Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф
Плейер нашёлся под сиденьем. Лёша наклонился за телефоном, который упал, — рука нащупала что-то. Прямоугольное, пластиковое, с клипсой. Sony Walkman, вот это да. Серебристый, потёртый, кассетоприёмник с трещиной. Наушники к нему тянулись — пенопластовые, рыжие, на дужке из проволоки, гнутой неумелой рукой.
Девяностые, наверно. Может, восьмидесятые. Лёша в старой электронике не разбирался, откровенно.
Вагон полупустой. Одиннадцать вечера, вторник, снег за окнами, Москва, фонари — стандартная скука. Четверо пассажиров; каждый с телефоном в руках. Ритм; монотонность; привычка.
Он нажал кнопку. Крышка открылась с щелчком — механическим, уверенным. Внутри кассета. TDK SA90, на наклейке почерк, размашистый, криво: «КИНО — Последний герой». Буквы расплылись; от времени ли, от влаги ли, невозможно разобрать. Лёша нажал play. Ничего. Батарейки мертвы тридцать лет — это очевидно, не?.
Усмехнулся про себя. Плейер в карман. Или проводнику, или оставит так. Выбрасывать жалко, это точно; зачем оставлять — хз.
Тогда щелчок.
Тихий. Из кармана. Кассета провернулась сама; колёсики внутри крутились медленно, рывками — не мотор, а что-то другое тянуло плёнку, это было ясно. Лёша достал плейер, прижал наушник к уху.
«...после красно-жёлтых дней начнётся и кончится зима...»
Цой. Голос чистый, никаких помех, никакого шума старой плёнки — как записано вчера; или как поёт прямо сейчас, здесь, в этом полупустом вагоне, к которому он не имеет отношения.
Надел наушники. И потом — вот это.
Мир; не то чтобы изменился, нет. Сместился. Чуть-чуть, как на старом телевизоре, когда вертишь колёсико и картинка начинает плыть, расплываться, собираться. Свет желтее. Кресла; грубо жёсткие. И запах.
Запах пришёл сразу.
Беляши. Горячее тесто, пережаренный лук, масло — давно прогорклое; запах из детства, из привокзальных ларьков, из девяностых, из той жизни, которую Лёша вроде как забыл или вроде как не забывал. В вагоне аэроэкспресса пахло беляшами. Пахло — вот это слово точное — не просто было запах, но пахло на тебя, давило, залезало в ноздри, в горло. Слюна; лёгкая тошнота; что-то ностальгическое и одновременно мерзкое.
Повернулся.
Пассажиры исчезли. Вместо них другие. Женщина в шерстяном пальто с пуговицами крупными. Мужик в куртке-аляске; синтепон. Два солдата со стрижками одинаковыми. Бабка с клетчатым баулом.
Другое.
За окном темнота, и в ней не московские огни, а что-то редкое, тусклое, оранжевое.
Табло над дверью не горело. Может, его не было вообще.
— Братан.
Обернулся.
Напротив парень. Двадцать, может двадцать два года. Кожаная куртка — настоящая, тяжёлая, с заклёпками; волосы тёмные, длинные, ниже плеч. Лицо худое, острое, сильно впалые щёки; глаза блестящие, но что-то в них было старое, невозможно описать — не радостное, не доброе; просто старое.
Улыбался. Нет; скалился. Как человек, который ждал очень, очень долго и вот наконец.
— Мой плейер, — сказал. Кивок на Walkman. — Мой.
Лёша глянул на руки. Плейер в ладонях тёплый, вибрирует. Колёсики крутятся.
— Нашёл под сиденьем.
— Я знаю. Я его там оставил. — Парень наклонился. От него пахло кожей, табаком и чем-то ещё — кислым, застоявшимся; как из комнаты, которую годами не проветривали, окна не открывали. — Давно оставил. Отдавай.
— Да. Конечно. Сейчас.
Потянул наушники за дужку.
Не снимаются.
Не застряли, нет; руки двигаются нормально, пальцы берут пластик, тянут. Но наушники — ни на сантиметр. Как приклеенные; как живые ткани, приросшие к вискам.
Парень перестал улыбаться. Лицо пустое — и от этой пустоты страшнее, чем от оскала.
— Поздно, — шепотом почти. — Ты надел. Зачем ты надел? Я жду тридцать лет; просто чтобы кто-то взял его в руки; просто так — и я свободен. А ты надел, и всё.
Плёнка крутилась. «...начнётся и кончится зима... начнётся и кончится зима...»
— Это что? — Лёша дёрнул. Больно; кожа натянулась на висках, но колёсики крутятся, наушники не сдвинулись ни на миллиметр.
— Экспресс, — сказал парень. Откинулся в кресле. Заклёпки блеснули. — Я сел в него в декабре девяносто первого. Он тогда не существовал; красный, чистый, непонятный; стоял на платформе, которой раньше нету было. Я подумал — ну, будущее; прогресс какой-то. Купил беляш, сел, надел наушники.
Молчание. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!
#ужас #аэроэкспресс #вокман_кассета #группа_кино_Цой #призрак_поезда #ночная_электричка #петля_времени #страшная_история