Найти в Дзене

Школа «правильных» родителей

Путь к приемному родительству у каждого свой. Кто-то идет к нему годами, кто-то решается быстро, но всех объединяет одно - поиск ответов на важные вопросы. Михаил Тиняков, выпускник Школы приемных родителей фонда «Найди семью», поделился с нами своей историей. Это рассказ о мудрости, об ответственности и о том, как обучение в ШПР помогает увидеть новые смыслы в привычных вещах. Передаем слово Михаилу. «Мы с женой в браке уже 28 лет. Своих детей у нас нет, но мы всегда были «включенными» дядей и тетей - буквально с пеленок помогали сестре растить племянников. Казалось, мы знаем о детях всё. Но парни выросли, стали самостоятельными, и в доме воцарилась тишина. Я сам из многодетной среды: у отца в семье было двенадцать детей, у мамы - четверо. В моем понимании семья - это когда детей много, когда шумно и тесно. И вот эта тишина начала давить. Появилась какая-то внутренняя тоска. И мы пытались заполнить пустоту - завели собаку. Мало ли кому этот опыт будет полезен: это не работает. Пёс -

Путь к приемному родительству у каждого свой. Кто-то идет к нему годами, кто-то решается быстро, но всех объединяет одно - поиск ответов на важные вопросы. Михаил Тиняков, выпускник Школы приемных родителей фонда «Найди семью», поделился с нами своей историей. Это рассказ о мудрости, об ответственности и о том, как обучение в ШПР помогает увидеть новые смыслы в привычных вещах. Передаем слово Михаилу.

Михаил Тиняков и его дочери,
Михаил Тиняков и его дочери,

«Мы с женой в браке уже 28 лет. Своих детей у нас нет, но мы всегда были «включенными» дядей и тетей - буквально с пеленок помогали сестре растить племянников. Казалось, мы знаем о детях всё. Но парни выросли, стали самостоятельными, и в доме воцарилась тишина. Я сам из многодетной среды: у отца в семье было двенадцать детей, у мамы - четверо. В моем понимании семья - это когда детей много, когда шумно и тесно. И вот эта тишина начала давить. Появилась какая-то внутренняя тоска. И мы пытались заполнить пустоту - завели собаку. Мало ли кому этот опыт будет полезен: это не работает. Пёс - это верный друг, но он не может заменить ребенка. А когда я забирал пса из питомника, мне дали список книг и сказали: «Михаил, прочитайте хотя бы одну». И я прочитал Джона Фишера «О чем думает ваша собака», после чего и мой мир перевернулся. Я понял, что раньше стоял не на ногах, а на голове. Этот случай научил меня главному: если ты хочешь делать что-то ответственно, ты должен учиться.

Поэтому в Школу приемных родителей (ШПР) я шел осознанно. У меня был запрос: «Научите меня быть нормальным, правильным отцом». Я не хотел идти вслепую, мол, «ввяжемся, а там разберемся». Нет, дети - это слишком серьезно. ШПР дала плоды еще во время учебы. Мы начали применять полученные знания на тех же племянниках. Результат был поразительным: их родная мама однажды в сердцах сказала: «Как же так? К вам, дяде и тете, они идут разговаривать по душам охотнее, чем ко мне!». Тогда я понял: ШПР - это не просто школа для «приемных». Это школа для тех, кто хочет стать по-настоящему понимающим родителем.

-2

Страха перед обучением у меня не было. Было только предвкушение: я наконец-то получу те самые знания, которые помогут мне не совершать ошибок и по-настоящему услышать своего будущего ребенка. Школа действительно поставила жирную точку в моем понимании воспитания - это не только про ребенка. Это, в первую очередь, про нас, родителей. Смотреть на себя, понимать свои ошибки и недочеты - вот что действительно помогает детям. А потом уже передавать им знания, которые уберегут их от наших собственных «грабель». Когда обучение в Школе подошло к концу, у меня появилось спокойствие. Знаете, это как в мастерской: когда у тебя есть правильный инструмент и ты знаешь, как им пользоваться, работа идет интереснее и увереннее.

Есть такая мудрость: «Не воспитывайте детей, иначе они будут похожи на вас. Воспитывайте себя». Теперь я смотрю вглубь себя, разбираюсь со своими ошибками и недочетами, чтобы не передать их детям «по наследству».

Из всех практических занятий в ШПР мне больше всего запомнилось одно - «Первая встреча». Мне нужно было познакомиться с девочкой-подростком лет четырнадцати. Она была бойкая, резкая на язык. И вот тогда я честно признался себе: «Михаил, ты не готов». Оказалось, что академических знаний мало, нужна практика, нужно умение держать удар и находить слова там, где их, кажется, нет. Это был важный холодный душ. Учиться слышать заново.

Моя учеба не закончилась с получением сертификата. Даже сейчас, уже с детьми, я продолжаю слушать вебинары, читать статьи, ходить в наш родительский клуб. Удивительно, но одну и ту же информацию каждый раз воспринимаешь по-разному. Сегодня ты прочитал статью - и она просто прошла мимо. А завтра у тебя другое настроение, другой настрой - и те же самые слова проваливаются в самое сердце. Дети - они везде дети, но чтобы их по-настоящему услышать, нужно самому постоянно меняться.

-3

В августе 2024 года раздался звонок из опеки: «Есть девочка, Алина. Ей девять лет. Решать нужно быстро - через 4-5 дней её определят в детский дом». Мы собрались и поехали в Сасово. Сначала поговорили с психологом, а в дверь то и дело заглядывала наша «королевна». Алина тогда выглядела как мальчишка: круглолицая, с короткой стрижкой, такая «пацанка» в юбке. Мы посидели, пообщались.

Знаете, у нас не было того сюжета из кино, когда сердце замирает и ты сразу кричишь: «Это мой ребенок!». Нет, такого не было ни у меня, ни у Ольги. Но нас это не напугало - нам никто и не обещал, что сразу «екнет». Мы взяли паузу. Поехали к себе в деревню - там, на просторе, проще переваривать такие решения. Весь вечер обсуждали, переживали. И всё-таки позвонили: «Можно приехать завтра еще раз?».

На вторую встречу Алина вышла к нам на веранду. С ней уже поработал психолог, и девочка была настроена решительно. Весь её монолог состоял из вопросов: «А когда мы в Москву поедем?», «А что мы там будем делать?». Она уже всё для себя решила - она едет с нами. Мы распихали свои эмоции по кармашкам, чтобы они не кипели, обдумали и взвесили всё ещё раз и в тот же вечер дали ответ: «Забираем». Документы нам подготовили быстро. И 27 августа мы Забрали Алину из Соццентра, сели в машину и поехали домой, в Москву.

У нас в семейном архиве есть фото того момента: Ольга сидит рядом с Алиной, обе плачут. У дочки на лице была такая гамма чувств, что в двух словах и не опишешь. Здесь - и счастье, и страх, и непонимание. Наверное, больше всё-таки счастья. Ведь она ждала этого момента. Верила, что её кто-то заберет из этой неправды! Позже в нашу жизнь пришла Настя. С ней всё было иначе, сложнее технически, без должной подготовки психологов. Но тот первый путь с Алиной научил нас главному: любовь - это не всегда вспышка. Иногда это тихая готовность взять человека за руку и просто поехать домой. Знаете, что я думаю - дети, конечно, учат терпению. Но приемные дети это другое – они учат смирению. Смирению с тем, что у ребенка есть прошлое. Оно не отменяется, не монтируется, как в кино. Это его жизнь, его история. И это нужно принять. Это не сложно, хоть но это и настоящая работа над собой. А еще они учат радоваться. Детский смех в доме – это главный признак того, что у тебя семья. Это целая жизнь, которая шумит, звенит и дает тебе силы"