Двенадцатая неделя переписки с Севером подходила к концу, а Вера всё ещё не решалась купить билеты. Лев просил подождать ответ из архива, работа в редакции требовала присутствия, да и деньги... Денег вечно не хватало. Получка уходила на книги для Белокаменки, на марки, на конверты, на переводы. А до получки ещё неделя.
В один из таких серых московских дней, когда дождь лил не переставая, а в редакции было особенно тоскливо, раздался телефонный звонок.
— Вера Александровна? — голос в трубке был низким, бархатным, явно не из редакции. — Вас беспокоит Михаил Самарин. Мы встречались на прошлой неделе в Доме литераторов, помните?
Вера помнила. Дом литераторов, скучное собрание, где она оказалась случайно — Лев попросил заменить его. И этот высокий, статный мужчина, который подошёл к ней в буфете, представился и заговорил о её очерках. Она тогда не придала значения — мало ли кто подходит в буфете.
— Да, конечно, помню, — осторожно ответила она.
— Я вот что звоню. У меня есть два билета на закрытый показ в Доме кино. Новый фильм, французский, нигде не показывают. Не хотите составить компанию?
Вера замялась. Французский фильм — это редкость, это почти чудо. Но с другой стороны — незнакомый мужчина, почти чужой...
— Я понимаю ваши сомнения, — усмехнулся Михаил. — Давайте так: зайдите в Дом кино сами, я вас встречу у входа. Никаких обязательств. Просто посмотрим фильм, поговорим о литературе. Обещаю вести себя прилично.
Вера подумала и согласилась. В конце концов, Лев всегда говорил: надо расширять круг знакомств. Мало ли что в жизни пригодится.
Дом кино на площади Восстания оказался местом необычным. Вера здесь никогда не была. Мраморные лестницы, хрустальные люстры, важные люди в дорогих костюмах. Она почувствовала себя неловко в своём скромном платье, но Михаил встретил её у входа, галантно подал руку и повёл в зал.
Фильм был странный, непонятный, но красивый. Французская жизнь, которую Вера знала только по книгам, оживала на экране. Она смотрела, затаив дыхание, и забыла обо всём.
После фильма Михаил пригласил её в кафе при Доме кино. Там тоже было необычно — белые скатерти, официанты, дорогая посуда. Вера чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал.
— Вы удивительная женщина, Вера Александровна, — сказал Михаил, разливая по бокалам какое-то дорогое вино. — Я читал ваши очерки. У вас талант. Настоящий, редкий.
— Спасибо, — смутилась Вера. — Но редактор говорит другое.
— Редакторы ничего не понимают, — отмахнулся Михаил. — Им бы план, им бы отчётность. А вы пишете о душе. Это сейчас редкость. Вы должны писать больше. Книги, например. Я мог бы помочь с издательством.
Вера насторожилась. Слишком быстро, слишком гладко. Такие предложения просто так не делают.
— А почему вас это интересует? — спросила она прямо.
Михаил усмехнулся:
— Вы мне нравитесь, Вера Александровна. Очень нравитесь. Я человек прямой, скрывать не буду. У меня было всё в этой жизни — премии, квартиры, дачи, женщины. А вот такой, как вы, не встречал. Вы настоящая. Это редкость в нашем мире.
Вера не знала, что ответить. С одной стороны — лестно. С другой — слишком пафосно, слишком сладко, слишком похоже на роман из журнала "Огонёк".
— Я подумаю, — сказала она уклончиво.
Они проговорили до закрытия кафе. Михаил рассказывал о своей жизни, о поездках за границу, о знакомстве с известными писателями. Вера слушала и чувствовала, что всё это — не её. Чужая жизнь, чужие разговоры, чужие ценности.
Домой она вернулась поздно, уставшая, но почему-то опустошённая. На столе лежало письмо с Севера. Вера схватила его, вскрыла дрожащими руками.
Это было письмо от Ивана Степановича. Короткое, скупое, но такое родное.
«Дорогая Вера Александровна! Соскучился я по вашим письмам. Давно не писал, всё дела. Рыбалка сейчас самая горячая пора. Но вечером сяду, бывало, и думаю: а что там Вера Александровна? Как она? Не болеет ли? Не случилось ли чего? Вы уж пишите, если что. Мы тут все за вас переживаем. Катя каждый день спрашивает. Александра травы какие-то заваривает, говорит, от тоски помогает. А я просто жду. С уважением, Иван».
Вера перечитала письмо трижды. Простое, тёплое, настоящее. Без пафоса, без обещаний, без дорогих ресторанов. А просто — "соскучился". И вдруг она поняла, что выбор уже сделан. Давно. С первого письма.
Она села за стол и написала ответ:
«Уважаемый Иван Степанович! Я тоже соскучилась. Очень. И я обязательно приеду. Скоро. Как только смогу. Ждите. Ваша Вера».
Потом взяла другой лист и написала Михаилу короткую записку с отказом. Вежливо, но твёрдо.
Утром она отправила оба письма и почувствовала такое облегчение, будто гора с плеч свалилась. Московский поклонник был красив, богат, знаменит. Но сердце выбрало Север. Выбрало плотника, который тоскует по Блоку. Выбрало девочку, которая спит с письмами под подушкой. Выбрало правду, а не блеск.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692