Все знают Айя-Софию в Стамбуле. Огромная очередь, толпы туристов, шум, суета. Но мало кто слышал о другой Айя-Софии — в Трабзоне, на берегу Чёрного моря. Она меньше, скромнее, но в ней есть то, что давно потеряла стамбульская — тишина и возможность побыть наедине с историей. Я приехала сюда ранним утром, когда только открылись двери. Внутри не было ни души. Только я, древние фрески на стенах и шум моря за окном. Я сидела на скамейке в саду, смотрела на это здание, которому почти тысяча лет, и думала: а может, оно и лучше, что не все знают об этом месте? Пусть оно остаётся таким — тихим, настоящим, моим.
Я вышла из гостиницы в Трабзоне в семь утра, пока город ещё только просыпался. До Айя-Софии нужно было пройти пешком около получаса — сначала по набережной, потом вверх по дороге, обсаженной старыми кипарисами. С каждым шагом море оставалось позади, а здание впереди становилось всё ближе и отчётливее. Вот оно показалось из-за деревьев — нежно-розовое в лучах утреннего солнца, с высоким куполом и стройной колокольней. Я остановилась, чтобы перевести дух и просто полюбоваться. В этот момент я поняла, что утро было выбрано правильно. Ни души вокруг, только я, эти кипарисы и древнее здание впереди.
Я подошла к самым дверям. Они были старыми, деревянными, с массивными коваными ручками, стёртыми за сотни лет. Я коснулась дерева — оно было тёплым, шершавым, с трещинками времени. Над дверями — каменная арка с затейливой резьбой, византийские узоры, кресты. Я толкнула дверь и вошла внутрь. Первое, что почувствовала, — прохлада и запах старого камня. И тишина. Абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только моими шагами.
Внутри Айя-София оказалась даже красивее, чем снаружи. Стены и потолок были сплошь покрыты фресками — лики святых, сцены из Библии, замысловатые орнаменты. Краски местами потускнели, местами облупились, но это лишь добавляло им очарования. Я медленно обходила зал, разглядывая каждую деталь. Вот Христос, благословляющий учеников. Вот Богородица с младенцем. Вот архангелы с распростёртыми крыльями. Все они смотрели на меня с высоты своих почти тысячи лет. Я остановилась перед одной из фресок и долго смотрела в глаза святому. Кто ты был? Кто молился здесь до меня? О чём просили эти стены?
Я подошла к одному из высоких окон и выглянула наружу. За древними стенами, за зелёными холмами открывалось Чёрное море — бескрайнее, синее, спокойное. Оно лежало внизу, как огромное зеркало, отражающее утреннее небо. Я долго стояла у окна, глядя на эту картину. Интересно, смотрели ли на это море византийские монахи, жившие здесь тысячу лет назад? О чём они думали? О чём молились? Море не изменилось. Оно всё такое же бескрайнее и вечное. А люди ушли, оставив после себя эти стены и эти фрески.
Я вышла из Айя-Софии и села на скамейку в саду. Отсюда открывался лучший вид — на здание, на море, на холмы вокруг. Я достала бутылку воды, пила и просто смотрела. Вспоминала стамбульскую Айя-Софию — очереди, толпы, крики гидов, суету. А здесь — тишина, покой, возможность побыть наедине с историей. Я подумала, что, наверное, так и должно быть. Не все сокровища должны быть доступны всем. Некоторые должны оставаться тихими, спокойными, почти личными. Как эта Айя-София, спрятанная на берегу Чёрного моря. Я просидела в саду до полудня, пока не начали подходить первые туристы. Тогда я встала и пошла обратно в город. Унося с собой это утро, эту тишину и эти фрески в сердце.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».