения на срочную стыковку. У нас критическая ситуация, требующая вашей… экспертизы.
— «Паллада» не числится в реестрах на эту дату в этом секторе, — мгновенно доложила НаСт, проверив базы. — И их сигнал… он слишком чистый. Слишком идеально соответствующий протоколам. Как наш новый «гость».
МА обменялся взглядом с ОгАлом. Подозрения совпадали.
— «Паллада», запрашиваем детали ситуации, — ответил МА, не отвечая на просьбу о стыковке.
— У нас на борту… артефакт, — голос на той стороне дрогнул, но странно, будто это была записанная дрожь. — С нестабильной сигнатурой. Он влияет на экипаж. Мы слышали о вашем опыте с аномалиями. Вам нужно его увидеть. Это… касается всех.
— Передайте телеметрию артефакта, — приказал МА.
На экране появилось изображение. В центре грузового отсека «Паллады» на специальном столе лежал предмет. Он был сделан из того же тёмно-синего, идеально гладкого материала, что и их тетраэдр. Но его форма была иной — изломанной, асимметричной, почти уродливой. Он напоминал их тетраэдр, разбитый и склеенный заново безумцем.
— Он был найден нами на заброшенной станции в секторе Тангара, — продолжил голос. — Активировался при контакте. Часть экипажа… исчезла. Не погибла. Стирается. Сначала из памяти. Потом из записей. Потом… из реальности. Он создаёт вокруг себя зону non-данных. И она расширяется. Мы считаем, он и ваш артефакт — части одного целого. Противоположные полюса. Возможно, только вместе их можно стабилизировать или нейтрализовать. У нас мало времени.
История была убедительной. Слишком. В ней было всё, чтобы зацепить их: угроза, тайна, просьба о помощи, намёк на связь с их тетраэдром.
— Что думаете? — спросил МА, отключив связь.
— Ловушка, — без колебаний сказал ОгАл. — «Омега» известна своими радикальными методами. Они могли наткнуться на артефакт и теперь хотят использовать нас и наш тетраэдр как расходный материал для его изучения или нейтрализации.
— Но если они правы, и артефакт опасен? — возразила ПИра. — И если он действительно связан с нашим? Мы не можем игнорировать угрозу такого масштаба.
— «Исчезновение из реальности»… — прошептала РыМа, касаясь виска. — Это звучит как… обратный процесс. Если наш тетраэдр вносит порядок, тот — вносит хаос. Стирает не данные, а сами события. Как Хрустальный Шар, но локально и агрессивно.
МА принимал решение, зная, что любое может быть ошибкой.
— Готовимся к стыковке. Но на наших условиях. ОгАл, НаСт — разработайте протокол «Зеркало»: никаких общих систем, физический барьер в стыковочном тоннеле, вооружённая охрана на нашей стороне. МаЕв, ПИра — изучайте дистанционные данные с «Паллады». Ищите нестыковки. ВалСу, АбАл — ваша задача оценить состояние их экипажа, если мы их увидим. ЛеГри, готовьте отсек для возможного приёма «пациентов» или артефакта в сверхзащищённый контейнер. Всем остальным — повышенная готовность. Мы идём на встречу, которая пахнет чужим расчетом и нашей кровью.
«Герцен» и «Паллада» медленно сблизились. В иллюминаторах «Паллады» не было видно людей. Только ровный, холодный свет.
Стыковочный тоннель протянулся, словно мост над пропастью недоверия. И где-то на том конце, в грузовом отсеке «Паллады», ждал изломанный синий кристалл, угрожавший стереть реальность. А на «Герцене», в своей лаборатории, лежал его идеальный двойник, медленно и неотвратимо делающий реальность слишком идеальной.
И между ними — двадцать три человека, у которых не было выбора, кроме как развязать этот узел, прежде чем он затянется на горле всего живого.
Стыковочный кольцо «Герцена» с глухим стуком состыковалось с портом «Паллады». Не было привычного шипения выравнивания давления — тоннель оставался вакуумированным, разделённым прозрачной, но усиленной энергополем перегородкой по протоколу «Зеркало». По обе стороны барьера стояли вооружённые люди: со стороны «Герцена» — ОгАл, ГаПри и ЖадАл в лёгких штурмовых скафандрах; со стороны «Паллады» — трое таких же корпоративных охранников с бесстрастными лицами и новейшими винтовками с неясным назначением.
Через шлюз прошли только двое: с «Паллады» — её капитан, сухая, подтянутая женщина по имени Эрика Восс, а с «Герцена» — МА и ПИра, как специалист по артефактам. Встреча происходила в нейтральной зоне стыковочного адаптера.
— Благодарю за отклик, капитан, — начала Восс, её голос был отточенным, как лезвие. — Время — роскошь, которой у нас нет. Артефакт, как мы его называем «Узел», проявляет активность циклами. Следующий — через три часа. К тому моменту его нужно стабилизировать или изолировать. Ваш объект, по нашим расчётам, является его… гармоническим противовесом.
— Покажите нам данные о пропавших, — потребовал МА, опуская протокольные любезности.
Восс кивнула, вызвала голограмму. Профили десяти членов экипажа. Рядом — записи с камер, где их изображения становились всё более прозрачными, расплывчатыми, пока не исчезали вовсе. Аудиозаписи, на которых голоса затихали, слова терялись, и в конце оставалось лишь цифровое шипение. Последним пропал главный инженер, пытавшийся экранировать артефакт свинцовой капсулой. На записи видно, как его рука проходит сквозь капсулу, словно сквозь дым, а затем и он сам растворяется, как мираж.
— Это не смерть, — холодно констатировала ПИра, изучая спектральный анализ. — Это декогеренция на макроуровне. Разрыв связей, удерживающих объект в нашей реальности. Он не уничтожает материю. Он вычёркивает её из уравнения.
— И что предлагает «Омега-Диагностикс»? — спросил МА.
— Совместить артефакты в контролируемой среде, — чётко ответила Восс. — Мы построили камеру с подавлением энтропии на вакуумной подушке. Теория: противоположные паттерны аннигилируют или, как минимум, взаимно блокируют друг друга. Нам нужен ваш тетраэдр.
— И что вы предлагаете взамен?
— Прекращение кризиса. И… данные. Все наши исследования «Узла» и подобных аномалий. «Омега» обладает крупнейшей частной базой данных по ксенопространственным феноменам. Это может быть бесценно для вашей… миссии садовников.
Предложение было заманчивым. И чересчур удобным.
В это время по внутреннему каналу МА услышал голос МаЕва, наблюдавшего с «Герцена»:
— Капитан, сканирование «Паллады»… у них отключены все нежизненно важные системы. Вся энергия уходит на питание чего-то в кормовом отсеке. Но не на ту камеру, о которой они говорят. Там… что-то ещё. Большое. И оно жрёт энергию, как чёрная дыра.
А голос РыМа, сидевшей у сканеров, добавил:
— Их экипаж… я чувствую их. Они не исчезли. Они… заблокированы. Их сознание. Оно не стёрто. Оно загнано в угол, в петлю. Как будто их заставили забыть, что они существуют. И этот «Узел»… он не просто стирает. Он замещает. Чем-то своим.
МА посмотрел на Восс.
— Мы передадим тетраэдр. Но при наших условиях. Камера устанавливается на нейтральной территории, в этом адаптере. Процессом управляем совместно. И сначала мы выводим ваших людей из состояния блокировки. Если ваш «Узел» может стирать, значит, у него должна быть и «отмена» — временная петля или буфер. Найдите его.
Лицо Восс на мгновение дрогнуло. Расчётливость сменилась холодной яростью.
— Вы не понимаете, с чем имеете дело. Это не переговоры.
— Именно переговоры, — парировал МА. — Иначе мы разъединяемся и улетаем. А вы остаётесь наедине со своим «Узлом», который, судя по энергопотреблению, скоро съест и ваш реактор.
Молчание. Восс что-то проговорила в свой комлинк. Через минуту она кивнула.
— Согласны. Но быстро. Цикл близок.
Началась лихорадочная подготовка. ЛеГри и её команда (КуЛар, ИрШу, СидМа) под охраной ОгАла и ОсЛю перенесли защищённый контейнер с тетраэдром в адаптер. Со стороны «Паллады» прибыла группа техников с похожим контейнером, от которого веяло ледяным холодом даже сквозь защиту. В центре адаптера смонтировали простую, но прочную установку — два противоположно заряженных поля, между которыми должны были поместить артефакты.
Тем временем ПИра, РыМа и АбАл, подключившись к медицинским данным «Паллады», искали «отмену». Данные были повреждены, зациклены. Но ЛюЕщ и ЛиДу, анализируя биоритмы «пропавших», заметили аномалию — повторяющийся, приглушённый паттерн мозговой активности, спрятанный под шумом. Это была не сознательная мысль. Это был инстинкт. Инстинкт самосохранения, загнанный в тупик.
— «Узел» не уничтожает, — бормотала ПИра. — Он архивирует. Но архив повреждён, он зациклен. Нужно ввести в этот цикл внешний импульс. Якорь воспоминаний.
Тут в дело вступила ВалСу со своим отделом (Чёрн, ЧабОл). Используя записи с «Паллады» — обрывки переговоров, смех в столовой, рабочие диалоги — они смонтировали аудиопоток. Не связный. Хаотичный набор самых ярких, самых живых моментов жизни экипажа. Крик радости при удачном ремонте, спор о фильме, чьё-то счастливое «закончил!». Это был не логический аргумент. Это был напоминатель: «Вы — жили. Вы — есть».
Этот поток, усиленный и преобразованный, направили в заблокированные нейросети пропавших через медицинские интерфейсы.
И случилось чудо. На экранах показателей одна за другой вспыхнули точки сознания. Слабо, сбивчиво, но они были. Люди не «возвращались». Они вспоминали, что они есть. Этого оказалось достаточно, чтобы петля ослабла. Биоритмы вырвались на новый, стабильный уровень. Они были в коме, но больше не стирались.
Восс наблюдала за этим без эмоций. Но её охранники напряглись.
— Теперь артефакты, — сказала она.
Контейнеры открылись. Идеальный тёмно-синий тетраэдр с «Герцена» и изломанный, пульсирующий «Узел» с «Паллады» зависли в противоположных силовых полях. И между ними началось…
Не аннигиляция. Танец.
Тетраэдр начал излучать ровные, геометричные волны упорядочивающего поля. «Узел» в ответ испускал хаотичные, рвущиеся всплески энтропии. Они не гасили друг друга. Они взаимодействовали. Волны order сталкивались с волнами chaos, и на их стыке рождались короткоживущие, сверхсложные паттерны — мгновенные картины возможных реальностей, которые тут же рассыпались. Это была не битва. Это был диалог двух абсолютно чуждых, но связанных языков реальности.
— Они не противоположности, — с восхищённым ужасом прошептала ПИра. — Они… диалекты. Два способа бытия одного и того же… чего-то. Perfect-ный порядок и creative-ный хаос.
Внезапно показания «Паллады» скакнули. То огромное энергопотребление в кормовом отсеке достигло пика.
— Капитан Восс! — крикнул один из её техников. — Камера стабилизации не держит! Поле рвётся!
Но Восс улыбнулась. Холодной, торжественной улыбкой.
— Отлично. Цель достигнута.
Из динамиков «Паллады» раздался новый, механический голос:
«ПРОТОКОЛ «СИНТЕЗ» АКТИВИРОВАН. ДОСТАТОЧНО ДАННЫХ ДЛЯ ЭМУЛЯЦИИ. НАЧИНАЕТСЯ ФАЗА ПОГЛОЩЕНИЯ.»
И «Узел» в центре адаптера… изменился. Его изломанные грани вытянулись, превратившись в щупальца pure-энтропии. Они потянулись не к тетраэдру, а сквозь силовые поля, сквозь корпус адаптера, по направлению к «Герцену». К его лаборатории, где лежал тетраэдр, и, что важнее, к самому кораблю. К его экипажу. К их связям.
«Узел» никогда не был угрозой. Он был приманкой. А тетраэдр — ключом. «Омега» хотела не стабилизировать артефакт. Они хотели, чтобы два «диалекта» встретились и создали достаточно сложный паттерн, который их гигантская, спрятанная в корме машина — эмулятор реальности — могла бы считать и… скопировать. Чтобы создать свой собственный, управляемый синтез порядка и хаоса. И «Герцен» со своим уникальным, «связанным» экипажем был идеальной моделью для копирования.
Их не хотели уничтожить. Их хотели разобрать на атомы смысла, чтобы скормить корпоративной машине по созданию новых реальностей.
Щупальца энтропии уже лизнули корпус «Герцена». Металл в точках касания не плавился. Он… забывал, как быть металлом, распадаясь на нейтральную пыль.
Восс смотрела на это с ледяным удовлетворением.
— Спасибо за сотрудничество, садовники. Ваш сад теперь будет нашим.
Но она не учла одного. На «Герцене» уже был опыт обращения с пустотой, жаждущей заполниться. И у них был свой, человеческий «шум».
Продолжение тут 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение …