— Я обещал тебе рассказ, София, — начал отец, когда Надежда вышла и закрыла за собой дверь. — И я сдержу слово. Но сначала ты должна кое-что понять.
Он отпил глоток чая и посмотрел на меня поверх чашки.
— Твоя мать была не просто женщиной, которая любила цветы. Она была учёным. Ботаником с университетским образованием. Она приехала сюда в девяносто пятом, когда мы только начинали восстанавливать усадьбу. Я нанял её как консультанта — восстановить старый сад, те самые розы, что посадила её прабабка.
Я слушала, боясь дышать. Я не знала этого. Мама была учёным? Почему мне никто не говорил?
— Мы полюбили друг друга, — продолжал отец. — Поженились. Родились вы. Всё было хорошо. Но в девяносто восьмом... в девяносто восьмом случилось то, что случилось.
— Полонский? — вырвалось у меня.
Лиза ахнула, Катерина прикрыла рот рукой. Отец побледнел ещё сильнее.
— Откуда ты знаешь про Полонского?
Я молча вытащила из кармана газетную вырезку и положила на стол перед ним. Отец взял её дрожащими пальцами, посмотрел, и я увидела, как на глаза его наворачиваются слёзы. Отец плакал? Этого не могло быть.
— Ты нашла... — прошептал он. — Где?
— В вашем кабинете, — твёрдо сказала я. — В запертом ящике, вместе с мамиными вещами.
Отец долго молчал. Свечи оплывали, тени плясали по стенам.
— Полонский, — наконец выговорил он, — был не просто бизнесменом. Он был... он был тем человеком, который хотел отнять у нас эту землю. В девяностые здесь всё продавалось и покупалось. Он скупал леса вокруг, хотел выкупить и «Медовое» под вырубку. Я отказал. Тогда он начал угрожать.
— Чем угрожать? — спросила я.
— Тем, что найдет на нас управу. Тем, что уничтожит наш род. Он был опасным человеком, София. Очень опасным.
— И мама... она узнала про эти угрозы?
Отец поднял на меня глаза. В них была такая боль, что мне захотелось закрыться руками.
— Она узнала больше, — сказал он тихо. — Она узнала, что Полонский убил человека. Не сам, конечно, нанял. Того самого управляющего, что пропал за год до этого. Ты, наверное, слышала эту историю.
Я кивнула. Дед Матвей говорил про какого-то управляющего.
— У неё были доказательства? — спросила я.
— Были. Она нашла их случайно, когда собирала травы в лесу. Какой-то тайник, документы, записи. Она хотела передать их в милицию. Но Полонский узнал.
— И что было дальше?
Отец закрыл лицо руками.
— А дальше... дальше он умер. За месяц до того, как твоя мама исчезла. Сидел в своём доме, пил чай, и умер. Сердце, сказали. Но я знал твою маму. Я знал, что она собирала в саду. Я знал про болиголов.
В столовой повисла мёртвая тишина. Даже свечи, казалось, перестали потрескивать.
— Вы думаете, мама... — прошептала я.
— Я ничего не думаю, — отрезал отец. — Я знаю. Она мне сама сказала. За день до того, как исчезнуть. Пришла ко мне в кабинет, бледная, и сказала: «Я сделала это. Ради нас. Ради дома. Ради девочек. Если что — я одна за всё отвечу».
— И вы... вы позволили ей уйти?
— Я пытался её остановить! — голос отца сорвался на крик. — Я сказал, что мы справимся, что я всё улажу! Но она боялась. Боялась, что Полонского люди узнают правду. Боялась, что нас всех убьют. Она решила спрятаться. На время. Чтобы всё улеглось.
— И спряталась так, что её до сих пор не нашли? — горько спросила я.
Отец молчал. Молчали сёстры. Только свечи шипели, догорая.
— Она обещала вернуться, — наконец выговорил он чуть слышно. — Обещала, что, как только всё утихнет, она вернётся. Я ждал месяц. Год. Пять лет. Я искал её, нанимал людей, объездил полстраны. Но она словно сквозь землю провалилась.
— Или в воду, — вырвалось у меня.
Отец вздрогнул.
— Что ты хочешь сказать?
Я вытащила из кармана мамину серёжку и положила на стол. Серебро тускло блеснуло в свете свечей.
— Я нашла это у пруда. Там, где вода отравлена. Там, где растёт болиголов.
Лиза всхлипнула. Катерина закрыла лицо руками. А отец смотрел на серёжку так, будто она была живой.
— Значит, она не ушла... — прошептал он. — Она всё это время была здесь...
— Или её останки, — жёстко сказала я. Наверное, впервые в жизни я была так жестока. Но правда была нужна мне любой ценой.
Отец встал из-за стола. Он шатался, как пьяный.
— Завтра, — сказал он глухо. — Завтра мы поедем к тому пруду. Всё проверим. Найдём. А сейчас... сейчас идите спать. Все.
Сёстры пулей вылетели из столовой. А я осталась сидеть, глядя на оплывшие свечи. В голове крутилась одна мысль: если мама утонула в пруду, кто же тогда положил розу на моё окно? Кто зажёг огонёк в лесу? Кто оставил гербарий с болиголовом в моей лаборатории?
— Папа, — окликнула я отца, когда он уже дошёл до двери. — А тот человек, Игорь, который приходил утром... Он сказал, что знает, где она. Может, он правда знает?
Отец обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное. То ли надежда, то ли страх.
— Завтра, София. Завтра мы во всём разберёмся.
Он вышел, оставив меня одну в огромной тёмной столовой. Свечи догорали, тени сгущались, а я сидела и смотрела на мамину серёжку, которая лежала на белой скатерти, как последний привет из прошлого.
Где-то в саду ухнула сова. В доме хлопнула дверь. А я вдруг поняла: завтра всё изменится. Навсегда.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91